Чтение онлайн

— Четыре, пять, шесть! — перебил мой мысленный подсчет Колькин голос.

Спиной к школе и лицом к школьным воротам подтягиваюсь, не вижу ребят, но не прерывать же процесс?

— Семь, восемь, девять! — добавился к нему голос Артема.

— Десть, одиннадцать, двенадцать! — присоединился к ним Лёха.

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать! — а вот и Света.

В поле зрения вошла не смотрящая на меня Валя и быстро направилась к выходу. Продолжает игнорировать, но хоть арбуза поела — хороший знак.

— Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать… Давай, ты сможешь! — последняя фраза принадлежала соло-Лёхе. — Двадцать семь!

Я отпустил перекладину и обернулся. Маленькие оборотни мне похлопали — пришлось поклониться.

— А сколько раз обычные люди подтягиваются? — решила измерить мою крутизну Света.

— Обычным людям на физкультуре за двенадцать подтягиваний ставят пятерку, — ответил вышедший из школы Геннадий Петрович.

Артем побежал в туалет.

— Так ты сильный! — широко улыбнувшись, похвалила меня Света.

— Андрей корову Кузьмича поймал, она его чуть не забодала! — немного приукрасив, поделился драгоценными воспоминаниями Лёха.

Два дня с тех пор прошло всего, а кажется, будто в другой жизни.

— Ничего себе! — восхитился Колька. — Расскажи!

— Да что там рассказывать, — смутился не привыкший быть центром внимания я. — Коровы простые, если на них не орать и не махать руками, успокаиваются и слушаются.

— У меня не получится, — вздохнула Света. — Я бы хотела корову потрогать, но наша Рябинка меня боится.

— Зато попугай не боится, — успокоил ее я.

— Капитан хороший! — просветлела она. — Лёша, можно к тебе в гости?

Колька покивал — тоже хочет жако погладить.

— Надо маму спросить, — решил было поважничать мой друг, но не выдержал груза жалобных глаз. — Но она точно разрешит!

— А ты спортом занимался? — перевел тему на меня Геннадий Петрович.

— Не помню, но, наверное, плавал, — пожал я плечами. — Смотрю на Чулым и точно знаю, что смогу его хоть весь день туда-сюда переплывать.

— А пойдемте с попугаем на речку! — предложил Артем.

— Я удочку возьму! — решил Лёха. — И арбуз!

— А мне домой нужно, меня мама наругает, если я без купальника в речку полезу — я уже не ребенок, чтобы голыми титьками светить! — поделилась проблемой Света.

— Тогда идем по домам, переодеваемся, и через полчаса встретимся у моста, — взял на себя роль командира владелец попугая.

— Я с вами! — раздался голос из туалета.

Поржав, мы дождались Артема и покинули территорию школы, временно расставшись с друзьями. С друзьями? Ну… Ну Лёха, например, точно друг. Жаль мелковат, но он же вырастет. Остальные еще мельче, но, если мне сейчас предоставить выбор пойти на «вписку» с компашкой из моего мира или как сейчас — с оборотнями на реку, я буду очень долго думать, и, простите, Слава, Гена, Люда, Юля, Вася, скорее всего выберу оборотней. Что-то у них внутри есть такое, что заставляет глаза светиться, ноги — непроизвольно ускорять шаги, а душу немного трепетать от нетерпения.

Стоп! Да это же точь-в-точь как в младших классах — точно такие же ощущения от скорого похода на речку! Я что, деградировал, ментально откатившись на десяток лет назад?!

— …А ты что думаешь? — закончил благополучно пропущенный мной мимо ушей рассказ Лёха и выжидающе посмотрел на меня.

— Я думаю всякое бывает, — развел я руками.

— Вот и я так считаю! — обрадовался он.

Фух, угадал!

Быстренько переодевшись в «уличное» поверх американских плавательных трусов — Лёха не забыл сбегать в туалет, удалить из организма остатки арбуза, а я сходил просто так, потому что захотелось — прихватили новенькие полотенца и неведомо как собранную Мариной за такой короткий срок корзинку — «вкуснятины вам положила» — не забыли посадить жако Лёхе на плечо и отправились к реке.

— Как твои дела? — решил маленький оборотень пообщаться с попугаем.

— Que te follen! — продемонстрировала птичка свой билингвизм.

— Хотел бы я понимать, что он говорит, — вздохнул пацан.

— А в городе словари иностранные не продают? — спросил я.

— Английский и японский вроде есть, — не очень уверенно ответил он. — Дорогие поди — у нас все, что с языками связано, дорого. Ой, а ты же английский знаешь! — аж подскочил он. — Может меня научишь?

— Если хочешь, научу, — кивнул я. — Но я же не учитель, мне хотя бы словарь или разговорник нужен. Могу сам что-то типа учебника написать попробовать, но лучше нормальными пользоваться.

— Ты так говоришь, потому что не хочешь, или потому что так и есть? — уточнил он.

— Потому что так и есть, — фыркнул я и улыбнулся маленькому другу. — Мне же все равно делать особо нечего — сижу, скучаю. С речки придем, уроки сделаешь и сразу начнем — алфавит напишу тебе, выучишь.

— Спасибо! — просветлел он.

— Не за что пока, — отмахнулся я.

Так, если «все, что с языками связано — дорого», значит я вполне могу податься в репетиторы! Не здесь, конечно — кто здесь за английский платить станет? — а вот в Скандинавии запросто — там Империя рядом, значит язык кому-то да нужен будет. От открывающихся перспектив перехватило дух — пробои пробоями, но жить с продажи ворованных вещей или за чужой счет мне неприятно. А вот зарабатывать репетиторством — это совсем другое дело!

— Маму жалко, — неожиданно приуныл Лёха. — Одна из-за меня осталась — кто за вдову с ребенком-оборотнем пойдет? Только другой оборотень, я у Юрки как-то спросил, не хочет ли он мне новым папкой стать, а он рассмеялся и попросил больше так не шутить. Это потому что мама старая?

— Не знаю, — соврал я.

Я бы в двадцать два года к «тридцать плюс» вдове с малолетним сыном тоже бы клинья бить не стал. С другой стороны, Марина симпатичнее всех встреченных мной за эти дни относительно молодых женщин — оборотень Игорь, с которым мы по арбузы ходили, например, женат на ровеснице, она не очень. Или это потому, что она беременная, и все «соки» уходят на ребенка в ее животе?

— Ну и фиг с ними, с дебилами! — сплюнул Лёха, метко попав в цветущую на обочине ромашку. — Им же хуже! Она красивая, готовит хорошо, в огороде ни сорняка нету… — подумав, добавил. — Но это потому, что я ей помогаю. Но когда маленький был, она сама все делала, я только дрова колол, пока по ноге не попал нечаянно — во, смотри! — показал едва заметный шрам на голени. — Три дня, пока заживало, она мне топор не доверяла. А теперь ничего, научился!

— Сильно рубанул? — заинтересовался я.

— До кости! — похвастался он. — А, удивляешься? — догадался. — У нас быстро все заживает — хочешь палец порежу, прямо на глазах зарастет? — достал из корзинки американский «мультитул».

— Не надо! — поспешил отказаться я. — Себя резать вообще нельзя!

— Мама так же говорит, — кивнув, убрал меленький оборотень опасную штуку на место. — А мне бы и не больно даже было — у нас болевой порог повышенный. Вот Света недели две назад палец сломала, сама дернула и через час уже как ничего и не было. Даже не плакала, прикинь?