Чтение онлайн

– Вот тебе и Кольцо Всевластия, собственно! – негромко хмыкнула себе под нос Настя.

– Итак, войска лэдрау достигли столицы Первых Земель, где заседал Совет Девяти. В то время этот город, Лидфиаль, насколько я могу судить, находился где-то там, где нынче струится по дну ущелья река Лидона. Вэйканарифь призвала своего ручного духа тьмы и ринулась в бой. И был повержен могущественный Совет Девяти. Чудом уцелел лишь Лэнрианн – единственный оставшийся в живых из самых могущественных магов Долины Ветров.

Кайл снова помолчал, устав, наверное, от такой долгой речи. И наконец полукровка перешёл к финалу истории.

– Настало тёмное время правления Королевны Лэдрау. И покуда Лэнрианн с горской верных друзей скитался по лесам, боясь преследования, Вэйканарифь упивалась своей безнаказанностью и безграничной властью. Это были тяжкие времена для Свободного Народа – долгие годы скорби, страха и отчаяния. И тогда Лэнрианн призвал на помощь оставшихся в живых «детей солнца». Последние из лэдэинов вышли на свой последний бой. Каждый из них был готов пожертвовать жизнью во имя победы над лэдрау. Собственно, так и случилось. Когда настал час последней битвы, всю свою мощь, всю чёрную силу, обрушила Вэйканарифь на войско «детей солнца». Она стояла на холме, бледное сияние окружало её, словно лунный свет, запутавшийся в грозовой туче. Она как пиявка высасывала силу своих прислужников и выплёскивала её на армию врага. И «дети солнца» гибли, сгорая в лучах её тёмной смертоносной магии. Но и армия чародейки становилась всё меньше – иссушенные её жадностью падали замертво самые верные из её слуг. Тогда она наполнила Чашу Желаний кровью мага, самого сильного после неё самой. В легенде упомянуто его имя – Диввиан. Молва твердила, что он беззаветно любил свою госпожу. Но ради победы чародейка не пожалела и жизни своего любовника. Его смерть освободила духа тьмы, привязанного к Чаше. Тварь, появившаяся во плоти, за спиной Вэйканарифь, повергла в ужас тех, кто ещё оставался в живых. Атака, обрушившаяся на Лэнрианна и его соратников, сбивала с ног и повергала наземь.Но самоотверженно встали последние из лэдэинов и закрыли живым щитом своего предводителя. Чувствуя, что гибель близка, они отдали свою магическую силу Лэнрианну, делая его неуязвимым для магии духа тьмы. Но даже заключённый в хрупкий кокон, сотканный из чужих жизней, Лэнрианн не мог долго противостоять ураганной магии Вэйканарифь. И он пошёл на риск – вместо того чтобы отбиваться от её атак, маг принял на себя весь удар. Он распахнул створки своей волшебной раковины, и вся тёмная магия хлынула к нему, как горный поток. Он вбирал в себя эту мощь, наполняясь ею всё больше и больше. А чародейка в азарте, уже чуя свою победу, выплёскивала всё больше, и больше, и больше, надеясь утопить врага. Но она просчиталась.

Кайл снова на миг замолчал, и Настя едва удержалась от возгласа: «А дальше?». Да и, кажется, не одна она.

– Внезапно взмахнув рукой, Лэнрианн сорвал с шеи чародейки её магический кристалл. Он скользнул чёрной звездой в порывах ветра и оказался зажат в кулаке мага. И туда он направил всю силу, кипящую в его жилах. Он наполнил кристалл безграничной силой Вэйканарифь, заключил в него всё до капли, что было в ней, и что было в нём. И стало тихо и светло… На поле битвы, усеянном телами павших и раненых, остались стоять лишь двое: Лэнрианн и Вэйканарифь. Он разжал кулак, и кристалл упал на землю. Тогда и случилось невероятное! Как уголёк, упав на лёд, протаивает в нём отверстие, так чёрный кристалл мориона прожёг землю под собой, и страшная брешь стала расти и расти – содрогнулась земля, расколовшись. Взвыла Вэйканарифь, ибо осознала, что потеряла свою силу. Взвыла тёмная тень за её спиной – злобный дух понял, что больше он не раб и волен делать всё, что угодно. С утробным воем он накинулся на Королевну Лэдрау и увлёк её в беспросветную бездну, расползающуюся у её ног.

Всегда сдержанная Соур испуганно ахнула, но сейчас Настя её понимала.

– Земля дрожала и осыпалась, скрывая в своих недрах мертвецов обеих армий. И лишь немногим удалась выжить в тот день и поведать о том, что случилась на поле боя. А Лэнрианн стоял, не шевелясь. Буйство стихии, казалось, обходило его стороной. А когда бездна захлопнулась, и остался глубокий ров на том месте, и с неба хлынул дождь, заполняя ущелье, маг сказал: «Это Небеса скорбят о нас. Отныне это место так и назовут – Скорбь – Лидона. Эта земля запомнит всё, что здесь было и сохранит навеки. В недрах этого ущелья до конца времён останется кристалл, наполненный магией, которой никто не должен обладать. Пройдут годы, и эта земля породит существ, которым будет дана лишь капля этой силы, дабы они смогли защищать это место. А я теперь пуст и ничтожен. Я слишком сильно устал. Сегодня я уничтожил свой народ. Не ищите меня, я ухожу навсегда!»

– Благодарю, милорд Кайл! – кивнула рыцарю Лиэлид.

– Что, и всё, что ли? – встрепенулся Эливерт, прикорнувший на плече Насти. – Это и есть конец сказки? А лэдэины? А…

– Кайл поведал нам достаточно, – перебила его хозяйка замка.

– Ну да, это, собственно, конец истории, – пожал плечами Кайл. – Маг ушёл. Куда-то в леса… Никто и никогда больше не слышал о нём. Лэдэинов почти не осталось. Выжившие породнились с другими лэгиарнами. Их кровь, так или иначе, осталась в их потомках. Но это лишь крохотная капля. И последние строки этой истории гласят: «Так исчез великий народ «детей солнца». Так он ушёл, ценой своих жизней отстояв этот мир у сил Тьмы. Так изничтожены были лэдрау. Так погибла несокрушимая Вэйканарифь. Но не забудьте, потомки, о том зле, которое она совершила! Берегитесь, ибо погибла она, но осталось зло, ею порождённое! Бойтесь лживых речей советника, плетущего сети коварства! Остерегайтесь красоту, что в тени своей хранит фальшь…»

***

От последних слов стало как-то не по себе, и Настя зябко поёжилась. Словно старая волшебная сказка внезапно превратилась в фильм ужасов, где в конце непременно должен появиться недобитый злодей.

– А Чаша… что же? – невинно поинтересовался Эливерт. – Куда эта штуковина делась, в твоей сказке не упомянули?

– Наконец-то! – Лиэлид неожиданно улыбнулась и даже почтительно кивнула разбойнику. – Первый разумный вопрос с твоей стороны за весь вечер!

– Никто не знает, куда исчезла Чаша… – несколько растерянно ответил Северянин. – Искать её пытались, разумеется. Но у тех, кто выжил в тот день, нашлись другие заботы. Они были едва живы, потеряли всех своих близких. Вспомнили о Чаше уже намного позже. Об этом я тоже читал в одной рукописи… Полагали, что Лэнрианн унёс её с собой, на всякий случай. Он ведь ясно дал понять, что против слишком большой власти в одних руках. А Чаша могла дать эту власть. Но большинство тех, кто искал Чашу Вэйканарифь, пришло к выводу, что она осталась где-то на дне Лидонского ущелья. Захоронена вместе со своей хозяйкой и сгинувшим без следа народом лэдрау.

– Они ошиблись. Дважды… – тихо сказала Лиэлид, глядя в пол. Потом подняла лицо, оглядела всех, словно ища понимания, и добавила: – Чаша не исчезла. Она на Севере. В Герсвальде. И не все лэдрау сгинули. Моруварк – последний из «детей тьмы».

***

В наступившей тишине заковыристый мат, сорвавшийся с губ Эливерта, прозвучал отчётливо и громко. Но в этот раз его никто не одёрнул, поскольку грубое словечко оказалось как нельзя кстати.

– Миледи Лиэлид, вы уверены в том, что сейчас сказали? – мягко проронил Иридион, спустя минуту напряжённой гнетущей тишины. Его тёмный силуэт вынырнул из полумрака, пытливые глаза заглянули в лицо хозяйки дома. – Вы хоть понимаете, что вы сейчас сказали?

– Миледи Лиэлид всегда обдумывает свои слова! Особенно, когда речь идёт о столь важных вещах, – мрачно проворчал Далард, вступаясь за свою даму. – И уж точно никогда не говорит то, в чём она не уверена.

– Король знает? – тихо спросил Кайл у друга, и тот мгновенно остыл, лишь отрицательно покачал головой.

– Король вскоре узнает обо всём, – заверила Лиэлид. – Я должна была удостовериться во всём, прежде чем сообщить ему. Теперь время пришло, но нужно ещё найти слова, чтобы он по горячности своей не наделал ошибок. Мои источники надёжны, не сомневайтесь! Я не могу открыть их вам, но ошибки быть не может. Я говорю вам: Моруварк – лэдрау, и в его руках Чаша Вэйканарифь. И неважно, откуда моя уверенность произрастает. За вами выбор – верить мне или не верить, больше я ничего не могу добавить.

– И очень жаль! – хмыкнул Эливерт. – Провалиться мне в то самое Лидонское ущелье, я бы многое отдал, чтобы узнать, откуда вам вечно всё известно! Кто ваши лазутчики – сверчки и паучки? Или для вас мыши шпионят? Как можно было выведать такую тайну? Уверен, что Моруварк не говорил о своём происхождении даже самым преданным своим людям. Не мог же он, в конце концов, собрать всю герсвальдскую знать в тронном зале и сказать: «Доброе утречко, милорды и миледи! Я – Моруварк, последний из «детей тьмы». Давно мечтаю обратить весь этот мир в пепел, а теперь вот нашёл тут у вас волшебную Чашу…» Меня от любопытства порвёт! Скажите, как вы узнали, миледи!

– У всех свои секреты, – улыбнулась Лиэлид. – Не об этом сейчас надо думать.

– Да, как бы нам ни хотелось верить в лучшее, – кивнул Кайл, – но у меня нет сомнений в словах миледи Лиэлид. Всё сходится. Успех Моруварка при дворе и на поле брани, его влияние на дворян Герсвальда, его цели и амбиции – всё это легко объяснить, приняв его происхождение.

– Если в его руках Чаша, почему мы тогда до сих пор танцуем тут на балу и винцо попиваем, а не целуем ему пятки, позвякивая рабскими цепями? – пожал плечами Эливерт. – Почему он медлит? Скажите, всеведущая миледи Лиэлид! Почему не начнёт войну прямо сейчас?

– Да ему и войны не надо, – печально вздохнул притихший Наир. – С Чашей он один всё наше войско уничтожит.

– Великая Мать милосердна к нам, – улыбнулась Лиэлид. – Пока ещё мы можем спасти Кирлию. В руках Моруварка могущественное оружие, и если кто и может им воспользоваться, то только он. Но, к счастью нашему, тайна Чаши исчезла вместе с королевной Вэйканарифь. Как она заставляла духа тьмы, заключённого в Чаше, служить ей, знала только сама чародейка. Это было загадкой для лэдэинов и Совета Девяти, но это было загадкой и для слуг Вэйканарифь. Ибо она никому не доверяла. Поэтому, даже завладев Чашей, Моруварк не смог пробудить её и подчинить себе.