Чтение онлайн

— Не подходи! — донесся до нас хриплый крик бегунка. — Всех перестреляю! Я белку в глаз бью, вы меня знаете!

— Ты, Васька, не дури, — громко ответил псарь. — Стрелять тебе нечем, нас много. Очень скоро тебе не в глаз попадут, а в жопу, которой ты думал. Сдавайся, да пойдем домой.

— Не возьмете живым! Лучше здесь сдохну, чем на каторге! — уже не так уверенно закричал убийца.

Ситуация казалась патовой. Мы не могли приблизиться, не рискуя получить заряд в организм, а Васька не собирался сдаваться. Мужики начали тихо переговариваться, обсуждая, как лучше обойти позицию стрелка. А ведь вот он, совсем рядом — каких-то метров тридцать по прямой. Даже если обходить, вон до того кустарника, потом влево...

Я подвинул от себя Жигана и произнес «Чок». Время замедлилось, стало тягучим, словно кисель. Я резко вскочил, рванул вправо. Потом, ломая траекторию, влево. Лишь бы не запнуться за что-нибудь и не упасть. Раздался выстрел, я почти увидел, как медленно разлетаются картечины из ствола. Но я уже точно не на линии огня! Быстрее, еще быстрее! Спустя мгновение я был уже возле дерева, за которым устроился стрелок, вскочил прыжком на ствол. Васька судорожно засовывал патрон в переломленное ружье.

— Ну здравствуй, сучонок, — произнес я после того как пробил с правой ноги ему прямо в голову.

***

Назад возвращались утром. В здравом уме кто ночью по лесу ходит? И так только и успели собрать дровишек для костра. Второй день всухомятку питаться — кусок в горло не лезет. И запивать приходится водой из природных источников.

Дорога до Знаменки заняла существенно меньше времени — нам же по прямой идти, да и останавливаться для поисков нет нужды — вон она, цель похода, со связанными руками бредет спотыкаясь. После пенальти, пробитого головой убийцы, на лице у него расплывается здоровенный кровоподтек, из-за которого разрез глаз у Васьки стал сильно китайским. Вменить мне насилие в отношении задержанного у кого-нибудь вряд ли хватит ума — пристав подтвердит, что тот в нас стрелял.

Поначалу я гада хотел просто придушить. Хорошо, подбежавшие мужики оттащили. Пожалуй, побегать с тачкой на Сахалине для убийцы будет намного хуже, чем умереть сразу. Пусть помучается. Ведь Васька этот — никакой не уголовный авторитет, поддержка и грев на каторге точно не предусмотрена. И сбежать у него вряд ли получится. А срок ему светит, со слов пристава, согласно уголовному уложению от шестьдесят шестого года, статья одна тысяча четыреста пятьдесят пятая — от двенадцати до пятнадцати лет каторжных работ. А с учетом вооруженного сопротивления при задержании — и вся двадцатка. Считай, пожизненно, потому что здоровья там надо очень много.

Кстати, раскройся в Пятигорске мой просчет с оружием во врачебном саквояже, Сахалин бы мне не светил ни разу. За посягательство на жизнь и здоровье членов Императорского дома каторжные работы не предусмотрены. Смертная казнь и лишение всех прав состояния. Вот такой юридический каламбур.

Пришли мы в имение после полудня. Оказывается, мы просто кругаля по округе дали. Не будь сдерживающих факторов типа уставших собак и Васьки, и быстрее бы на месте оказались.

В Знаменке я сразу от правоохранительных забав отошел в сторону. В господском доме за время моего отсутствия кое-как убрались в спальне, куда и занесли мои вещи. Открыл чемодан. Вот рубаху на перемену покойник взял, белье тоже. А с костюмчиком беда — остался в Тамбове. Эх, в баньку бы сейчас... Скажу, чтобы натопили, схожу со становым. А пока приступим к вещам неприятным, но нужным. Умыться, переодеться, и сходить к вдове моего слуги. И пусть она была не особо покойным любима, но о своей семье не забывал, деньги отправлял регулярно.

Гроб с телом Кузьмы стоял посередине большой комнаты. Горницы, наверное? У меня как доходит до всех этих народных названий, моментально ступор начинается. Рядом с гробом суетились какие-то женщины. Они на похоронах сразу откуда-то таинственным образом появляются и начинают производить некие ритуалы, призванные усилить интенсивность броуновского движения. В головах стоял дьячок и читал псалтырь. Без энтузиазма, монотонно и невнятно. Работа у человека такая. Ладно, подкреплю стремление к соблюдению обряда рублём. Смотришь, и терпения достойно закончить чтение добавится.

Постоял рядом с гробом, посмотрел на платок, что накинули на обезображенное лицо Кузьмы. Ткань слегка пропиталась кровью, вокруг кружили мухи. И за что человеку такая кара??

Вдова меня явно ждала. С порога бросаться с обвинениями, мол, из-за барских хлопот мужика потеряла, не стала, но зыркнула не очень приветливо. Ее понять можно: пенсии по потере кормильца в такой ситуации актуальным законодательством не предусмотрено.

Я отошел от гроба, нашел взглядом Авдотью, и кивнул, давая знак, чтобы вышла следом.

— Ох, барин, как жить теперь без Кузьмы? — начала она плач безо всяких предварительных телодвижений. — Ведь на нем держалось всё! И деточки вот...

— Соболезную! — я приобнял женщину и она не отстранилась. Всхлипнула на плече.

Я спокойно подождал, вздыхая и поглаживая по спине.

— Сколько сыновьям лет?

— Так Володьке вот четырнадцать на Успение Пресвятой Богородицы, — начала перечислять Авдотья, отстраняясь. — А Прошке двенадцать на Сретение было.

— Читать, писать умеют?

— А как же! — с гордостью ответила Авдотья. — Всё как положено, земскую школу закончили, уж мой строго наказывал, чтобы учились, они, значит...

По нынешним временам такое образование — серьезный плюс в карьере. При упорстве и наличии средств его можно продолжить вплоть до высшего. Но и так — приказчиком возьмут сразу. Или помощником счетовода какого. Но сказал я другое.

— С собой сыновей заберу. Смогут — в услужение возьму, нет — на хорошую работу устрою. В беде не оставлю.

— А когда? — охнула Авдотья.

— Завтра, после похорон. И вот, возьми, пока не видит никто, — я подал ей приготовленные заранее и завернутые в бумажку двести рублей. — На житье.

ЦЮРИХЪ. 16-го iюля, вечеромъ, происходили крупные свалки в квартал? Виндиконъ: разгромленъ домъ, въ которомъ жило 70 итальянцевъ; разнесенъ итальянскiй ресторанъ. Неоднократно получавшая подкр?пленiя полицiя вынуждена была пустить въ д?ло револьверы. Ранено много людей, одинъ смертельно.

ПАРИЖЪ. Россiйскiй 3% золотой заемъ, выпускъ котораго во Францiи порученъ братьямъ Ротшильдамъ, какъ въ Париж?, такъ и въ департаментахъ, покрытъ бол?е ч?м в 25 разъ.

ПЕТЕРБУРГЪ. «Бирж. В?дом.» сообщаютъ, что общiй результатъ подписки на 3% русскiй золотой заемъ 1896 г. достигъ 11 миллiардовъ франковъ, взам?нъ предложенныхъ 400 миллiоновъ. Въ Петербург? заявлено требованiй на 177 миллiоновъ. Разверстка составитъ приблизительно 3,5-4% подписанной суммы.

КЕНИГСБЕРГЪ. Отъ солнечнаго удара забол?ло въ четвергъ много рабочихъ; умерло 18.