Чтение онлайн

Морозница изогнула бровь и склонила голову на бок.

– Вот как? Думаешь, справишься лучше полновесных психиатров?

Горничная неспешно прицелилась некромагу в середину грудной клетки и спустила курок. Грохот пороховых газов многократно отразился от стен, с каждым разом становясь глуше и слабее.

– Кто знает? – пожала плечами девушка, ставя оружие на предохранитель и возвращая в кобуру. – Но что-то мне подсказывает, что мы на всех психиатров не напасёмся. Богемия катится в бездну. Снаружи это пока не очень заметно, но народ уже поддаётся панике.

– Ты это про ту истерию с крупами и консервами?

– Угу, – Илега сделала паузу и прислушалась к переговорам на канале: союзники уже выехали по координатам горничной и даже достигли хвоста пробки, так что, ждать их оставалось всего несколько минут. – Мы-то с тобой этого почти не чувствуем. Ты – фамильяр дочери пана ректора, а я – жрица богини, являющейся, по сути, его проектом. У нас имеется большой приоритет по поставкам. Просто огромный. А вот рядовым жителям зачастую приходится иметь дело с пустыми магазинными полками.

Витра фыркнула.

– Ну так нормально же! Буквально сегодня утром официально началась война с Речью Посполитой, а в ближайшие недели ещё и Российская Империя включится во всеобщее веселье!

Начавшая было веселиться Морозница как-то подрастеряла энтузиазм, поймав тяжёлый затравленный взгляд Илеги, а затем добавила, пытаясь как-то сгладить впечатление:

– Да не беспокойся ты, у пана Маллоя ведь есть план. Этот человек умеет видеть возможности в хаосе.

– Да-да-да, – осклабилась горничная. – Знаю я, как оно бывает. Он-то уверенной поступью будет двигаться к вершине, а все остальные… будут просто теми, кого спрессуют в блоки, из которых будут возведены ступени этой лестницы.

Морозница сделала два осторожных боковых шажка по оградке поближе к девушке и вытянула шею, после чего произнесла вкрадчиво:

– Но ты ведь любимая камеристка госпожи Лешей. А госпожа Лешая – будущая жена сына ректора. У тебя всё будет хорошо.

Илега медленно перевела грустный взгляд на птицу. А затем тепло улыбнулась, подошла и мягко прижала ту к нагрудным бронепластинам.

– У тебя ведь всё было плохо, пока тебя не обратили в витру, верно?

– Понятия не имею, – честно призналась та. – Я не помню своего прошлого, да и не могу себя представить человеком. Мне ваши тела кажутся крайне неуклюжими.

– У тебя всё было плохо. Поэтому тебе так нравится смотреть на чужие страдания. Ничего страшного. Это пройдёт.

– Эй! – Морозница принялась выкручиваться, но у Илеги хватка была достаточно крепкой, чтобы не допустить такой оказии. – Я же витра! Мне положено нести весть о беде и страдании, а потом злобно хохотать, когда те настигают глупых людишек.

– Ты со временем пресытишься ими, забота и тепло твоё сердце отогреют…

– Не-е-е-е-ет!

– И будешь ты петь песни о будущем светлые, радостные, а не тёмные и гнетущие…

– Да что ты говоришь такое?! Кошмар! Фу! Гадость! – птице наконец удалось выбраться из захвата, и она поспешила бочком-бочком отползти в сторону, опасливо глядя на горничную. – Это моих вестей все должны бояться, а не я – пугаться пророчеств всяких горничных! Теперь я вижу, почему тебя Лешая полюбила! Ты – та ещё ужасающая хтонь!

Горничная хотела уже было возразить, как услышала голос Пуфи не только в наушнике, но и вживую, откуда-то сто стороны прохода, через который в эти переулки прибежал ныне мёртвый некромажек:

– Лега, ты там где? По координатам – близко, но точность у этих карт – плюс-минус палка колбасы.

Девушка выпрямилась, даже встала на цыпочки, будто бы так её было лучше видно, и принялась отчаянно махать ручкой.

– Я тут, Пуфя! Я ту-у-у-у-ут! Иди на мой чарующий голос, лапуля!

И он пошёл. Быстрым шагом. Уже секунд через десять оказался на месте. И горничная наконец вновь увидела его. Каким-то образом Гало умудрился спасти от растворения ремень, удерживающий штаны от падения. Не сами штаны, потому как те местами сверкали достаточно большими дырками, например, на левом бедре и правом колене, а именно ремень. Вот зачем тратить в бою время на такую мелочь? Будто бы ему там есть чего стесняться?

Удостоив убитого некромага лишь коротким взглядом, громила решительно подошёл к Илеге и принялся её осматривать, не стесняясь вручную вертеть так, чтобы было сподручней оценить ущерб здоровью возлюбленной.

– Да в порядке я! В порядке! – пищала горничная, но жених не унимался.

– Не в порядке, – строго ответил молодой человек и тотчас же принялся холодить заклинанием девичьи предплечья. – У тебя сейчас синяков и ссадин небось…

Илега закатила глаза и… на этом её возражения окончились. Она тотчас же озарила мир тёплой улыбкой.

– Хы-ы-ы! Ты бы хоть похвалил меня за то, что я этого некромага нам поймала.

Гало ответил, не отвлекаясь от процесса исцеления:

– В этом не было нужды. Я знал его имя. У меня имелось достаточно улик, чтобы написать письмо-требование и получить его тушку на законных основаниях, совершенно не рискуя тобой.

Горничная насупилась.

– Когда бы это случилось? Дня через три-четыре? А то и через несколько недель! Это слишком долго!

– Не капризничай, – строго, но не повышая голоса, ответил жених. – Ты отлично понимаешь, что мы бы справились и без тебя.

– Да, понимаю! – девушка рванула ручки из ладоней Гало и у неё это, на удивление, получилось: громила не стал её удерживать силой. – А ты отлично понимаешь, что вы бы справились хуже! Разве не я нашла Сирену? Разве не я обнаружила ниточку к Княжне?!

Гало покачал головой, а затем протянул длани, жестом приглашая невесту вновь предоставить возлюбленному ручки для исцеления.

– Княжна, значит?

– Добр?йшій князь, князь тишины же, – ответила Илега, всё же, дозволяя громиле продолжить сеанс устранения царапинок и ссадин, возникших за время погони. – Прости меня, Пуфя, но я просто не могу находиться в стороне. Я… наверное, я слишком долго общалась с Броней. Она ведь много рассуждает об обществе. О долге. Взять хоть философов, которых она цитирует: Иеремия Бентам, Джон Милль, Томас Ролз, Бенджамин Паркер…

Русовласка заставила себя поднять глаза и встретиться взглядом с Гало. Губ девушки коснулась виноватая улыбка.

– Я помню, что мы договаривались не об этом. Что ты хотел себе покладистую домашнюю жену. И я обязательно стану такой… когда увижу, что больше не нужна миру. Что он может обойтись без моего вмешательства. Но это случится не сегодня и не завтра, – она скромно потупила взор. – Думаю, всё успокоится после окончания войны. Я пойму, если ты не захочешь ждать… но мне бы очень хотелось быть рядом, а не вздыхать взволнованно где-то в тылу, пока ты в очередной раз кунаешься в самый центр бури.