Чтение онлайн

Причём, не овечкам с рогатыми тёлками раздаривал, и не антилопам с поломанными копытами, а каким-то человеческим мумиям в белых простынях. Точь-в-точь по больничным палатам бродил и раскладывал яблоки на умершие тела, а те сразу же воскресали и начинали корчиться в агониях и стонах. Не хотели, наверно, обратно к жизни своей возвращаться.

Потом я вылетал в форточку или в окно и прилетал в следующий город, после чего мои яблочные мытарства продолжались с того же, с чего закончились. Только рыжая бабулька сопровождала меня в похождениях. С корзинкой этих самых яблок. Ещё обещала, как только яблоки раздам, так сразу же меня освободит.

Обманывала, как пить дать. Яблоки так и не закончились. Скорей всего, и в следующем сне всё повторится. То есть, следующей ночью.

— Вставай, Ветеринар Заторыч. Завтрак стынет. Время обедать, а ты… Вставай! — безжалостно согнал меня дед с постели и заставил вспомнить все кошмары не такой уж длинной жизни.

— Я на небе? Или у тебя в гостях? — спросил я у Павла, а ответила мне Семалия.

«У меня в гостях. Ты уже на один шаг ближе к своему дому. Спасибо за терпение и науку. И вот ещё, что. Если будешь других людей одаривать пропусками, делай это на открытом месте, а не в пещере. Договорились? Чтобы все мои братья и сёстры это видели. Чтобы знали, что ты настоящий человек и… И Головастик».

— Договорились. Не знаю, на кой это вам, но сделаю. Обещал – сделаю. Только больше не приноси раненых животных. Жалко на них смотреть. Пусть Павел сам им гипс накладывает и крылья ремонтирует. С меня одной антилопы хватит, — поставил я свои условия.

«Договорились. А деду после его командировки я помогать буду. Слово мира!»

— Это ваши дела. А я скоро отбуду к твоим мудрецам. Пойду узнавать, что не так со мной, а что так с вами, с рыжиками.

«Потом договорим. Делай, что собирался. Я прослежу, и с братьями-сёстрами обо всём сговорюсь»— пообещала мир.

Мы с дедом молча позавтракали, будто вечером перебрали с откровениями, а после вышли во двор на подведение фруктово-рыбных итогов.

— Не успеют испортиться. Не переживай, — успокоил меня Павел. — Устыдил девушку, вот она и наметала, как краснопёрка икры. Весь двор в диковинах. Всё солится, сушится, морозится. Отродясь не чаял с таким знаться.

— На здоровье. А почему ругался? Чем-то обидела? Или это вчерашняя овечка приходила? — нехотя поддержал я беседу.

— Нет-нет. Не она. Нам калечного какого-то искать надо. Но то назавтра, вроде. И ещё. Я с тобой теперь, как хвост буду. И не только в соседских мирах. Ты нам тут воду замутил, так что, теперь искать пойду нашу виноватую. Аспида или вурдалака... Не знаю. Ту, которая природу нам зарождала, а потом в опалу попала.

Спутали грелку с сиделкой. Возвели напраслину. Обратно вернуться просить буду. Может, сжалится. И Угодника на твоём мотоцикле разыскивать. Напомнишь мне у соседей поспрашивать. Сказывала, что имеется какой-то вечный жид или кто-то бессмертный.

В каком мире, не обмолвилась, мол, не дело всё сразу выбалтывать. Но мы и сами с усами и причинными волосами. Сыщем. Я поэтому с самого ранья в свой парадно-выходной лапсердак экипировался, да штанцы погладил. Теперь не ударю бородой в овощной салат.

— А у вас точно миры одинаковые? Может, нет других Павлов и Нюр? Даже не знаю, можно ли в эти дела женщин впутывать. Может, кого другого приобщать придётся? Только не женщин. Ещё и одинаковых, — засомневался я в простых решениях, которые мы с дедом сможем осилить.

— Разве ж это несчастье, когда все девки в станице Насти? Когда ходят все с коромыслами и вёдрами, да виляют широченными бёдрами? Казаку только и остаётся, как встать у колодца, чтоб сыскать свою страсть. И которая улыбнётся да приглянётся, ту и украсть, — выдал дед подобие стишка.

— Что ты хотел этим сказать? Воровать девчонок пойдём? Вчера про кобыл с гривами рассказывал, сегодня причинные волосы и страсти-мордасти в ход пошли. А завтра мне третий глаз распечатаешь? — обиделся я на контактёра за его непонятные взрослые намёки.

— К слову пришлось. Извини. Я сейчас не только молодость вспомнил. Я сейчас старости испугался. Столько всего узнал! А сколько ещё, Бог даст, узнаю… Вот и ляпаю, что ни попадя. От нервов всё. Пройдёт. А ты, ежели что, не слушай. Мал ещё. Хотя… Спасом работать уже горазд. Ну, да, Бог с тобой. Авось, позабудется и заново сбудется, — нагородил дед околесицы, но у меня отлегло.

То ли яблоко от души, то ли камень от совести, что-то от чего-то отвалилось точно. Полегчало.

— Без пещеры в этот раз обойдёмся. Кто у нас по списку в соседях? — начал я новый учебный день с воспоминаний. — Семалия, Ульения, Афиния, Воледий, Гелений, Данилий, Забавий, Парисия, Родимия. Вообще-то их имена – страшная тайна. Никому походя о них не болтай. Требовать всякое начнут. Народец-то у нас, какой? Корыстный и грешный.

Чтобы беды не было, миры сами представляются. Проверенным и надёжным. А если надежд не оправдывают, тогда память у них пропадает. И поделом балбесам. У меня только всё наоборот да кверху ногами . Что не хочу – помню и знаю, а что нужно – дырка от бублика, и сквозняк через оба уха.

— Значит, начнём считать, будто мы заглавные? Мы за первым номером? Вроде же, договорились о восьмёрке? — напомнил дед. — А про тайны не переживай. Не проболтаюсь, где болтаюсь. Самому дороже выйдет. Так что, молчок и дверь на крючок.

— Уговор. Семалия! Рыжая красавица, прими вызов. Нас к соседям. Только сначала мы с дедом зайдём за уго… — не успел я с подробными инструкциями, как в глазах потемнело.

— Что-то с солнцем? — удивился Павел неожиданному затмению.

— Это я вас в Ульению закидываю. Там уже Павел и Анна гостей ожидают. Сестра им всю ночь голову морочила, так что, вроде бы, к чудесам приготовились. А я, с вашего позволения, загляну к Ульении вашими глазами? — открытым текстом обратилась к нам Семалия раскатистым и приятным голосом, а из темноты небытия, или междумирия, на нас глянуло её красивое зеленоглазое лицо с рыжими кудрями волос. — Фотографию мою в кармане потом найдёте.

— Знакомься, старый. К нам шиньон с бигуди пожаловал. Мир собственной женской персоной! И правда, рыжеволосая красавица, — затарахтел я, прогоняя страх и ужас от невиданных рыжих признаков.

— Таки женщина? Родительница! — раззявил дед мало-вооружённый зубами рот, но видение неожиданно кончилось, и мы оказались посреди такого же дворика, только с двумя перепуганными аборигенами – Павлом девятым и его супругой Анной-Нюрой.

— Здравствуйте жители параллельного Армавира, — завёл я знакомство первым, потому как, все сначала замерли, а потом начали усердно креститься и плеваться через левое плечо. — Хватит вам. Мы же не бесы. Мы гуляки-повесы. Соседи мы параллельные, ей Богу.

— Ты, что ли, Катализатор? А ты, что ли, я, только сосед? Похож, — первым пришёл в себя не мой ученик, а девятый Павел.

— До последнего не верил, — признался Семалийский и протянул близнецу корявую руку для приветствия, а сам, как вылупился на «покойницу», так и не смог оторвать взгляда.

— Сказывали, что ты вдовый. А моя зараза жива-здорова. Ха-ха! Одолжить? Немножко пожить? Ха-ха-ха! — начал шутить девятый, но глазки его так и не успокоились, так и запрыгали, то на меня, то на моего деда.