Чтение онлайн

Со всех сторон сверкали, отражаясь друг в друге, серебристые грани. Очередной лабиринт. Изломанное пространство. Зазеркалье. Сотня повторяющих друг друга линий.

У Рыжей в голове помутилось от этих странных искривлений и обманчивых переходов там, где их не было и в помине.

Настя зажмурилась. Сознание прояснилось немного.

Она открыла глаза, шагнула вперёд, выставив перед собой руку, пальцы тотчас наткнулись на гладкую холодную преграду.

Кто-то шагнул к ней навстречу из пустоты, лишь затем, чтобы испуганно отпрянуть назад, как и сама Настя.

Несколько секунд Романова пристально рассматривала незнакомку. Бледное напряжённое лицо, спутанные волосы. Потом она невесело рассмеялась.

— Докатилась, Настёнок! Не узнала собственное отражение!

Чему тут удивляться? Зеркала и в Кирлии — роскошь, а уж здесь, в дремучих лесах Чужих Земель, где ей на себя любоваться? Немудрено отвыкнуть от собственного облика.

Дэини снова взглянула в зеркало.

А она изменилась…

Наверное, повзрослела. И лицо осунулось.

Ой, и пятен крови нет! Романова бросила взгляд уже на себя настоящую. Действительно, вся одежда чистая и сухая, будто и не было купания в кровавой реке.

А что если всё здесь мороки? И ничего этого нет? Может, это всё игры разума, галлюцинации? Бред? Какой дрянью напоила их с атаманом Сатифа?

Отражение в зеркале лукаво улыбнулось Романовой. И по спине пробежал холодок…

Самой Насте было не до веселья.

Улыбчивая девица преображалась. Стала чуть ниже, и шире в бёдрах.

Круглое лицо. Вздёрнутый носик. Светлые кудряшки рассыпались по плечам. Огромные серо-голубые глаза смотрела насмешливо, будто поддразнивая. А пухлые красивые губы улыбались так соблазнительно.

У Насти возникло странное ощущение, что она смотрит на эту девицу чужими глазами.

Иногда ей снились сны, в которых Настя Романова была вовсе не Настей Романовой, а кем-то ещё. То, что сейчас происходило, напоминало такой сон.

Она смотрела на девушку в зеркале и чувствовала, что это не она, а кто-то другой разглядывает незнакомую красавицу.

Блондинка протянула ухоженную белую ручку, словно желая обнять кого-то невидимого. И Дэини ощутила, как тёплые ладошки скользят по её телу. Она испуганно покосилась на собственную талию и не увидела ничьей руки, но ощущение не проходило.

— Тосковал по мне, ненаглядный мой? — мурлыкнула незнакомка в зеркале.

И Настя ощутила влажный жаркий шёпот, коснувшийся её виска.

Безумие какое-то! Раздвоение личности? Очередной кошмар?

Настя была одновременно и здесь, и по ту сторону зеркала. Она видела и чувствовала всё, что происходило за прозрачной гранью. Смотрела как кино, на огромном ледяном экране, но и сама была одновременно действующим лицом.

Словно очутившись в чужом теле… Или в чужой голове.

— Убери от меня руки! — брезгливо процедила Настя сквозь зубы, ощущая, как на смену минутному пылкому вожделению приходит глубокое отвращение.

— О! Даже так? — скривила красивые губы девица, напирая пышной грудью, едва умещавшейся в декольте. — Ты до сих пор злишься на меня? Или я тебе больше не по нраву? А обещал любить вечно… Так люби! Не робей! Теперь я твоя, до конца времён…

Прелестница снова протянула холёные ручки, но тот, в кого вселилась Настя, грубо стряхнул цеплявшиеся за него пальцы.

— В Бездну тебя, и твою любовь! — услышала Настя собственные слова, и вдруг всё поняла — узнала этот голос. — Никогда я больше на тебя даже не взгляну.

— Ах так!

Лицо блондинки перекосило от злости, и Рыжая с удивлением рассудила, что ничего нет в ней красивого. Вульгарная, кичливая девка. Неприятная, с какой стороны ни посмотри. И что только Эливерт в ней нашёл?

Последняя ревнивая мыслишка уж точно принадлежала разуму самой Романовой.

— В Бездну? Так запел, да? — шипела белокурая мегера. — Мы и так в Бездне, милый мой! И ведь я тут из-за тебя. Я, выходит, дрянь? Я тебя сгубила. А ты — само благородство, да? Ты этого не заслужил? Ты все эти годы жил и солнцу радовался, сволочь! А я тут… Как червь… Во тьме, в грязи, в этой мерзости! Что ты знаешь о Бездне, а?

Она иступлено кричала и кричала, и облик её менялся стремительно. Гладкая, как белый шёлк, кожа синела и покрывалась трупными пятнами. Скривилось и стало каким-то рыхлым всё тело. Запали и потемнели ясные небесные очи. А льняные локоны повисли, как облезлая старая тряпка.

— Ты прости меня, Аллонда! — вдруг сорвалось с Настиных уст, и покойная замерла, перестала блажить. — За всё прости! Я тебе такой участи не желал. И я… тебя прощаю. Прощаю сейчас за всё, что ты сделала, вольно или невольно. И благодарю за тот урок. А теперь исчезни! Исчезни из моей памяти навсегда!

Жуткое полуистлевшее существо, в которое обратилась пригожая купчиха, хрюкнуло что-то удивлённо, недоверчиво, покосилось, робко шагнуло бочком ближе и спросило шёпотом:

— Так… я… теперь… свободна?

— Свободна, — спокойно и безразлично кивнул Эливерт, а вместе с ним и Рыжая. — Больше нет между нами ни любви, ни ненависти. Пусто. Я тебя не держу.

— Свободна… — выдохнула Аллонда и рассыпалась на стайку легкокрылых мотыльков.

Они порхнули в разные стороны, растворившись в сумраке лабиринта.

Настю снова окружали лишь прозрачные льдистые грани зеркал, за которыми — пустота.

А потом она услышала крик. Полный боли. Призыв о помощи.

И Рыжая побежала на звук, то замиравший, то вновь оглашавший стеклянные переходы. Вытянув руки, как слепая, она нырнула в ледяную арку.

Внезапно зеркала исчезли, а она шагнула в тёмную душную комнатёнку. Поперхнулась дымом и копотью факела. И прежде чем успела разобраться, где очутилась, услышала тонкий пронзительный свист и ощутила, как ожгло всю спину нестерпимой болью.

Она закричала звонко, пронзительно, по-детски тонко. И новая мучительная вспышка пронзила тотчас. И снова, снова.

Настя пыталась закрыться руками, оглушённая этими ударами, не понимая, за что её бьют, желая лишь одного — прекратить пытку.

Когда пронзительный свист смолк, Дэини поняла, что не в состоянии даже шевельнуться. Тело не слушалось, её трясло.

— Вставай, щенок! Я лечь не позволял тебе!

Рука грубо вцепилась в плечо. Показалось, что пальцы впились прямо в сердце. Её рванули вверх, поставили на подкашивающиеся ноги.