Чтение онлайн

Долгое молчание, как и по-прежнему мрачный лорд Адсид, нисколько меня не смущало.

— Весьма любопытно, — подвел итог своих размышлений ректор. — Что же они с вами сделали?

Я отвела глаза и промолчала. Не потому, что мне нечего было возразить. Просто вспомнилось, что отец задал именно этот вопрос. То, что два совершенно разных эльфа пришли к одному и тому же выводу, меня озадачивало, но не настораживало. Другим, особенно мужчинам, трудно понять влюбленную женщину.

— ?го Величество просил напомнить вам о подписанном договоре, — резко сменил тему лорд Адсид. — В вашей свите будет несколько магов, постепенно их число в нашем представительстве в Аролинге возрастет. Общаясь с магами союзников, я подметил, что их знания скорей случайны и поверхностны. По сути, их подход к обучению не отличается от подхода погибшей империи. Кому-то везет с хорошим учителем, для кого-то удача — найти хоть какого-нибудь наставника.

Он вздохнул, снова пригубил вина.

— Ситуация, как и здесь, осложнена недавно отмененным рабством. В Аролинге есть некоторое число магов, как-то где-то нахватавшихся обрывочных знаний. На этом фоне кедвоский структурированный подход к обучению и успехи одаренных сами по себе создадут благоприятные для вашей деятельности условия. Но и без поддержки свиты и ?го Величества вы не останетесь.

Верховный судья хмурился, взгляда в мою сторону избегал. Продолжать разговор в таком тоне не хотелось, но раз уж речь зашла об университете, не спросить я не могла:

— А мне будет позволено закончить учебу?

Прозвучало робко и тихо, скрыть надежду на положительный ответ не удалось. Поэтому резкие и категоричные слова лорда ректора меня ранили, а из-за пояснения я почувствовала себя бесправной и использованной.

— Нет. Вы не закончите университет. Владыка несколько раз дал понять, что ожидает внуков. Во множественном числе. Как любящий сын и разумный правитель ваш будущий супруг озаботит вас именно этой задачей.

— Звучит очень цинично, — крепко стиснув приборы, чтобы не расплакаться, признала я.

— Политика, особенно политика такого уровня, вообще очень циничная штука.

Он сделал небольшую паузу и добавил значительно мягче:

— Госпожа Льяна, вы справитесь. Если в браке есть любовь или хотя бы ярко выраженная приязнь, то все неудобства и уступки, на которые приходится пойти, более не кажутся серьезными проблемами, — он пожал плечами, улыбнулся, явно желая утешить. — У многих женщин и мужчин после свадьбы несколько меняются приоритеты. Не будем сейчас загадывать, как изменится ваше мировоззрение в замужестве.

Я промолчала, не хотела спорить. Его доводы не избавили меня от чувства, что брак с принцем станет даже не продолжением рабства, а тюрьмой на долгие годы. От этого волнами накатывали страх и глухая злость. ?пять вспомнились слова отца о том, что любовь такой не бывает. Но если это не она, почему Видящая выбрала меня? Видящая не могла ошибиться…

— Еще нужно подчеркнуть, — продолжал ректор, — что вас официально никто отчислять не станет. Ваше обучение в университете будет "временно остановлено". Это даст вам возможность при желании вернуться и завершить начатое образование. Не скажу, что этим правом пользуются многие молодые матери, но далеко не у всех есть перспектива развить дар до десятки.

Я изобразила улыбку, учтиво поблагодарила за разъяснения.

Вновь в разговоре возникла долгая пауза. Я даже не старалась ее как-то заполнить — не было сил придумывать тему, когда все чувства и мысли постепенно съедала пустота. Она затапливала меня, делала безразличной ко всему, но откликнулась едкой горечью на замечание лорда Адсида о "Семейном спокойствии".

— Очень удачно, что с помолвкой решили не затягивать. Судя по моим расчетам, магия опеки прекратит действовать в день вашего отъезда. Не придется проводить ритуал ещё раз.

Слова прозвучали бесстрастно, будто о простых формулах, не имевших для него никакого особенного значения. От этого на глаза навернулись слезы. Показывать их отстраненному и безучастному собеседнику не хотела. Он бы понял, как я дорожила той связью, которую он, скорей всего, считал обузой. Он увидел бы, как я переживала из-за того, что он, скорей всего, считал освобождением. Кивнула, потупилась, чудом совладав с голосом, назвала новости хорошими.

Продлевать тяготящий нас обоих ужин лорд Адсид не стал. Дождавшись, когда я доем десерт, предположил, что магия Видящей меня утомила, ведь леди Арабел брала силу невест и других участников ритуала. Я согласилась, даже призналась, что чувствую себя разбитой. Он скупо улыбнулся, посоветовал лечь пораньше.

— Последние дни были трудными, но самое сложное уже позади. Скоро все наладится, — добавил он напоследок.

Общие фразы и не отражающий эмоций красивый баритон будто выстраивали между нами ледяную стену. Взгляда в глаза лорд Адсид тоже избегал. Создавалось впечатление, что мы с ним почти не знакомы, а все хорошее, раньше связывавшее нас, я сама придумала.

Чувствовала себя растерянной, брошенной и отчего-то обездоленной.

Изобразив улыбку, простилась с сиятельным опекуном, вернулась в комнату. Теперь, когда не было смысла скрывать слезы, позволила себе выплакаться. Заснула в надежде, что сегодняшний день, отбор, разговор с родителями и резко испортившиеся отношения с лордом Адсидом мне только приснились.

Пламя горелки отблескивало в матовой столешнице, облизывало начищенные бока серебряного котла. Фиред с нарастающим отвращением вдыхал сладкий и тяжелый запах розового масла, покипывающего в котле, и раздраженно постукивал по столу сандаловым пестиком. Отсчитавший положенные минуты кристалл мелодично звякнул. Истинный дракон поморщился из-за кажущегося слишком громким звука и, откупорив стеклянный флакон, высыпал в котел зачарованный кардамон.

В приторном аромате появились свежие нотки, зелье поменяло цвет на пурпурный. Фиред вытянул над варевом руку, прочел нужную формулу — льдистое плетение упало с ладони в состав. Еще одна перемена цвета — дракон с облегчением накрыл котел тяжелой крышкой, погасил горелку и суетливо отворил заклинанием окна.

Весенний ветерок ворвался в лабораторию аролингского посольства, радостно перевернул пару листов стоящей на мраморной подставке книги. Дракон хмыкнул, увидев чертеж жука-оберега, и захлопнул дневник. Над этими украшениями в свое время пришлось порядком поломать голову, чтобы зачаровать камни, металл и колбочки правильно. Иначе и в самом деле пришлось бы пустить все на самотек и довериться Видящей, этому несовершенному и неразумному созданию, не осознающему ни природы, ни настоящих возможностей своего дара.

Воспоминания о прошедшем ритуале усилили и без того почти нестерпимую головную боль. Фиред глухо застонал, прижал к глазам ладони, наклонился вперед. Теперь, когда работа с составом подошла к концу, можно было опять помочь себе. Монотонный напев убирал тошноту, прояснял мысли, притуплял боль.

Чуть покачиваясь в такт лечебному заклинанию, дракон вспоминал прошедший ритуал, с пренебрежением думал о том, какую малость кедвосцы называют великим даром. Ментальная магия Видящей была грубой и неотесанной, Фиреду нравилось называть ее первобытной. Это слово в должной мере передавало и угловатость, и дикость чрезвычайно редкого для эльфов дара. Видящая даже не научилась толком управлять своими способностями! Двадцатилетние драконы-желторотики и те могли больше!