Чтение онлайн

Горничная больше не оглядывалась, а потому не могла заметить малейших изменений в мимике собеседника. Впрочем, это всё равно мало что дало бы. Олег Елецкий слишком хорошо контролировал себя. По его лицу было сложно что-то прочитать.

Другой вопрос, что Илега могла бы попытаться угадать, что происходит у неё за спиной. Девушка намеренно обратилась к чертам своего собеседника, причём тем, которые общество считает постыдными, а сам дворянин – полезными. И, видать, этот укол обошёл защиту. Скорей всего русский перебежчик сейчас пытался выиграть время на ответ, спрятавшись за эксплуатацией какой-нибудь спасительной привычки. Кто-то потирает нос, а кто-то – внезапно обнаруживает расстегнувшуюся пуговицу на рукаве.

И тут на сцену со свойственным ему изяществом заявился Вик.

– Человек-актриса, – улыбнулся некромаг печального образа. – Это ли не мечта для агента, не находите? Ей не особо интересно то, что не связано напрямую с профессиональной деятельностью. Она поддерживает общение с коллегами, потому что так принято, но не более того. Её “милые слабости” не помешают выполнению задач. А всё потому, что работа и есть её “милая слабость”.

Пан Елецкий задумчиво хмыкнул.

– Но кроме агентов в театре великое множество других работников. Иные лицедеи, режиссёры, мастера по декорациям, осветители… не станет ли для них губительным сияние примы?

– Для кого-то – вне всякого сомнения станет, – присоединился к беседе Лукан. – Но примы – такие странные редкие животные, что не исчезают бесследно. Либо театр принимает её и становится центром паломничества сотен тысяч страждущих узреть звезду воочию, либо её переманивают другие.

Илега отвлеклась от довольной Морозницы и перевела взгляд на последнего оратора. Того, на удивление, интересовали не два женских манекена, слившихся в сладострастном поцелуе, а стоявшая метрах в тридцати правей, у совсем другой мизансцены, посвящённой иной пьесе, группка представителей компартии ЕССР.

Пан Елецкий снова усмехнулся, но как-то горько.

– А помешанной на работе приме всё равно, где блистать. Она споросёнкопётрит в иной театр, а за ней уйдут зрители и те, кто будут видеть в подобном сотрудничестве перспективы. А родная сцена придёт в запустение и покроется пылью.

Лукан неспешно перевёл взгляд на перебежчика.

– А стоит ли жалеть о родной сцене?

Тот покачал головой.

– Нет. Определённо нет.

Затем он остановился, нашёл взором лицо молчаливого Гало и медленно, многозначительно кивнул.

Пуфя уверенно кивнул в ответ, а затем быстро стрельнул глазами в сторону Айярры. Та всё поняла и полезла за мобильным, дабы подать сигнал союзникам.

Аккурат в этот момент по коридорам пронёсся звук, который до сих пор ассоциировался у Илеги с гулом похоронных колоколов.

– О! – пан Елецкий бодро хлопнул в ладоши. – А вот и первый звонок! Если у вас были какие-либо планы, поспешите с ними разобраться. А потом я вас приглашаю в свою ложу.

Русский шагнул к своей жене и горделивым жестом обнял её за талию.

– У нас лучшие места.

Это замечание заставило лик пани Елецкой-Червонице просиять. Улыбка перестала быть натянутой. В ней появилась естественность. Пусть это и естественность властолюбия и гордыни.

– Пан Альбара держит эти места специально для королевской семьи, но принц великодушно позволяет нам занимать ту ложу даже в его отсутствие. Заодно это помогает держать в тонусе слуг, чтобы те не расслаблялись.

Елецкий хитро подмигнул.

– А ещё все самые важные люди отдыхают буквально по соседству. Чуть ли не балкон в балкон. При желании хоть разбегайся и прыгай, если не боишься доставить неудобства зрителям внизу, не вовремя сорвавшись с верхотуры им на голову, – рассмеялся он.

“Балкон в балкон”? О, Лешая, да это же даже лучше, чем просто согласие на использование собранных ранее сил. И сколько всего изменилось в плане?

Илега поспешила найти взглядом Гало. Тот неспешно кивнул.

– Пожалуй что. Выйду подышать немного свежим воздухом. Люблю прохладу.

Ну, конечно же. Удобный момент, чтобы получить обновлённые инструкции. Наверняка ведь не только места сменились на элитные, но ещё и обновился состав доступных сил. Вряд ли Елецкий будет действовать один. У таких людей, как он, обязательно имеются свои доверенные лица и соратники, готовые к бою.

Может поэтому Даркен так долго не мог убедить принца, что пытался выбить из него не только одобрение операции, но и посильную помощь?

А может это личная инициатива русского перебежчика. Хотя, будет лучше называть его иначе. “Перебежчик” – это низко и не описывает всей сути этого интригана.

О! Точно! Русский интриган!

Илега поспешно пригладила волосы витрочки и шустро перебирая ножками догнала Пуфю да вцепилась ручками ему в плечо.

– Куда это без меня?! – поинтересовалась горничная у возлюбленного.

– Только если в самое пекло, – улыбнулся громила.

В глазах его, впрочем, легко читались глубокая задумчивость и концентрация на задаче, а не на красоте невесты. Только привычная пофигистичная меланхоличность Пуфи мешала случайным встречным заподозрить того в планировании чего-то нехорошего.

Всё же Гало был актёром одной роли и иные ему давались с большим трудом. Хотя, нет. Иные ему не давались вовсе.

Но Илеге это не мешало почувствовать себя счастливой. Напротив. Ведь она только что принесла пользу будущему мужу, его господину и своей госпоже. И пусть те же Лукан и Вик обязательно пришли бы на помощь своему немногословному командиру, не окажись рядом хитрой русовласой горничной, но само осознание того факта, что ей удалось подменить этих двоих здесь и сейчас, и сделать это без вреда для общего дела, грел душу.

– Я буду рядом, любимый, – прижалась щёчкой к плечу жениха Илега. – Даже в пекле. Я буду рядом. Прямо за твоей спиной. Ты будешь закрывать меня своим телом, а я – поливать тебя пеной из огнетушителя.

– Вообще-то это вредно, – сообщил ей Гало.

Отвечал он скорей на автомате. Сознанием Пуфя был не здесь. Так что, девушка не стала обижаться.

– Значит я плохо подобрала аналогию. Но ты же понял, что я хочу сказать?

– Понял, – коротко кивнул громила.

Нет, он не понял. Он вообще не задумывался над сказанным. Иначе обязательно возмутился бы или тяжело вздохнул.

Но и сейчас горничная не обижалась. Она просто закрыла глаза и широко улыбнулась, наслаждаясь близостью к возлюбленному.

Той близостью, которую ей открыли эти сумасшедшие дни. Близостью, которая смиренно ждущей дома невесте попросту не была доступна.

Близостью товарищей по оружию.

Опера слабо интересовала Илегу. В смысле, вообще. Не её это жанр. Впрочем, сегодня это даже к лучшему. Не будет лишний раз отвлекать. Пусть лицедеи воют себе на заднем плане. Как “фоновая музыка” оно вполне сгодится. Так-то красиво воют. Просто для восприятия этого воя надо иметь определённый настрой, который у красивой русовласой горничной не бывает практически никогда.