Чтение онлайн

Никто из них оказался не готов к атаке, ведь их с детства учили, что колдовать можно лишь правой рукой, а левая годится лишь для сбора силы. Оттого и пали все, как один, едва воля Лешей погасила их нервную деятельность. Когда всё закончится, любой некромаг без труда сможет оживить эту кучку остолопов. Но хоть верному последователю богини не придётся пересиливать себя и сдерживать желание рвануть в бой, чтобы выплеснуть переизбыток магической силы.

Вид спутников, разом рухнувших, словно скошенная трава, до глубины души поразил цесаревича. На несколько секунд он застыл, не в силах поверить глазам. В его разуме попросту отсутствовал шаблон, который бы указал допустимый набор активных действий. Молодой человек только и мог, что переводить взор со своей павшей свиты на Лешую и обратно.

— На кол?ни, — наконец произнесла богиня. — Склони голову и признай свою никчемность, и лишь тогда ты сум?ешь сохранить лицо.

Но глупец не послушался. Энергия в его теле сменила русло на то, что не являлось характерным для живых существ. Это было заклинание.

Одно прикосновение девичьего перста вмешалось в формируемую структуру и разрушило её, при этом повредив все задействованные в процессе создания магического контура энерготоки цесаревича. Следующим движением Лешая схватилась за кожу лица собеседника и лёгким движением сорвала ту, словно резиновую маску, обнажая сочащиеся кровью мышцы, а также кости и хрящи. Вид у августейшей особы стал даже более удивлённым, нежели был ранее, ведь благодаря отсутствию век глаза его казались распахнутыми в изумлении.

Тем временем за спиной богини разворачивался весьма занимательный спектакль. Люди с оружием, обычным и магическим, стремительно делились на два лагеря, принимая решение о том, к какой из сторон примкнуть, в рекордные сроки. Сложно было сказать, для чего требовалось больше смелости: чтобы воздержаться от выбора, опасаясь прослыть трусом, или же чтобы действием во всеуслышанье заявить о том, кого считаешь союзниками, а кого — противником.

Конфликт был намного более многогранен и сложен, нежели мог предположить хоть кто-то. И не было ответственности Лешей в происходящем: божество выступало лишь в качестве катализатора. Кто же виной тому, что она явилась во плоти на этот бал, а Семеро, что заявляли о своём желании покровительствовать человечеству — нет?

Синеглазая дева легко развернулась на месте. Хоть её ноги и касались пола, несложно было понять, что не они служили опорой. Со стороны это движение выглядело, словно бы тело воплощения природного гнева приподняло на незримых тросах, но не высоко, а лишь так, чтобы та могла коснуться твёрдой поверхности самым носочком.

Лешая торжествующе развела руками, приветствуя, как тех, кто решил выступить на её стороне, так и своих противников. Ногти вновь потемнели, а секундой позже кровь выступила сквозь поры на коже от кончиков пальцев и до самого локтя. Каждая из капелек впитывала в себя волю божества, и уже была готова сорваться по направлению к тем, кто оказался настолько самонадеян, что решился поднять оружие против высшего существа, как случилось непредвиденное.

Какая-то смертная, мелкая и незначительная, как в глазах Лешей, так и с точки зрения роста, осмелилась обхватить шею богини, а затем, повиснуть на ней, вынуждая ту склониться вниз. И не то, чтобы синеглазой деве не хватало мощи, чтобы противостоять столь ничтожному давлению: просто она не ожидала подобной наглости. Не была готова.

Ни к этому, ни к тому, что случилось всего мгновением позже.

Губ Лешей коснулись губы этой смертной. Поцелуй. Столь же решительный, сколь и неуверенный. Из тех, про которые говорят «сейчас или никогда».

И стоило богине на секунду задуматься о причинах подобного нелепого поступка, как её сознание потухло. Ведь ответ на этот вопрос скрывался в разуме Брони Глашек, и обращение к нему привело к смене сущности, что стояла у руля юного девичьего тела.

Это не было похоже на переключение по щелчку тумблера. Никто, включая саму Лешую, не мог сказать, где заканчивается личность воплощения природного гнева и начинается искорёженная индивидуальность главной зануды УСиМ. Одна пришла на смену другой плавно. Без резких скачков.

Броня успела и мягко положить руки на талию самоотверженной Ёлко, и прочно встать на ноги, полностью отказавшись от того подобия левитации, что двигало её телом последние секунд десять. Это было подобно пробуждению ото сна, плавному и, надо признать, приятному: разве могло быть противным ощущение трепетного девичьего тела под липкими от крови ладонями, слегка подрагивающего в такт тому милому невнятному писку, что сопровождал сей поцелуй?

Подобно тому, как постепенно ускользает от пробуждённого сознания сон, ускользали и воспоминания о божественности из разума слечны Глашек. Всего секунду назад безродная отчётливо понимала, каким именно образом она может одним лишь усилием воли творить заклинания, а ныне была способна лишь на традиционное, практически академическое плетение. Парой мгновений ранее девушке была доступна вся логика суждений её божественного альтерэго, но теперь в памяти сохранились лишь обрывки тех странных мыслей.

Но точно также, как что-то уходило, что-то являлось ему на смену.

Лешей было свойственно характеризовать людей не как персоналии, а как обезличенные сущности. Цесаревич. Союзник. Подчинённые. Враги. Свита. Броне Глашек же были известны имена. Вот бок о бок с паном Маллоем стоят Индржих Цукер, молодо выглядящий стиляга, преподающий в УСиМ парафизику, и коренастый Уильям Цисарж, заведующий кафедрой алхимиков. Но если их присутствие на стороне студентки Университета Смерти и Магии было ожидаемым, то увидеть поддержку ректоров Высшей Академии Тёмных Искусств и Центра Изучения Внешнего Контура было для юной третьекурсницы приятным сюрпризом.

Ни у первого, ни у второго не было особых причин любить зарвавшуюся третьекурсницу и вставать на её защиту в этом конфликте, когда даже она сама была бы не в обиде, предпочти те попытаться хоть как-то сгладить конфуз за счёт выдачи виновницы правящей династии Российской Империи. Но тем не менее, они решили поднять оружие для того, чтобы противостоять царю и его сторонникам.

А вот люди в моднявых фуражках с эмблемами ЕССР и в кожаных плащах являлись вполне себе предсказуемыми союзниками. Было бы даже странно, если бы при выборе, к какому из двух лагерей примкнуть, они бы избрали тот, что намеревается отстаивать интересы монархии, а не защитить девицу, чьё рабоче-крестьянское происхождение угодно официальной линии партии.

Не под прицелом такого большого количества камер, не посреди международного мероприятия.

Не было ничего удивительного и в том, что за своей широкой грудью на защиту безродной стал манса Асита. Не имелось у него причин сочувствовать сыну русского монарха, а выступление против него на стороне той, что выдавала себя за Лешую, даст больше поводов случайным свидетелям недавнего конфуза взглянуть на те события под нужным императору Мали углом.

Броня ощущала свою ответственность за то, что происходит. Она испытывала жгучее желание сказать что-то, что могло бы сгладить углы, помочь избежать эскалации конфликта, однако ей никогда особо не давались импровизированные речи на публику. Лишь выверенные до последнего слова и отрепетированные.

Её взгляд скользил по рядам готовых к бою вражеских некромагов. Белые мундиры русской офицерии, сияние золота корсиканского дворянства, бледная двуцветность Румынии и Речи Посполитой, кричащие головные уборы и вычурное оружие индусских кшатриев, и всё это рядом с дамами в платьях, как пышных, так и облегающих. В Форгерии каждая из этих дам могла оказаться опасней сурового громилы просто за счёт грамотного владения волшебной палочкой и обширного арсенала заклинаний.

Разумеется подобные красавицы выступали не только со стороны лагеря противников, но и со стороны союзной юной Броне Глашек, однако же просто не столь бросались в глаза. Исключительно за счёт того, что смотреть на своих защитников девушке было менее сподручно. Приходилось больше вертеть головой, чтобы увидеть каждого из них.