Чтение онлайн

Тут последовал вопрос, который ожидался. Мало того, Александров предупредил не только вопрос, но и дал указания, как на него отвечать.

Вскинул руку корреспондент солидной "Нью-Йорк таймс":

— Господин Смушкевич, значат ли ваши слова, что американские граждане находятся в плену?

— В советский плен могут попасть и содержаться там лишь военнослужащие страны, находящейся в состоянии войны с СССР. Насколько мне известно, к таковым странам не относятся ни Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии, ни Соединенные Штаты Америки. Впрочем, в ходе воздушного сражения все американские граждане погибли.

— Какова будет судьба задержанных граждан Великобритании?

— Вопрос не ко мне. Упомянутые вами лица взяты под стражу и в данный момент допрашиваются. В частности, сотрудникам Наркомата внутренних дел весьма интересно, что делали самолеты с полной бомбовой нагрузкой над территорией СССР и куда они направлялись. В силу должностных обязанностей меня тоже интересуют ответы на эти вопросы. По получении исчерпывающей информации дела будут рассматриваться в суде.

— Я представляю газету "Франкфуртер альгемайне". Каковы были потери советской стороны?

— Один из летчиков, отражавших налет, умер от ран. Потерь в технике нет.

Очередной спрашивающий не очень-то походил на журналиста. Скорее он смахивал на офицера.

— Принимала ли участие в отражении налета зенитная артиллерия?

— Нет, до позиций зениток бомбардировщики противника не долетели.

Расспрос авиагенералов был несколько жестче на заседании Политбюро. И шутки тут были неуместны. Кроме того, Сталин не пригласил на это заседание товарища Александрова. Наверное, у него были на то причины. Но означенный товарищ предвидел подобный вариант и не поленился дать подробнейшие инструкции Смушкевичу и Рычагову.

Павел Васильевич в своем сообщении сделал упор на чисто военные аспекты. Да, прилетела эскадра в количестве ста шестидесяти двух, в том числе двадцать четыре истребителя и сто тридцать восемь бомбардировщиков… до места боя долетели не все, один повернул обратно в сторону границы — вероятнее всего, по причине неполадок в моторе, поскольку дым был заметен… в бой вступили… принужден к посадке один, ушел на вынужденную еще один… взяты живыми… лейтенант Миколайченко грубо нарушил приказ, вышел из строя поршневых истребителей и вступил в бой на своей машине, не имевшей ракетного вооружения… сбил двоих лично и еще двоих в группе с ведомым… получил смертельное ранение… пошел на вынужденную и сумел посадить машину целой… не считаю возможным внести этого лейтенанта в наградной лист.

Последние слова вызвали шевеление в зале.

— Вопросы к генерал-лейтенанту Рычагову?

Поднял руку Хрущев. Вопрос был задан с известной долей осторожности:

— Товарищ Рычагов, объясните, почему вы не считаете лейтенанта Миколайченко достойным правительственной награды?

Ответ был продуман заранее.

— Советские истребители победили не только потому, что имели отличную технику. Главным фактором считаю превосходную организацию действий истребительной авиации и противовоздушной обороны вообще. Если бы все требования были соблюдены до точки, то мы могли вообще обойтись без потерь. А Миколайченко не только нарушил приказ, он также подал плохой пример товарищам по оружию в части исполнительской дисциплины.

Видимо, Хрущев увидел одобрение в глазах Хозяина, поскольку сделал вид, что ответ его полностью удовлетворил.

— Товарищ Смушкевич, у вас есть что добавить?

— Е Есть. Товарищ Рычагов не отметил, что частично успех в отражении налета был вызван тем, что мы знали заранее от нашей разведки не только цель, но и примерное количество бомбардировщиков, а также приблизительную дату вылета. Но в другой раз подобная удачная ситуация может не сложиться. По этой причине считаю нужным развернуть сеть радиолокационных станций с целью отслеживания вторжений не только крупных авиасоединений, но также одиночных самолетов. Проект соответствующего постановления готовится.

Политбюро постановило единогласно: товарищу Локтионову предоставить законченный проект по усилению противовоздушной обороны страны.

Другое совещание у Сталина было весьма специализированным. На нем присутствовали те, с которыми Рославлев ни разу раньше не встречался, хотя многих знал по портретам. И все они были связаны с авиацией.

Сталина и Берия все пришедшие, понятно, знали. Совершенно незнакомым оказался седой человек в гражданском. Его представили как инженера Сергея Васильевича Александрова.

— Товарищ Люлька, доложите о состоянии дел по разработке турбореактивным двигателям, — благожелательным тоном обратился председательствующий.

Архип Михайлович чувствовал себя несколько дискомфортно. Несколько месяцев тому назад к нему заявились сотрудники НКВД и вручили под расписку секретные документы — так ему было сказано. Даже беглого взгляда хватило ученому, он же инженер, он же конструктор, чтобы понять: материалы не просто секретные, а секретные в наивысшей степени. Люлька с большим уважением подумал о гигантской работе, проделанной советской разведкой. И оказался неправ.

То ли лейтенант госбезопасности умел читать мысли, то ли отличался необыкновенной проницательностью, но он дал ответ, не дожидаясь вопроса:

— Тут, Архип Михайлович, большей частью собраны материалы, оставшиеся в наследство от наших исследователей — к сожалению, их нет в живых. Тот, кто подобрал материалы, просил обратить особое внимание на новый принцип охлаждения самых горячих частей — поступающее горючее как раз это и делает. Видите, тут особо написано: поверхности испарения. Второй важный, по мнению этого товарища, момент: материал лопаток. В этом томе технология их изготовления. К сожалению, придется следовать именно ей. Тут сведения из зарубежных источников. Вот распоряжение по наркомату: вы назначены руководителем ОКБ.

Так и получилось, что Архип Михайлович начал заниматься турбореактивными двигателями куда раньше, чем он это сделал в другом мире. И в тупики он не утыкался: все они были расписаны заранее. Ну разве что пару раз, когда он попробовал варианты конструкции, не предусмотренные в секретных бумагах.

Доклад получился оптимистического свойства: шестая модель двигателя проработала на стенде сто двадцать девять часов, выдавая полную тягу, чем начала терять мощность. Материальный результат работы начальник ОКБ он не поленился взять с собой. Не весь двигатель, конечно: это была лопатка первой ступени.

— Вы позволите глянуть? — неожиданно вмешался таинственный инженер. После разрешающего кивка конструктора (тот от неожиданности даже не дождался разрешения Сталина) старик взял лопатку, снял очки, сколько-то времени вглядывался в переднюю кромку, поднося ее близко к глазам, потом начал задавать вопросы:

— Монокристалл?

— Он. Наши отработали технологию, тут документация очень помогла.

— Трудности в механической обработке?

Вообще-то это был вопрос, но тон подразумевал, что эти трудности предвиделись.