Чтение онлайн

– Пригласили, – коротко отвечаю я Воронову. – Работайте, не буду мешать.

Протиснувшаяся ко мне Агнесс, поскальзывается, теряет равновесие, я еле-еле успеваю ее подхватить под руку, не давая упасть.

Смотрю на землю, а там… каток!

– Вчера заморозки были, – поясняет подошедший к нам Яковлев.

Он помогает супруге перейти ледяную дорожку, Жиган придерживает уже меня.

– Ну мы и решились. Тут, видите ли, под горочку. Залили каток на ночь. А утром запустили мотор, разогнали планер…

Из дальнейшего разговора выясняется, что Яковлев тупо переставил на изделие господина Жуковского, а точнее, Отто Лилиенталя, свой четырехтактный одноцилиндровый автомобильный двигатель. Да еще впихнул баки водяного охлаждения.

– Вы предполетный вес этого изделия посчитать не удосужились?

– Почему не удосужились? – обиделся инженер. – Вместе с лопастями и весом Еремея Ивановича – десять с половиной пудов.

– Что за Еремей Иванович? – интересуюсь я, наблюдая, как скоропомощники продолжают что-то делать со спасенным пилотом.

– Наш испытатель, – объясняет Яковлев. – Отставной поручик. Энтузиаст воздухоплавания.

– Хорошо, высоко взлететь не успел. А то и спасать бы некого было.

Что-то там коллеги долго лечат пострадавшего. Первая в истории летная кататравма – повреждение организма при падении с высоты. Извинившись, пошел посмотреть. И Агнесс тоже, как ниточка за иголочкой не отходит от меня. Иду, а в голове в такт шагам звучит: «Летун отпущен на свободу, качнув две лопасти свои». Менделеевский зять нескоро это напишет. Хотя Блок, наверное, гимназист еще, но как же кстати это «как чудище морское в воду, скользнул в воздушные струи». Ненадолго, но всё же пролетел.

Как фамилия отставного поручика, я не спросил. Но отделался Еремей относительно легко: закрытый перелом левого плеча, ссадины, ушибы. И вишенкой на торте скальпированная рана головы. Вот с ней как раз и борются скоропомощники. Место хреновое: из-за особенностей анатомии сосуды не сокращаются, кровотечение остановить трудно. Давящая повязка мгновенно пропитывается кровью, и следы неудачных попыток багровой кучкой лежат рядом.

– Господа, ну что же вы? Давайте лигатурки наложим, – предлагаю я. – Есть зажимы? Шелк? Если что, у меня с собой имеется.

Всё это, конечно, временно, чтобы довезти пострадавшего до больницы. Там всё равно промывать надо, обрабатывать, шить. Только вытерли кое-как от крови лицо молодого человека лет двадцати пяти, худощавого брюнета с выдающимся носом и тонкими губами, как того бурно вырвало. Ну вот, еще и сотрясение головного мозга вдобавок ко всему. Впрочем, удивительно было бы, если не так.

Хотя, кажется, что переживают только медики. Яковлев с пилотом уже переговариваются, что надо улучшить, чтобы в следующий раз… Я тихо охреневаю с этих людей. Тут только что первый пилот едва жив остался, а они уже планирует, как еще раз подняться в воздух на вот этом разбитом недоразумении.

Скорая забрала поручика, а Яковлев внезапно предложил отправиться на Балтийский – посмотреть строящуюся подлодку. Ведь «Агнесс» уже обзавелась собственным бензиновым двигателем, от которого заряжались батареи. Разумеется, нашего совместного производства.

Услышав название, загорелась супруга.

– Ты назвал лодку в мою честь?!

– Да.

– Как мило! Я обязательно хочу ее увидеть!

Чего хочет женщина – того хочет Бог. Яковлев отдал указания по планеру и мы поехали на Балтийский завод.

Увы, директора на месте не было, Джевецкого тоже. Последний укатил на какую-то европейскую выставку, но регулярно отписывался мне о ходе строительства. Жесткий корпус готов, идет отделка внутри. Электрика по большей части уже проведена, винт тоже навесили на прошлой неделе. И даже медные буквы с названием лодки вделали в рубку.

Увидев их, Агнесс не стесняясь рабочих, обвила меня руками за шею, поцеловала. Однако внутрь, там, где раздавался лязг и грохот ремонтных работ полезть отказалась. Отдуваться пришлось мне одному.

Яковлев показал смонтированные электрические батареи и моторы, которые двигали винт в подводном положении, балластные цистерны для погружения, всплытия, дифферентования лодки. Места внутри было категорически мало, я постоянно бился головой о трубопроводы и ребра набора… Только в небольшой рубке удалось немного перевести дух, подержаться за перископ. Даже маленький экипаж в такой подлодке будет испытывать проблемы с воздухом. Кажется, был какой-то метод, позволяющий поглощать излишнюю углекислоту. Что-то с известью? Надо дать задание Антонову поэкспериментировать с разными веществами и сделать регенерационную установку. Хотя бы прототип.

– А что с экипажем? – спросил я инженера. – Не пора набирать? Пусть осваиваются по мере того, как строиться будет. Чтобы к моменту спуска на воду знали лодку лучше своих карманов.

– Есть идея, пригласим отставников. Думаю, трудностей не возникнет. Хотя… кто знает, всё же над водой и под ней – разные вещи. Да и по сравнению с «Наутилусом» из романа месье Верна наше изделие… не такое.

– Сравнили. Я вам, Евгений Александрович, особенно если фантазию разогнать хорошим аперитивом, такого рассказать могу… От личного телефона без проводов в кармане у последнего бродяги до цветной синема в каждом доме.

– И это без выпивки, – засмеялся Яковлев.

– С алкоголем вы получите рассказ об автогонках, где машины разгоняются до трехсот километров в час.

– Ну уж нет, это точно невозможно. Представляете, какой величины мотор должен стоять на этом автомобиле? А как человек такие перегрузки выдержать сможет?

От футуристических прогнозов меня спасла Агнесс. Она изо всех сил показывала, что ей совсем неинтересно: махала рукой, прогуливалась вдоль лодки и посылала прочие телепатические сигналы через обвиняющие неизвестно в чем взгляды. Устала от железок. Когда мы уже поднялись наверх, первым это заметил Яковлев. Ну у него и стаж семейной жизни побольше моего. Поэтому он внезапно заявил, что просит пардону за порушенный отдых. Только мы сели в экипаж, жена заявила, что меня надо срочно покормить. Пригласили с собой инженера. После сегодняшнего ему точно надо развеяться.

– Давайте поедем в яхт-клуб, там поужинаем. Одеты мы вполне пристойно, даже домой заезжать не будем.

– Ну нет. В таком платье – и в ресторан? Хочешь, чтобы меня там с кухаркой сравнивали?

Пришлось ехать переодеваться. Как по мне, снятое платье от надетого отличалось мало. Но у дам свои тайные знаки, недоступные для понимания грубыми мужланами.

Яковлева я провел, как своего гостя, сразу в курительной представил почтенной публике. И это был фурор! О попытке полета уже знали – слухи по столице разносятся быстро, и на инженера сразу насели со всех сторон. Кто пилотировал, что за мотор, когда следующий полет… Под это дело я прорекламировал наш совместный завод, обмолвился, что есть свободные паи, подписка продолжается, желающие войти в акционеры могут поговорить приватно с инженером, но требуется одобрение всех пайщиков. Что тут началось! К Яковлеву чуть ли не очередь собралась. Не все поголовно, некоторые скептически хмыкали и отходили в сторону, но с дюжину человек заинтересовались деталями.