Чтение онлайн

– Не тебе одной так казалось, – усмехнулась Жаки. – И я не скажу, что то, о чём мы говорим, как-то отрицает хтоническую сущность слечны Глашек. Как раз напротив. Это больше подтверждает идею о том, что в Броне всегда было что-то, отличавшее её от простых смертных. Ей ведь даже приходилось обращаться к трудам философов, чтобы логично подвести к тому, что у людей и так крутится в подсознании.

Илега молчала. Секунду. Другую. Пятую. Десятую.

Наконец русовласка подтянула к груди коленки, обняла их и подняла взгляд к потолку.

– Отрешённость Перловки достигла апогея… – задумчиво произнесла горничная.

– Скорее нет, чем да. Правильней будет сказать, что она стремится к апогею. Но не сможет достигнуть его, пока Светлая Лешая цепляется за собственную человечность, даже в проповедях подчёркивая величие смертного разума. Думаю, дриады появились как ещё одна попытка невкусной кашки отстраниться от людей…

– Но Чапыжка оказалась намного крепче, чем Перлуша думала? – весело отозвалась Илега. – Она была настолько погнута, что Тёмная Лешая уже ничего не могла сделать. Она била всё время в одну и ту же точку, туда, где Вельзевула и не чувствует удара. И чтобы сломить её, требовалось начать понимать девочку… но это противоречило мировоззрению… невкусной кашки.

Горничная не удержалась от смешка. Эти прозвища липли к злодейке одно за другим, каждый раз принижая её опасность и мощь. И чем кличка была унизительней и остроумней, тем было лучше.

Жаки кивнула.

– В итоге Перлуша так и не смогла добиться своего. А затем дела стали принимать особо неприятный оборот. Сначала Броня вырвала Чапыжку из отеля “Сметана”, следом Даркен принялся охотиться за Ганнибалом и уничтожать его лёжки, заготовленные гнёзда мутантов, склады оружия, – француженка зябко повела плечами. – А всё это изначально было у карфагенянина с Перловкой общим. В итоге невкусной кашке пришлось уделить внимание подготовке собственных резервов. И из-за этого она упустила ещё одну дриаду. Ту самую, которой, судя по всему, только-только начала заниматься всерьёз.

Горничная кивнула.

– Я вижу, к чему ты клонишь. Медведь Перловка занималась серьёзными делами, а в это время приползла муравьишка Илега и нагадила прямо посреди берлоги. И тот факт, что кто-то настолько мелкий решил проявить подобную неслыханную дерзость окончательно её выбесил.

Француженка скептически скосила взгляд в сторону русовласой попаданки.

– По-моему ты не очень хорошо понимаешь суть фразы “нагадили посреди берлоги”. Ты, муравьишка Илега, не ограничилась этой мелочью. Ты принялась нагло и непринуждённо ползать грязными лапками по мясу, которое медведь Перловка заготовила для себя. Хм… тоже не очень аналогия выходит. Ладненько, давай забудем об этом казусе?

Горничная кивнула.

– Да. Я тебя поняла. Очень скоро мне предстоит столкнуться с невкусной кашкой лицом к лицу, когда я буду отбивать у неё третью дриаду.

Француженка нахмурилась.

– Ты совершенно не выглядишь обеспокоенной.

Илега обернулась в сторону спящей богини.

– Я просто верю, что Броня меня не оставит. Именно поэтому, идя долиной смертной тени не убоюсь я зла, ибо я чешу за ушком самую злую тварь в этой долине.

Жаки проследила за взглядом собеседницы.

– Ты хочешь пробудить её таким способом? Не слишком ли рискованно?

Горничная посмотрела в глаза некромагичке и широко улыбнулась.

– Не только я хочу пробуждения Брони. Здесь у нас желания с Перловкой сходятся. Единство и борьба противоположностей.

Француженка поджала губы.

– Ты ведь понимаешь, что можешь стать следующей дриадой?

– Круто!

Блондинка закатила небесно голубые глаза к потолку.

– Право слово, с кем я разговариваю?

– Ну, как? Ты со мной? – беспечным голосом вопросила её Илега.

– Конечно! – возмутилась Жаклин. – Как ты могла подумать, чтобы я, первая паладья Лешей, сдалась там, где не сдаётся её маленькая глупенькая жрица? Только не думай, что я тебе помогать собралась. Я буду мешать всеми силами. Если потребуется, вырублю заклинанием и на плечах из пасти льва вынесу!

Горничная широко улыбнулась.

– Вот и отлично.

Улыбка как-то сама собой перешла в зевок. Алхимоза уже не могла отпугнуть Гатею-Ключницу и та завлекала развратную попаданку к себе в объятия, обещая крепкий и здоровый сон. Ничтоже сумлеваясь Илега притулила головку на плечике француженки.

– Будь человеком, Жаки, – прикрыв глаза произнесла русовласка. – Не дадим госпоже разочароваться в людях. Да, мы тупые. Мы совершаем ошибки. Не все из нас достойны права на жизнь. Но те, что достойны – они клёвые. И нас таких клёвых – большинство.

Илега ощутила, как ей на плечико ложится ручка некромагички. Похоже, что та обняла горничную скорее инстинктивно, чем сознательно.

А русовласка тем временем продолжала.

– Мы – клёвые. Помнишь Лёлека?

– Того полицейского, которого мутанты кислотой пожгли? Да, конечно. Это ведь я проталкивала его кандидатуру на скорейшее воскрешение. Он меня собой закрыл тогда. Хороший парень. Отлично понимал, что если я буду на ногах, то смогу добить тварей, а он – нет.

– Угу… он сегодня снова оказался рядом с гнездом. Причём в момент активности.

– Ох… – Илега почувствовала, как блондинка прикрывает лицо рукой. – Бедолага. Как он там? Я слышала, он вернулся на службу.

– Напялил дождевик и в бой. Его вновь пожгло…

– Курва! – ничуть не скрывая раздражения выплюнула Жаки.

– Не насмерть. Дождевик дал ему необходимые секунды. Лёлек успел его сбросить, прежде чем стало совсем плохо. Отделался проплешиной на черепушке да несколькими химическими ожогами на плечах и спине. Так этому обрадовался, что пропусти клешню в бедро…

Француженка раздражённо цыкнула, а затем хлопнула горничную ладошкой по голове.

– И вот на кой Леший ты мне это рассказываешь?

– Да не насмерть, говорю же. Там Пуфя успел ему раны затянуть. А ещё меня сегодня на дороге подобрал один водила. Остановился, а затем, рискуя собой и своей тачкой гнал следом за беглым некромагом.

Жаки хмыкнула.

– Я понимаю, к чему ты… но, всё равно, зачем ты это рассказываешь? Хочешь убедить Лешую, которая спит рядом?

– Не знаю… себя-то мне точно убеждать не надо. Хотя, знаешь… быть может и надо. Я ведь видела сегодня не только хороших людей, но и плохих. Подпольный пыточный клуб. Знаешь, такое место ведь в одиночку не организовать. Нужны люди. Много людей, – Илега нахмурилась, не открывая глаз. – Кто будет охранять кукол, кто будет их лечить. Кто будет искать клиентов. Всё это посменно. Нужно попустительство сюзерена и полицейские, тронутые коррупцией. Ребята, вроде шефа Воржишека не канают: такие же втихую найдут студента-некромага и самосуд бандосам устроят.

Жаки молчала. Только начала молча гладить девушку по волосам.

– И куклы… они ведь добрее от этого не становятся. В них умирает всё светлое. И в подобные моменты начинает казаться, что мразей больше, чем хороших людей. Но это ведь не так. Чтобы уничтожить такие гадюшники и устранить их последствия нужно ещё больше человек, чем для организации самого гадюшника. Я, Пуфя, четверо полицейских… и это только начало, – горничная облизнула пересохшие губы. – Случайный водитель. Лекари. Психологи. Послушницы из храма или санитарки в качестве обслуживающего персонала. Кому-то нужно будет найти родных этих кукол. Убедиться, что те могут принять девушек обратно. А если нет – найти девушкам работу, жильё, ресоциализировать… Это ведь очень много… Очень много хороших людей. Просто когда ты на них смотришь, глазу не больно, а потому их труда и не замечаешь.