Чтение онлайн

— Да, он будет казнён, но не сейчас. Я найду для этого более подходящее время. Вы все вздрогнете от этой казни! — пообещал Рыбья Кровь, приказав под страхом смерти строго и бережно стеречь тудэйца-заложника.

— А ты думаешь, почему мы никак с этими дикарями поладить не можем? Вот так они и с нами ведут переговоры, — высказался чуть позже по этому поводу Буним.

После большой тризны по погибшим князь разъяснил воеводам своё намерение: суда поднимаются вверх по Ахтубе, войско следует рядом по дороге на Ирбень, весь кустарник и деревья на берегу вырубаются, тростник и камыши скашиваются, связываются в снопы и укладываются на суда и повозки.

— А это зачем? — не понял Янар.

— Мы тоже умеем пускать плоты вниз по течению.

В распоряжении князя, кроме судовых команд, было полторы тысячи ратников. Одну хоругвь он собирался оставить в Заслоне, две отправить вдоль Ахтубы. Ещё пятьсот пешцев с полуторатысячным конным войском хазар и кутигур в отсутствие Дарника осваивали дорогу на Ирбень, их пока князь решил на другое не отвлекать, лишь послал им гонцов о вероломстве тудэйцев, чтобы держались настороже со стороны реки.

— За Заслон можешь не беспокоиться, — успокоил Дарника Янар. — А вот на Змеиный не лишним было ещё одну сотню ратников послать. Сам же говорил, что места там и на три сотни зимовщиков хватит.

Подумав, Рыбья Кровь согласился со своим вечно угрюмым хорунжим и в последний момент изменил свою задумку для «Милиды». На неё были погружены дополнительные припасы, три ватаги ратников и все рабыни, с обретёнными в Заслоне полумужьями, последним было сказано:

— Или зимуете с наложницами на Змеином, или отдаёте их тем, кто там останется.

Лодии остались в Заслоне, и без этого прицепа «Милида» на этот раз с тремя сменами гребцов помчалась вперёд со всей скоростью, на которую была способна. Дарник не сходил с носовой башенки — всё ждал увидеть идущую навстречу «Романию», но той всё не было. Перегруженная припасами и людьми бирема несмотря на сменяемых каждый час гребцов шла тяжело, и желанию князя добраться до Змеиного за один световой день не суждено было сбыться. Когда совсем стемнело, Дарник собрался было останавливать судно на ночёвку, но тут далеко впереди увидели отсвет большого пожара, и гребцы снова налегли за вёсла.

На Змеином горел огромный погребальный костёр. Приближение «Милиды» змеинцы встретили выстрелами из камнемётов горящими факелами. Когда разглядели, что плывут свои, весь берег огласился радостными криками, казалось, вопили не только люди, но и собаки с козами и свиньями.

— Ты будешь смеяться, но твои людишки снова победили! — приветствовал князя в отблеске огня Корней. На голове у него была кровавая повязка, придававшая ему особенно бесшабашный вид. — Восемь к одному такой у нас счёт победы.

Ни на шаг не отставала от мужа Эсфирь. Стальной шлем на голове придавал ей особую прелесть.

Сбивчивый рассказ наместника с добавлениями Корнея мало что объяснил, было лишь ясно, что на остров напала сотня тудэйских стругов и, когда они уже почти захватили городище, подоспела «Романия» и превратила поражение в полную победу. Воеводу-помощника сильно беспокоили лишь мирные переговоры с тудэйцами в Заслоне, и он выдохнул с облегчением, когда узнал, чем именно закончились эти переговоры:

— Вот же шельмы, а я назавтра собирался сам отправиться к ним с извинениями за эту нашу драчку!

Наутро, когда к рассказу добавился ещё показ, как было дело, «драчка» приобрела весьма зримый и внушительный вид. Нападение на Змеиный было совершено ночью пять дней назад. Собаки вовремя подняли лай, и гарнизон успел, как следует изготовиться, вот только никто не ожидал, что тудэйцев окажется столь много. Камнемёты одновременно стреляли со всех восьми гнёзд, и восемьдесят цепов, кистеней, копий и сулиц разили неприятеля по всей окружности, но он всё лез и лез. В двух местах ему даже удалось ворваться в городище и поджечь оставленные на острове две лодии. Выручила теснота, обрушившиеся палатки, лучшее вооружение и навык сражаться ватага на ватагу. Не ожидавшие такого отпора тудэйцы отступили и попрятались в кустарнике и камышах. Змеинцы, получив передышку, перевязали раненых, наложили поверх вала новые мешки с землёй и привели в действие Большую пращницу. На стоящие у острова струги обрушились пудовые камни, в щепки разбивая дощатые судёнышки. Тудэйцы лишились три дюжины своих стругов, прежде чем сумели основное их количество отвести за дальний островной мыс. Впрочем, помогло это им несильно. Пращницу развернули и дозорный, сидя на смотровой вышке, умело направлял её дальние выстрелы. Три стрелища или триста сажен для пращницы были вполне доступным расстоянием и скоро уцелевшие струги вынуждены были отойти в море ещё дальше.

На полдня установилось некоторое затишье: пол-острова была за дарникцами, другая половина за тудэйцами. Зимовщики переводили дух и готовили камни для камнемётов, противник пробовал отсыпаться и ловить рыбу себе на прокорм. Правда, как только к небу потянулся дымок от сырых веток, по нему тотчас же ударили камнемёты, а затем осыпать кусты огромными булыжниками принялась и пращница. Кому хочется за здорово живёшь нести неоправданные потери? И сбившись в единый отряд там, где кусты подступали особенно близко к земляному валу, тудэйцы снова кинулись на приступ, едва не застав змеинцев врасплох. С большим трудом удалось и на этот раз отбиться. Понятно было, что ночью можно ждать новый приступ.

Среди разбитых возле городища стругов нашли одно почти целое судёнышко. С наступлением темноты камнемёты в очередной раз открыли беспокоящую стрельбу из камнемётов по ближним кустам, а шестеро словен на трофейном струге пустились в путь на восток. Даже не будучи обнаруженными, до Заслона им предстояло плыть три полных дня, никак не меньше. Как ни странно, их безумная дерзость себя оправдала. Уже к вечеру следующего дня они повстречались с неспешно, с остановками и купаниями, плывущей им навстречу «Романией». Остальное было уже не сложно. Мощно загребая всеми шестьюдесятью вёслами, бирема пошла тараном на стоявшие кучкой вдали от острова струги, частью просто подминая их под себя, а частью расстреливая из луков и камнемётов. На стругах находилось по два-три человека, которые не могли не оказать сопротивления, ни как следует отогнать свои лодки, и в полчаса около тридцати стругов были полностью уничтожены. Потом половина команды «Романии» высадилась на остров вместе с зимовщиками гонять по кустам горе-вояк, а вторая половина на биреме принялась кружить вокруг Змеиного, топя уцелевшие струги и баграми выхватывая из воды удирающих вплавь тудэйцев.

По подсчётам воевод всего было семьдесят или восемьдесят стругов с семью или восемью сотнями воинов. Уйти удалось не более двум десяткам стругов и около сотни пловцам. В плен захватили почти две сотни тудэйцев. Потери зимовщиков тоже оказались не маленькими: из ста человек тридцать были убиты и полсотни раненых. С десяток ратников получили раны и на «Романии».

Удивительно, но по убитым соратникам почти никто не горевал, трёхсуточное сражение притупило всякую чувствительность, а блистательная победа наполняла всех зимовщиков ощущением великого торжества и гордости. К моменту прибытия «Милиды» на погребальном костре догорали последние змеинцы, а убитые тудэйцы ещё раньше отвезены были «Романией» далеко в море на корм рыбам.

Оказалось, что ратные доспехи камышовым людям были вовсе не чужды, почти все нападавшие были одеты в кожаные безрукавки с нашитыми деревянными брусочками, которые в воде не тянули на дно и могли защитить от малых охотничьих луков и смягчить удары мечей и булав. Железные шлемы были лишь у их вожаков, простые воины носили толстые шапки набитые козьей шерстью и птичьими перьями, слабо защищавшими от булав и секир. Оружие состояло из острог, малых луков, топоров и копьеметалок. Последние особенно поразили дарпольцев: маленькие в три четверти аршина дощечки с выступом для пятки копья и двумя отверстиями для пальцев метателя. Брошенные такой дощечкой остроги и сулицы легко пробивали щиты и кожаные доспехи ратников. За два победных дня некоторые змеинцы успели опробовать это приспособление и смогли продемонстрировать его князю. Вложенные в них сулицы за счёт дополнительного толчка дощечкой летели действительно в полтора раза дальше и вонзались крепче, чем обычно.

— Отбери сотню ратников и пусть осваивают только это метание, — отдал Дарник распоряжение Корнею. — И пусть стругают новые металки.

Сами пленные представляли жалкое зрелище, маленькие, тщедушные, они напоминали напроказивших детей, привязанные по четверо-пятеро к жердям, лежали и сидели на солнцепёке безжизненно глядя вокруг. Три четверти из них были ранены, часть прямо на глазах быстро угасала.

— Что дальше с ними? Кормить или как? — спросил Корней.

— Легкораненых в тень и подлечить, тяжёлых только поить, а самых крепких отвести на другой конец острова, завязать рты и отрубить правую кисть руки, но так чтобы ни один не умер, — распорядился Дарник.