Чтение онлайн

– Мне так жаль, – его плечи как-то сразу поникли, а голова опустилась еще ниже. – Хоть ты и урод, но тоже, наверное, переживаешь, что она умерла.

«Веский довод», – подумала про себя, но вступать с радостным воплем «вот, она я!» пока не спешила.

– Я забрал тебя к себе и теперь буду заботиться о тебе, понимаешь? – В ответ осел активно запыхтел, должно быть, учуяв мой запах, и окончательно разволновавшись, начал нетерпеливо «икать», переступая с ноги на ногу.

– Ну, знаешь, ты мне тоже не особо нравишься, – по-своему истолковав поведение животного, буркнул Кельм. – Но я намерен постараться любить тебя, несмотря на то что ты редкостная страшила и в целом бестолковая и бесполезная скотина, я буду заботиться о тебе в память о ней. Но… – вскинув указательный палец вверх, сказал он. – Перестань охаживать мою Белочку! – От рычащих ноток в его голосе я сама неожиданно сделала шаг назад. – Ты хоть понимаешь, что у нее может уродиться от такого, как ты, – обвиняюще ткнув пальцем в осла, сказал он. – Остальное я готов терпеть, – чуть тише договорил он.

На конюшне вновь воцарилась тишина. Кельм устало опустился на перевернутое деревянное ведро и, подперев голову рукой, задумался о чем-то. Если честно, в этот момент я лихорадочно пыталась сообразить, как себя обнаружить и не напугать его.

– Я чувствую себя виноватым, – сказал Рыжий, опираясь боком о деревянную стену конюшни. – Мне кажется, что это моя вина, понимаешь? Она спасла меня дважды, а я не смог сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ей, – тяжело вздохнув, закончил он.

Неожиданно виноватой почувствовала себя я. Мне стало так жаль, что Рыжий винит во всем себя, что он переживает, хотя ни в чем и не виноват. А я стою совсем близко, живая и почти невредимая, в то время как он не перестает переживать. Не удержавшись, протянула руку, легонько коснувшись его плеча, и сказала, точнее, попыталась сказать:

– Кельм, я… – В этот момент мне в голову полетело деревянное ведро, что всего мгновение назад служило стулом для Рыжего.

Легко увернувшись от неожиданного снаряда, отпрыгнула на несколько шагов назад, чтобы оказаться подальше от Кельма, в мгновение ока оказавшегося вооруженным острыми вилами, что по воле случая были оставлены кем-то заботливым в самой дальней части конюшни. Выпрямилась, поднимая голову, и посмотрела в глаза Рыжему. Лицо Кельма казалось искажено гневом и готовностью отразить любую атаку, вот только стоило ему увидеть меня, как он побледнел. Его глаза расширились, словно два огромных блюдца, рот сначала округлился в маленькое «о», а уже спустя секунду распахнулся, разоряясь на всю округу весьма мужественным и грубым: «А!», которое завершилось фальцетом и оборвалось на самой верхней ноте.

– Virg-go, – заикаясь, прошептал Кельм, нацеливая вилы в мою сторону, готовясь то ли к моей предполагаемой атаке, то ли сам решил напасть, не дожидаясь действий с моей стороны.

– Нет, Кельм, это я, – подняв раскрытые ладони перед собой, затараторила я. – Я не умерла, понимаешь?

Брови на лице Рыжего сошлись на переносице. Судя по всему, он сейчас пытался сообразить: «Умеют ли вирги говорить? Или кто-то другой из разряда оживших мертвецов способен на это?»

– Это правда я, – тихо и как можно более спокойно сказала я. – Посмотри на меня, взгляни в мои глаза… – Похоже это было сказано зря, потому как Кельм тут же подобрался и, вскрикнув что-то воинственное на своем языке, ринулся в атаку.

Он бежал на меня, как разгневанный бык несся бы на выбранную жертву. Ощущение было таким, что если он каким-то чудом промахнется вилами, то растопчет наверняка. Я не стала дожидаться этого момента, просто воспользовалась преимуществом в росте и комплекции, легко нырнула, уходя из-под траектории его удара, оказалась позади него. Тут же запрыгнула ему на спину и уже хотела было ударить его по определенным точкам на затылке, чтобы оглушить и обездвижить на некоторое время, причинив как можно меньший вред его телу. Но в этот момент Кельм подпрыгнул, словно бешеный конь, в воздух взмыла и я. Не успел он опуститься на ноги, как обрушился всей своей массой на стену, зажимая меня между своей спиной и деревянной поверхностью, выбивая воздух из моих легких.

Ржали лошади, истошно орал осел, Кельм скакал по конюшне со мною на спине, то и дело врезаясь в стены, стараясь сбить меня. Он пыхтел, краснел и старался, как мог. Я же, молчаливо вцепившись ему за шиворот, пыталась удержаться «в седле». Когда двери в конюшню распахнулись, озаряя пространство светом чадящих факелов, впуская внутрь запыхавшегося Брэйдана, Тереха и Олафа.

– Halp mir! Halp! [70]

Увидев возможную помощь, истошно заорал Кельм, обрушиваясь в очередной раз спиной о стену. Но неожиданно замер, словно время вокруг него остановилось, не позволив завершить свой маневр, и в очередной момент обрушить меня о стену. Я тут же почувствовала, как завибрировали энергетические нити вокруг нас. И конечно же поняла, кто остановил Кельма. Брэйдан стоял, подняв руку и зажав пальцы в кулак, незримо удерживая Рыжего.

– Что ты делаешь, идиот?! – отозвался на призыв о помощи отец Кельма.

– Весь в бабку, такой же невменяемый, – буркнул себе под нос Терех, невероятно быстро для своего возраста оказавшись рядом с внуком и хватая его за грудки. В этот же момент Брэйдан опустил руку и поспешил к нам. – Успокойся уже, живой парнишка, не видишь, что ли?

После этих слов деда Кельм как-то резко замер, позволяя мне буквально съехать со своей спины и оказаться на руках Брэйдана.

– Ты как? – взволнованно спросил он.

Криво улыбнувшись, все же сказала:

– Нормально.

– Как живой? – отстраненно переспросил Кельм. – Зачем же он просил в глаза взглянуть?

– Наверное, чтобы ты в них взглянул, – хмыкнул Олаф, отвешивая сыну подзатыльник. – Боги, в кого ты только такой дурной?!

Никак не отреагировав на слова отца, Кельм резко повернулся ко мне лицом. В его глазах можно было увидеть ничем не прикрытую растерянность, тревогу, вину и в то же время облегчение.

– Дэй, – сказал он, наклоняясь ко мне. – Правда ты, что ль?

– Да я, что ль, – хмыкнула в ответ, высвобождаясь из объятий Брэйдана, который не спешил меня отпускать. И тут же оказалась прижата к широкой груди Рыжего, вновь ища возможность сделать хотя бы крошечный вдох.

– Вы знаете, мы не ждали гостей, – едва слышно шептал мне на ухо перевод Брэйдан, в то время как пышногрудая блондинка неопределенного возраста выставляла на широкий стол принесенную на подносе снедь и параллельно говорила слова приветствия или просто общалась, не уверена, как правильно следует охарактеризовать ее монолог. – Потому стол наш не слишком богат. – Это если не считать того, что она третья женщина, приносящая еду на огромном подносе. И как мне кажется, это далеко не последний ее выход. – Но вы уж не побрезгуйте. – А побрезговать, если уж быть до конца честной, было чем, во всяком случае мне.

Одним из первых на столе появился алкоголь. Немного мутная, изрядно вонючая жидкость стояла в самом центре стола, вызывая нездоровый ажиотаж среди мужчин и откровенно рвотные позывы у меня. Следом появился взвар из костей и кожи животных, которые варили так долго, что теперь это все застыло и превратилось во что-то склизкое и желеобразное. После появились фаршированные кишки животных, набитые мясом и салом, затем прибыл фаршированный желудок овцы, набитый отрубями и воняющий настоящими миазмами. Мужчины следили за происходящим с лихорадочным блеском в глазах, попутно сглатывая слюну и потирая огромными ладонями лицо. И их можно было понять. Мясо здесь любили, но оно было гораздо дороже рыбы, потому в повседневной жизни хозяйки старались подавать мясное раз в день, не чаще. Когда же появились булки, я уже было приободрилась, но как оказалось, это я зря, потому как и это нехитрое изделие оказалось нашпиговано. Нет, не мясом, в этот раз рыбой. Когда надежда покушать со всеми начала медленно испаряться, самая молодая из обитательниц дома выпорхнула из кухни с подносом, на котором в огромной миске дымились розовато-желтые кругляшки, а рядом, в немного меньшей по размерам плошке, вызывающе поглядывала на меня какая-то оранжево-зеленая, явно овощная, нарезка.

– Что это? – заинтересованно спросила я у Брэйдана, указывая взглядом на выставляемые угощения.

– Это пареные клубни… я не знаю, как называются они по-аирски, и квашеная капуста и морковь.

За столом все собрались уже затемно. Если в Аире было принято кушать, сидя на мягких подушечках за небольшими столиками, то на севере нас усадили за огромных размеров деревянный стол, окруженный массивными деревянными лавками. Только сев, я поняла, что мои ноги не достают пола и свободно болтаются под столом. В этот момент почувствовала себя ребенком, если честно.