Чтение онлайн

— Пудов пятнадцать-восемнадцать.

— Сколько времени он под полной вьючной нагрузкой будет идти этот же маршрут? От Каспия до порта Бендер-Аббас через Исфахан.

— Месяц. Примерно месяц.

— Так… — царевич взял листок бумаги с карандашом и стал что-то считать. — Чтобы заменить один состав получается, потребуется около пятисот верблюдов. А к ним корм, погонщиков, охранников. А ведь на дорогу можно и несколько составов поставить. Их десяток заменят уже свыше пяти тысяч верблюдов.

— Но ведь эти паровозы нужно топить.

— Нужно, — кивнул Алексей. — Но там при любом раскладе выходит, что дешевле. Просто сильно дешевле и быстрее. Особенно если мы сможем усовершенствовать довольно примитивный паровоз и увеличить грузоподъемность состава. Это вопрос — пяти-семи лет. Мы планируем выйти на десять-пятнадцать тысяч пудов груза в составе. Это уже около двух тысяч верблюдов против одного состава.

— В наших землях много верблюдов, — улыбнулся посол. — А топить котлы паровозов нам нечем. Придется у вас покупать.

— У вас есть земляное масло. Топку, правда, потребуется переделать. Но это хорошее и очень дешевое топливо. Его использование сделает перевозку грузов совсем ничтожной по затратам.

— И вы сможете сделать такую топку?

— Почему нет? На это потребуется время. Возможно несколько лет. Но так и дорогу не два дня строить. К тому же нам самим такие топки нужны. Земляное масло действительно очень дешево и выгодно в качестве топлива…

Беседа с послом была долгой и сложной.

Персы осторожничали.

В целом.

Они еще не были готовы так модернизироваться, как Россия. И к ряду технологий относились достаточно скептично. Хотя и рост торговли их весьма привлекал. А она активизировалась с приходом к власти Аббаса.

К ним стали вывозить лес, оружие, дешевые ткани, пудлинговое железо, продукты чугунного литья, железный сельскохозяйственный инструмент и прочее. Пока не очень много. Этого всего просто еще в достатке не производилось. Однако цены на товары не завышали, удерживая на разумном уровне. Из-за чего за неполную навигацию 1705 года удалось вывести свыше миллиона пудов товаров [150] , не считая леса и того, что было вывезено из Ирана в Россию.

По меркам XXI века — ни о чем.

Но учитывая весьма вялую торговлю, идущую ранее, этот рост товарооборота выглядел натурально взрывным. И на будущий год он обещал еще сильнее увеличится…

Так или иначе эти переговоры проходили вязко.

Благодушно.

Заинтересованно.

Но вяло и вязко.

И это можно было понять. Восточная весьма неспешная манера ведения дел сталкивались в лице Петра и Алексея с вполне себе западной. Причем западной модерновой, которая отличалась решительностью и нахрапом. Из-за чего ситуация вызывала в партнерах взаимное раздражение. Спасало лишь то, что обе стороны были заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве. И пытались выработать здравый рабочий компромисс…

Голландский купец ходил по Риге и не узнавал города. Он был тут последний раз в позапрошлом году. И видел оживленную тревожность густо населенного крупного порта. А теперь… запустение…

— Что озираешься мил человек? — спросил его прохожий.

Купец оглянулся на него.

— Пусто у вас стало.

— Голод не тетка. — развел тот руками. — Тяжело стало жить в Риге.

— Голодом что ли столько людей подкосило?

— К счастью — нет. Как Петр город купил он сообщил, что поставок еды более держать по-старому не сможет. Тягостно это для казны. И предложил всем желающим или переехать в более благодатные места, или самим крутиться. А денег после той страшной осени, когда татары селян угнали, уже мало у кого хватало.

— Шведы то как-то кормили.

— Кормили, — тяжело вздохнул местный. — Да только и деньги с нас драли немалые за то.

— Кто же теперь в городе остался?

— Почитай только гарнизон с семьями ну и немного старожилов. Самых отчаянных. По всем городам Лифляндии и Эстляндии или так, или еще хуже. Некоторые стоят совсем оставлены.

— И куда же люди поехали?

— С Риги то? В Астрахань, Азов и Керчь. Государь оплатил переезд и дал подъемные. Там тоже торговые города, только голод им не грозит.

— А что же Рига? Неужто вот так все и останется? — растерянно спросил купец.

— Все в руках Господа нашего, — перекрестил старожил, подняв глаза к небу. — По этому году Петр Алексеевич начал переселять сюда крестьян понемногу. Может лет через десять-пятнадцать оправимся.

— Угнанных татарами?

— Нет. Те ныне далече. По Нижней Волге поселились. С новгородских и псковских земель русские крестьяне переселяются. На будущий год, говорили, что тверские да владимирские прибудут. С весны тронутся. Им далеко идти. Но всяко ближе, чем тем — угнанным.

— А торг как же? Жив?

— Торгом ныне государев человек заведует от имени Петра Алексеевича. От и товары осматривает, и цену назначает.

— Назначает?

— У него бумага есть от Петр Алексеевича в которой сказано — что да почему покупать и в какую цену товары наши продавать. Ныне в Риге только государь почитай торг ведет. Старые купцы-то уехали.

— А ежели в цене не сойдемся?

— Так торгуйся, — усмехнулся старожил. — Хотя с царем торговаться сложно. Его люди ведь знают какие цены в вашей Голландии. И на ваши товары, и на наши. Так что, — развел он руками.

— Губят они торговлю… — покачал головой купец.

— Губят. Да только товары у царя добрые. Шелк и ковры персидские, парусина да канаты конопляные, мушкеты и пистоли тульские. Много всего.

— А сам-то ты чем промышляешь?

— Сапожник я. Торг заморский мне не по зубам, а свою копеечку имею. И при Петре Алексеевиче за доброй обувью у солдат следят ой как зорко. Потому всегда при деле.

— Ясно, — покивал купец. — Доброе дело. А тот государев человек, что торгом ведает, он где проживает? Как мне его найти?

— Так ступай за мной. Я как раз к нему и шел. Через него ведь заказы беру. На гарнизон…

1705 год, ноябрь, 3. Москва

Алексей походил конем и откинулся на спинку.

Кирилл думал.

Он покамест очень плохо играл в шахматы. Но царевич нашел в нем весьма пытливого ученика, который хоть и постоянно проигрывал, однако не терял упорства и старался.

Несколько ходов.