Чтение онлайн

Но сейчас она сделала свой выбор.

— О чем задумалась? — спросила Таня. Геля обернулась к ней и увидела, что подруга смотрит на нее с любовью и теплом.

— Да так, ни о чем, — ответила она. — И обо всем сразу. Прощаюсь со всем, в прошлый раз не успела.

Таня махнула ладонью по щеке и сказала:

— Ты поплачь, если захочется. Это будет правильно.

Геля уронила слезу уже потом, когда они вышли из автобуса — остановка по требованию была в полях, где до ближайшего населенного пункта было, как выражался Кир, два горизонта. Стоя в траве, Геля думала, что место выбрано идеально. Никаких лишних свидетелей. Никто не увидит, что гроза разыгралась среди тумана по воле тоненькой рыжеволосой девушки.

— Без четверти двенадцать, — сказал Кир и спустил с плеч лямки рюкзака. Пушок выбрался на свободу и, лизнув сперва Киру, а потом Таню, прижался к Гелиным ногам, словно боялся потеряться. — Пора начинать… наверно.

Они обнялись и некоторое время так и стояли втроем, понимая, что прощаются навсегда, что именно здесь и сейчас наступает конец их дружбе. Таня опомнилась первой и, вытирая заплаканное лицо, сказала:

— Давай, Гелька. Пора.

Геля шагнула по траве, не понимая, что надо делать. Пушок потянулся за ней, сумка оттягивала руку. Над миром был тихий, уже совсем осенний день, солнце лениво выглядывало сквозь тонкую вуаль облаков, затянувшую небо.

«Я не знаю, — подумала Геля и попросила: — Я не знаю, что мне сейчас делать, но очень хочу вернуться. Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне».

Она не знала, кого именно просит — Бога, своего нерожденного ребенка, все волшебство всех миров. Но ее услышали. Геля не могла сказать точно, что именно случилось — просто ей показалось, что мир дрогнул. Встряхнулся, желая сбросить с тела налипшую соринку.

На мгновение ей стало страшно. Солнце, которое еще недавно лениво смотрело из-за тонкой пелены облаков, исчезло. На мир легла тень. Геля не сразу поняла, что по траве прошел ветер — и вдруг рванул, невольно заставляя прижиматься к земле.

Пушок заскулил, тоненько и испуганно. Кир закрыл собой Таню. Геля стояла в траве, чувствуя, как невидимая сила давит на пленку между мирами, которая стала сейчас совсем тонкой. «Помоги мне», — снова взмолилась Геля так горячо и страстно, как никого и никогда не просила.

Тогда золотая точка в ее животе содрогнулась, и хлынул дождь.

Геля моментально промокла до нитки. Дождь ревел, обрушиваясь с неба тяжелыми потоками воды, дождь грохотал, безжалостно стегая водяными плетями по телу. «Повышенная влажность, — вспомнила Геля, — все так, как надо. Как было в Приграничье и в лесу». Кажется, Таня испуганно вскрикнула; Геля посмотрела вперед и вздрогнула.

Впереди клубилась тьма — густая, исчерченная молниями. От нее тянуло мертвящим холодом, и, если бы не Пушок, который вдруг заорал и ринулся вперед, Геля бы точно не отважилась сделать хоть шаг. Но варан бежал прямо в грозовой мрак, и его негромкий писк постепенно становился громче, обретал новые тона и краски, превращался в рев.

Варан рос. Вот по траве хлестнул хвост с проступившими знакомыми шипами, вот вытянулась шея, вот морда обрела знакомые драконьи черты, а на спине прорезались крылья, крепнувшие с каждой секундой.

— Пушок! — закричала Геля и бросилась за ним. Дракон, маленький и нелепый в сравнении со своими собратьями, сейчас был удивительно прекрасен, словно геральдический зверь на рыцарском щите. Поскользнувшись на сырой траве, Геля свалилась на землю, и в ту же минуту Пушок обернулся, подхватил ее зубами за ткань рубашки и забросил себе на спину.

Гроза бушевала так, что Геля больше ничего не видела, весь мир исчез в дожде. Кажется, Таня продолжала кричать, но уже не от страха, а с восторгом. Пушок хлопал крыльями и летел — низко, почти цепляя пузом траву, но летел. И, когда над их головами вновь прокатился гром, Геля увидела, что впереди уже нет тьмы.

Четверка драконов ревела, выплевывая столбы пламени — в этом огне была изначальная магия, которая помогала открыть врата и сделать проход безопасным. Пушок кубарем вывалился из дымящейся грозовой тьмы, пропахал пузом широченную борозду по холму и едва сумел не уронить Гелю. «Нет, — подумала она с испуганным счастьем, — нет, я уже Эвглин…»

Она была Эвглин, и она была дома. Обернувшись на свой мир в последний раз, Эвглин увидела Таню и Кира — они стояли, обнявшись, и махали ей. Гроза медленно уходила в сторону. Эвглин махнула друзьям рукой, и провал между мирами стал терять яркость, превращаясь в картину в раме.

Она вернулась.

— Эвглин! — подбежавший Харвис снял ее со спины Пушка, и Эвглин, уткнувшись заплаканным лицом в грудь мужа, подумала, что именно так и началась их история: она свалилась с драконьей спины в руки волшебника.

— Харвис… — прошептала она. — Харвис, я вернулась…

Он не ответил. Эвглин увидела, что вокруг них сгустилось золотое облако — рой крошечных искр тек от Эвглин к Харвису, возвращая ему утраченное волшебство. Все постепенно становилось на свои места.

Эвглин казалось, что она слышит музыку.

— Вот ты и дома, — негромко сказал Харвис. — Эвглин, наконец-то ты дома…

Со стороны дворца Везерли к ним бежали люди. Драконы довольно фыркали, а Пушок впервые за долгое время чувствовал себя нужным и важным. Харвис держал Эвглин в объятиях и знал, что в положенный срок у них родится мальчик. Все будет хорошо.

Но это уже будет совсем другая история.

Земля, 2318 год

Когда Анна перебралась через высоченный рубец живой изгороди и, отключив флаер-полоски на сандалиях, села в траву, солнце уже стало золотым, а не испепеляющее белым. До вечера было еще далеко, но здесь, среди прохладной тени пышного кустарника, становилось ясно, что через несколько часов стемнеет. И тогда за Анной приедет маршрутный полетный модуль, чтобы забрать ее в лингвистическую академию звездного флота.

Анна откинулась на спину и несколько долгих минут смотрела в небо. Конечно, отсюда не было видно гигантскую космическую станцию, что плывет в космосе, лениво дрейфуя от одной планеты к другой, но Анна знала, что академия именно там.

Она сдала все экзамены на «отлично». Пять лет учебы — и какой-нибудь исследовательский крейсер примет на борт нового корабельного переводчика.

Запах темно-красных плетистых роз усилился, словно кто-то перевел рычажок аромата на максимум. Но Анна знала, что никто не колдовал над пультом управления этим полудиким садом. Вскочив, она приняла боевую стойку: сжатые кулаки выставлены вперед, ноги согнуты — ну, подходи, коварный враг!

— Эй, Лаверн! — прокричала она. — Выходи! Я знаю, что ты тут!