Чтение онлайн

Эвглин была жива и счастлива.

— Идемте, — сказал Харвис и не узнал собственного голоса. — Мы вернем ее.

Драконов красть не пришлось. Принц Альден написал письмо какому-то давнему приятелю, и спустя два дня на лужайке Везерли уже переминались трое громадных транспортных драконов. Места для троицы было маловато, драконы жались друг к другу, выпускали в небо облака пара из ноздрей и угрожающе ворчали на любопытствующих слуг. Слуги, разумеется, шарахались в стороны, а погонщики драконов смеялись и приговаривали:

— Не бойсь! Не бойсь! Не цапнет, эт они мирные!

Проверять миролюбие и качество дрессировки никто не отважился. Пушок, который был четвертым драконом в рассчитанной Харвисом схеме, сперва попытался спрятаться в саду, а когда его все-таки вытащили из зарослей дикой малины, недовольно задрал нос. Как можно поставить хорошего, воспитанного, домашнего дракона в одну упряжку с этими чудищами?

— Ничего, маленький, — глухо произнес Харвис, отправляя в рот Пушка здоровенный ломоть халвы. — Ты же хочешь вернуть Эвглин?

Пушок закивал, всем своим видом показывая, что очень соскучился и по Эвглин, и по ее сказкам.

— И я хочу, — вздохнул Харвис, погладил морду дракона и обернулся к дворцу. Принц, полковник и Борх спускались по ступеням, слуги волокли за ними ларец с артефактами, и, глядя на них, Харвис чувствовал то привычное волнение, которое всегда охватывало его в начале важной работы.

Он мог лишиться магии, но он не переставал быть ученым. Мама Мбеи была права: что бы ни случилось, ты всегда сохранишь в себе себя и выстоишь.

— Все готовы? — спросил Харвис, быстрым шагом подходя к драконам. Погонщики дружно кивнули и стали взбираться на спины животных. Драконы были отлично выдрессированы и держались спокойно, но откуда-то из глубин их шей доносилось ворчливое гудение: они тоже с трудом сдерживали нетерпение.

Площадку для эксперимента подготовили неподалеку от дворца, на поле для игры в мяч. Харвис провел там всю ночь, высчитывая места для драконов и участников, и теперь аккуратно подстриженная зеленая трава была покрыта плевками сверкающей краски. В самом центре поля принц и полковник уже разместили артефакт — когда Харвис даст команду, его приведут в движение, и Везерли накроет туманом.

Если он все правильно рассчитал, то в тумане откроются врата в новый мир.

Харвис приблизился к артефакту, еще раз посмотрел: все было в порядке, «Поцелуй феи» доброжелательно подмигивал золотистой искоркой на боку, докладывая, что он полностью готов к работе. Драконы сделали круг над полем и медленно принялись снижаться. Места для каждого были обозначены вешками с номерами. Харвису вдруг подумалось, что все это похоже на игру, и вскоре на поле появятся команды, и судья вынесет мяч…

Только это не было игрой. Это была возможность жить дальше.

Неужели сегодня он сможет увидеть Эвглин? Мысли Харвиса были настолько тяжелы, что у него уже начинала болеть голова. Ведь другой мир огромен — что, если он откроет врата, но не найдет Эвглин? Что, если она откажется вернуться с ним? В памяти снова всплыло ее лицо, которое Харвис увидел в волшебном блюдце — Эвглин выглядела вполне счастливой…

Он, в конце концов, имеет право проститься с ней по-человечески, если уж она сделает окончательный выбор не в пользу Эльсингфосса.

— Готовы! — прокричал Борх и поднял к утреннему сонному небу руку с зажатыми в ладони часами. Вот и все, подумал Харвис и быстрым шагом двинулся к Пушку, сидевшему в четвертом углу вычерченной на траве фигуры. Дракон выглядел невероятно серьезным, словно действительно понимал, насколько важным будет это дело.

— По моей команде! — прокричал Харвис, и один из помощников опустил руку на артефакт, готовясь привести его в действие. — Три! Два! Раз!

И махнул рукой.

«Поцелуй феи» ожил. Из-за далеких деревьев и холмов к площадке неторопливо потекли серые лепестки тумана. Воздух постепенно становился густым и влажным, он пах болотом и сыростью. Харвис посмотрел вниз и не увидел своих башмаков: ноги по щиколотку утопали в тумане.

Он посмотрел на друзей. Все стояли на местах, все были готовы увидеть, как мироздание треснет и откроет новую землю. Туман вскипал седыми волнами, сгущался, обретал уверенность и силу. Становилось трудно дышать. Харвис опустил ладонь на прогладную голову дракона, с горьким теплом вспомнив, как Эвглин читала ему сказку среди цветов и кустарников, и прокричал:

— Драконы! По моей команде — три! Два! Раз! Огонь!

Над головами прокатился раскат грома. Четыре огненных струи ударили в небо, и Харвис с трудом устоял на ногах, когда Пушок выдохнул пламя — земля вздрогнула под ногами и поплыла в сторону. А потом кто-то закричал — нервным дрожащим голосом, почти по-бабьи — и Харвис увидел, что туман над полем складывается в уже знакомую ему раму, окаймляющую вход в другой мир.

— Получилось, — прошептал Харвис. — Господи Боже, получилось…

Драконы ревели, исторгая столбы огня — именно в них и крылась та изначальная магия, которую утратил Харвис. Над головами грохотал гром, и первые капли ливня уже падали в туман. На мгновение туман расступился, и Харвис увидел Альдена — принц смотрел на растущий проход с благоговением и ужасом.

Туман в раме рванулся в стороны, и Харвис увидел город.

Он был огромен, он подавлял гигантскими зданиями и сокрушал и разум, и волю. Харвис начал было считать, сколько этажей в одном из домов — и сбился. Он смотрел, не в силах ни моргнуть, ни отвести взгляда, ни дышать: по просторным светлым улицам шли люди, по дорогам двигалось бесчисленное множество странных и пугающих механизмов, а на стенах домов ярко вспыхивали какие-то непонятные картины.

Чужой мир был непостижимым и жутким. Харвис услышал, как кто-то молится. Ему тоже хотелось молиться, но он, онемевший и безгласный, продолжал смотреть, пытаясь увидеть среди прохожих любимое лицо. Если Эвглин там, то мир не может быть плохим.

Справа сверкнула молния, и над Везерли раскатился такой грохот, что Харвис с трудом удержался на ногах. Туманная рама содрогнулась и стала заваливаться влево, город в ней дрогнул и начал медленно расплываться, словно картина, которую облили водой. Харвис протянул к нему руку в бессловесной мольбе о помощи, в просьбе не забирать у него Эвглин — и город растаял.

Пушок негромко вскрикнул в тумане, и Харвис почувствовал запах горелого мяса.

Дождь хлынул сплошной стеной. Харвис стоял неподвижно, смотрел, как всхрапывают драконы, как в сыром мареве расплываются очертания дворца, как растворяются остатки тумана. Артефакт мигнул красным и погас. Кажется, к Харвису подбежали принц и полковник, кажется, его били по плечам и поздравляли с успешным экспериментом, кажется…

Пушка не было. Там, где он стоял, на траве осталось выгоревшее пятно. И увидев его, Харвис рухнул на колени и заплакал.