Чтение онлайн

— Мыслителей и раньше не ценили, — парировал зверь. — Святая простота. Когда меня примут в Российскую Академию Наук, вы умоетесь кровью.

Тут уже я не выдержал и громко заржал.

Вжух насупился. И, видимо, чтобы снять стресс, полез в холодильник за горчицей. Мы с Ашанти принялись мастерить бутерброды, в которых и близко не пахло свежими овощами. Издержки дальних экспедиций, ага. Поэтому все экспедиторы и сидят на витаминных комплексах. Ещё у нас есть замороженные овощи с фруктами, но их приходится варить. Иногда — жарить и запекать. По настроению.

— Надо бы и Вану сделать, — спохватилась Ашанти.

И мы принялись работать с удвоенной силой. Намазывали сливочное масло с какими-то разломными добавками для долгого хранения, укладывали сверху мясо и твердый Пармезан, нарезанный на слайсере. Заваривали зелёный чай в термосе.

Я успел перехватить парочку бутеров, прежде чем активировалось чутьё.

И почти сразу меня окутал доспех.

Ну, блин.

Сам виноват.

— Что-то происходит, — я отложил в сторону нож.

— В смысле? — насторожилась Ашанти.

— Долго объяснять. Погнали в рубку. Вжух, за мной!

Уже вылетая в коридор, я услышал протяжный вой сирены. Под потолком вспыхнули красные лампочки. Снаружи раздался утробный гул заглушек, наползающих на иллюминаторы. Ваня, ну ты перестраховщик!

В рубку я ворвался первым.

— Что за хрень!

— К нам приближается что-то очень крупное, — выдавил из себя навигатор. — Сам посмотри.

Я плюхнулся во второе кресло. бросил мимолётный взгляд на экран радара. Вместо скопления точек — одна. Но довольно большая. Прямо пятно, а не точка. И движется параллельным курсом, постепенно сближаясь. Догоняет.

— Свяжитесь с Перевозчиком, — бросил я.

— А ты? — с тревогой поинтересовалась Ашанти.

— Я на разведку. Не мешайте. Вжух за старшего.

Ныряю в дальний транс, одновременно пытаясь уловить ментальные и астральные возмущения. Последних не обнаружил, но это не показатель. Тварь может ещё меня не чувствовать.

Круги над степью нет смысла наворачивать, и я сразу поворачиваю на условный восток. Туда, где должно восходить солнце, если бы оно хоть иногда двигалось.

Радар не обманул.

К нам неумолимо приближалось существо, с которым я сталкивался лишь однажды и был уверен, что убил последнюю особь в своём мире.

Существо крайне неприятное.

И почти неубиваемое.

Аэровокзал Барселоны

Глубокая ночь

Барон Гинденбург планировал взлететь в четыре утра, пока не испортилась погода. По радио передавали штормовое предупреждение. Его дирижабль обладал надёжной защитой, но зачем лишний раз амортизировать корпус? Да и не любил барон досадные случайности, предпочитал всё минимизировать.

Запасы провизии были пополнены.

Плановый ремонт завершён.

Оставалось забрать расходники на случай непредвиденных поломок в небе, и можно было взлетать. Вот только из диспетчерской службы пришло сообщение, что рейс задержан.

Карл Фридрих был в ярости.

Ворвавшись в рубку управления, он прошипел:

— В смысле — задержан? Они что, идиоты? Это частный, мать вашу, борт!

— Мы понимаем, Ваше Благородие, — залепетал капитан воздушного корабля. — Простите великодушно, но запрет исходит от самой королевы…

Глаза Гинденбурга сузились.

— Я хочу поговорить с диспетчером.

Его усадили за пульт, вызвали диспетчерскую службу, и в треске эфирных помех прозвучал голос:

— Диспетчерская авиационная служба Барселоны.

— Говорит барон Карл Фридрих Гинденбург, представитель Российской империи, Дом Рыси, — представился возмущённый аристократ. — Почему запрещён вылет?

Разговаривали на испанском, который барон хорошо знал.

— Распоряжение королевы Марии, — отрезал невидимый собеседник.

— И по какому праву она отдаёт такие распоряжения? — вкрадчиво поинтересовался Гинденбург. — Вы понимаете, с кем сейчас говорите? Я…

— Мы знаем, кто вы, — заверил диспетчер без лишних церемоний. — Насколько мне известно, включён протокол задержания международных преступников.

— Что? — выдохнул барон. — И в чём меня обвиняют?

— Информации нет.

— Кто инициировал протокол?

— Сведения засекречены. Вам предписано дождаться группы следователей и не предпринимать попыток к сопротивлению. Это в ваших же интересах, барон.

— Я официально заявляю, что после моего возвращения в РИ, будет подан официальный протест. И жалоба лидеру моего клана. Поверьте, королева пожалеет…

Барона вновь перебили:

— Заявление принято. Ждите следственную группу.

После того, как связь с диспетчером прервалась, Гинденбург устало откинулся в кресле. Он начинал понимать, что происходит. Обложили со всех сторон. В теории, могли бы и послать запрос на редактирование судьбы, но хотят взять барона живым. Чтобы допросить и узнать больше.

— Что нам делать? — спросил капитан.

— Известно что, — буркнул Гинденбург. — Взлетать прямо сейчас. Все запреты игнорировать. Тех, кто попытается проникнуть на борт… убить. Включите отклоняющее телепортационное поле. Чего встали? Полный вперёд!

Краков, спальный район Нова-Хута

В тот же день

Густав Витек, проектировщик Тёмной Реки, ждал курьера.

Проектировщик отвечал в отряде за разработку ловушек — именно он создавал смертоносные схемы, которые уже на местах прокладывали каббалисты. Густав много времени проводил у чертёжной доски, а если не занимался очередным заданием, то читал энциклопедии. Густав был уверен, что человек обязан непрестанно повышать уровень эрудиции. Только широкий кругозор, по его мнению, отличал обезьяну от хомо сапиенса.

А ещё Густав бегал в ближайшем лесопарке.

Чтобы кровь подпитывала мозг.

Сейчас проектировщик ждал курьера. Вообще, он не любил ходить по магазинам, потому что там полно видеокамер. А вот курьеры съёмку не ведут. И не обращают внимания на то, что всякий раз дверь открывает хозяин с новым лицом. А всё потому, что Густав пользуется портативным иллюзионом. Ещё одна разумная предосторожность. Ну, и квартиры он меняет часто, не задерживаясь подолгу в одном месте. Благо есть микроавтобус для перевозки чертежей, артефактов, энциклопедий и прочего нехитрого скарба. Номера буса тоже меняются, Густав ведь не дурак.