Чтение онлайн

Когда до Правого Рукава оставалось двадцать вёрст и появился первый сторожевой разъезд «чернецов», войско чуть перестроилось и пошло должным боевым порядком: четырьмя повозочными колоннами с чётким чередованием в них камнемётных колесниц, которым стоило лишь чуток развернуться, и они тут же готовы были открывать разящую всё живое стрельбу. Приближение двух тысяч кутигурских конников дарникцы встретили спокойным выставлением квадратного повозочного фоссата и упредительными выстрелами из камнемётов.

Ответной тучи стрел со стороны «чернецов» не последовало — за долгий поход их запас у степняков сильно истощился, и теперь они больше рассчитывали на рукопашную сшибку с пиками, сулицами и булавами. Ну, а кто им предоставит такую возможность? Уж точно не князь Дарник.

— А что будешь делать, если они так и будут стоять на месте, готовые в любой момент напасть? — любопытствовал Буним.

— Подожду, когда их кони песок начнут есть, — невозмутимо усмехался князь.

В самом деле, простояв на месте несколько часов, кутигуры отошли чуть дальше, став поперёк береговой дороги, мол, попробуйте сами подвинуть нас. Дарник только этого и ждал, тотчас же послал на струге, снующем между берегом и «Романией» Корнею приказ одновременно с походным войском крепко обстрелять «чернецов» из биремных камнемётов. Буниму разрешено было подняться понаблюдать на княжескую колесницу, сам Дарник влез на смотровую вышку и уже оттуда отдавал нужные команды.

Сначала исходную позицию снаружи фоссата заняли две колёсных Больших пращницы, затем к ним присоединились двадцать камнемётных и двадцать стрелковых колесниц, возле которых выстроились триста щитников с двумястами лучников, следом из задней стены фоссата выехали и построились восемьдесят катафрактов с тремя сотнями конников.

«Чернецы» тоже изготовились к сражению. Пятьсот или шестисот конников, спешившись, выдвинулись вперёд, собираясь встретить дарпольцев выстрелами из луков и стеной щитов с копьями и сулицами. За их спинами сосредоточились два больших конных отряда примерно по тысяче человек. Там тоже спешившиеся кутигуры стояли впереди лошадей, дабы щитами и кожаными доспехами закрыть своих скакунов от стрел противника. Князь с лёгкой улыбкой разглядывал со своей верхотуры эти построения.

По сигналу дарпольской трубы вперёд помчались двадцать камнемётных колесниц и в ста шагах от пеших кутигур круто развернулись и замерли, выставив вперёд стволы своих камнемётов. Следом выехали стрелковые колесницы, развернулись и выстроились во вторую линию, быстрым шагом к ним подошли щитники с лучниками, заняв промежутки между колесниц. С особым вниманием князь следил за полусотней суличников с тудэйскими металками — как-то они себя проявят!

Первыми, ещё не дожидаясь выдвижения второй линии колесниц, выстрелили Большие пращницы. Груды пудовых камней, перелетев два стрелища, ударили в самую гущу конников «чернецов». Следом заговорили колесничные камнемёты, их выстрелы «репами» и «яблоками» достались спешенным «чернецам». Выбежав вперёд, суличники мощно метнули металками свои сулицы. Развернувшаяся боком у самого берега «Романия» тоже начала обстрел из шести бортовых камнемётов.

И противник не выдержал, сначала попятились пешцы, а потом и конники. Удар с боку построенных клином катафрактов с поддержавшими их конниками превратил их отступление в поспешное бегство. Клин вошёл в промежуток между конными и пешими «чернецами», отогнав первых и окружив вторых. Больше всего князь беспокоился за свою конницу, но она верно выполнила его предписание: не стала втягиваться в большое преследование, чреватое как бывает у степняков полным окружением и истреблением самих преследователей, а довольствовались ловлей арканами «чернецов» и их лошадей. Полностью окружёнными оказались пешие кутигуры передового отряда, садясь на землю, они тянули вверх пустые руки, выражая свою покорность. Дарпольцы подходили и со смехом вязали их, почти полное отсутствие собственных потерь делало ратников великодушными, да и знали, князь их за это только похвалит.

Всего набралось до четырёх сотен пленников и две сотни коней. Рыбья Кровь, впрочем, не успел даже толком рассмотреть захваченную добычу, как к нему через гридей пробралась Ырас:

— Не отрубай им руки, прошу тебя! — взмолилась она, от волнения путая хазарские и словенские слова.

— Если будешь жарко меня обнимать, то ни одной руки отрублено не будет! — под смех ратников пообещал князь — даже последний коновод понимал разницу между «чернецами» и тудэйцами.

Среди пленных оказался и один из макрийских воевод. Если с «чернецами» всё было ясно и без допроса: воевали кое-как просто потому, что не хотели воевать, и знали, что дарпольцы к ним будут милостивы, то с макрийцем разговор получился о другом. Коренастый тридцатилетний бородач он старался вести себя мужественно и неприступно. Сначала сделал вид, что ничего не понимает ни на одном из трёх дарпольских языков. Проверки ради, Дарник по-хазарски приказал гридям его повесить. Откуда что взялось!

— Не надо повесить, надо получить хороший выкуп, — тотчас же последовал ответ.

Впрочем, сведения о макрийском войске князя интересовали мало: Агапий отловил уже немало пленников, и всё выведал достаточно подробно, да и находясь с кутигурами в устье Яика макриец свежих данных не мог иметь. Зато Дарника интересовали сведенья о макрийской земле: сколько чего там производится и чем торгуют. Выходило, что зерна, льна и мёда с мехами в Макрии предостаточно, да и в железе особого недостатка нет.

— Зачем ты столько об этом спрашиваешь? — недовольно бурчал Корней. — Завоевать их, что ли, задумал?

— Тебя ещё наместником туда отправлю, — пригрозил ему смехом князь.

Разъезды дозорных сообщили, что чернецы отошли к своему стану у Правого Рукава, а оттуда уже всем войском двинулись дальше на север.

Освобождённое от осады городище радостно приветствовало своего князя и походное войско, а «Калчу» и новенькая «Хазария» — корнеевскую «Романию».

На военном совете мнения воевод разделились. Одни говорили, что надо биремами переправлять походное войско на левый берег реки и спокойно идти к Дарполю, другие ратовали за переправу войска на Левобережье через хемодский наплавной мост, мол, аборики отказать не посмеют, третьи предлагали, не мудрствуя, идти по правому берегу к Дарполю и вместе с городским войском брать макрийцев в клещи, а пока эти клещи будут смыкаться высаженное с трёх бирем морское войско захватит макрийский стан. Дарник слушал и удивлялся: откуда у его хорунжих и сотских столько здравых суждений.

Сам он выбрал хемодский вариант просто потому, что слишком хлопотно было через Яицкую дельту переправлять полторы тысячи ратников с лошадьми и колесницами. Присутствовавший на совете начальник хемодских лодий заверил, что проход через их город будет обеспечен, только он боится, что Совет старейшин, возможно, потребует, чтобы дарпольское войско проходило малыми отдельными частями. К подобным аборикским страхам можно было относиться лишь со снисходительной усмешкой.

На следующее утро, отдав нужные распоряжения, Дарник поднялся на «Хазарию» и пока походное войско вышагивало к Хемоду, плыл туда во главе флотилии, заодно знакомясь с новой биремой. Увы, этот осмотр вызвал у князя лёгкое недовольство самим собой. Каждое новое судно становилось почему-то лучше предыдущего: «Калчу» лучше «Милиды», «Романия» лучше «Калчу», а «Хазария» лучше «Романии». Так и получалось, что княжеская «Милида» вышла самой неказистой и тяжеловесной из всех.

Дальние дозоры неприятеля не обнаружили и пятнадцать вёрст до Хемода войско прошло без задержки. Как и предполагал начальник хемодских лодий, через свой город и мост аборики стали пропускать дарпольцев малыми частями: впустив двести-триста человек, поднимали подъёмный мост у Западных ворот и дожидались, пока этот отряд окажется на левом берегу реки, только потом опускали его вновь. Хорошо ещё, что ни макрийцы, ни «чернецы» не воспользовались столь удобным моментом. Немного понаблюдав за этой канителью, Дарник перебрался на «Хазарию» и отдал приказ флотилии плыть дальше к Дарполю.

Столица встречала князя с большим выдохом облегчения. Как не искушён и умел был Агапий в обороне города, но только при виде Дарника все почувствовали себя полностью в безопасности и почти сразу заговорили о немедленном сражении в поле. Князь особо не возражал:

— Конечно, будем сражаться, за этим сюда и пришли!

Дав Милиде приложиться к щеке мужа, а самому князю лишь издали поприветствовать Ислаха-ибн-Латифа с его арабами, наместник с воеводами потащили Дарника посмотреть на врага.