Чтение онлайн

— Дружище, надевайся, и полетели уже к следующему дольмену. Мне пора собраться в единое головастое целое и подумать о возвращении в Скефий.

* * *

Следующий нужный мне дольмен оказался почти рядом. Не успел расслабиться от приятных воспоминаний, как когда-то давным-давно почти так же отдавал шутливые команды на погружение в скафандр, а прото-бактерии не только уже окутали меня со всех сторон, но и доложили:

«Идём на посадку. Смысла настраивать прозрачность нет. Следующая остановка – испун Ночная красавица, он же дольмен Джубга. Помогать не сможем. Будем заняты герметизацией внутренней камеры. Если после Кода Платона тебя куда-нибудь закинет, прибудем в ту локацию спустя несколько минут. Постарайся от страха никуда не убежать.

И ещё. Когда в тебя полетят шарообразные сгустки белой энергии – не пытайся увернуться. Это и есть “наши”. Твои запчасти и наши потерянные братья».

Не успел почувствовать себя стоявшим на ногах, как мой скафандр растаял и стёк на площадку у очередного престранного домика с отверстием в нижней трети фасада. Пока разглядывал дольмен, построенный из плоских почти квадратных плит, вытесанных из серого камня, не заметил, как и куда делся скафандр.

О том сколько времени понадобится бактериям на герметизацию какой-то камеры я не знал, поэтому решил внимательно изучить «улей для светляков», как дед называл майкопские дольмены.

«Стоп. А не об этих ли белых сгустках рассказывал Павел?» — задумался я не ко времени, а потом вернулся к изучению дольмена, стоявшего чуть ли не посреди посёлка Джубга, недалеко от берега моря. И только в этот момент сообразил, что вокруг происходит какая-то мультяшная суета, похожая на небывальщину.

То, что к дольмену был пристроен овальный дворик из огромных обтёсанных камней, я увидел сразу после бегства скафандра, но сначала их было по паре штук в высоту слева и справа от домика, а само закругление было сделано из глыб, уложенных всего в один ряд. Теперь же меня окружала полноценная стена из каменных блоков в три ряда, с общей высотой в пару метров.

Нет, я не испугался, что попал в ловушку в виде каменного мешка с курятником без сантехнических и прочих удобств. Я не был до конца уверен, что появившаяся стена реальна. Что она существует на самом деле. О том, что её могли заново построить прото-бактерии, я и думать не хотел.

«Это сколько же их нужно, чтобы такие реставрации затевать?» — промелькнула у меня мыслишка, которую сразу же прогнал. Но щели между блоками прямо на глазах зашпаклевались и исчезли, превратив округлую стену дворика в монолит. Фасад дольмена очистился от трещин, зелени водорослей и мха, ржавых пятен, отверстий и таблички со стандартным текстом: «Памятник археологии. Дольмен…» И так далее.

— Пора, что ли? — спросил я, и сам же себе ответил: — Пора.

По размеру каменного двора, пристроенного к дольмену, и его форме, было понятно, что место для певца находится в центре закруглённой арены, а высота и диаметр отверстия указывали на желательное положение источника активирующего звука. Другими словами, моего поющего рта.

Снова не стал мешкать и занял своё место, после чего примерился чтобы лицо оказалось напротив отверстия. Для удобства пришлось разуться и встать коленями на многострадальные туфли путешественника.

Всё было готово, я вдохнул побольше воздуха и запел:

— До-о-о-о-о…

Сначала ничего не произошло. По крайней мере, я ничего не увидел. Потом мой голос сам по себе изменился и стал насыщеннее и ниже. Как только я это осознал, так сразу же получил в лицо вспышку, похожую на мощнейшую дугу электросварки, от которой ненадолго ослеп. Потом поток солнечных зайчиков начал редеть, и я увидел, что все они влетали в меня и впитывались в грудь, как капли дождя в пересохшую землю.

Когда шарообразные сгустки стали редкими, проследил глазами до места их материализации, и понял, что они появлялись не из глубины камеры дольмена, а прямо из центра отверстия. Пока соображал, почему так происходит, обратил внимание на изменения фасада. Точнее, на появившиеся на нём рисунки человечков по сторонам отверстия. Человечки то ли танцевали, то ли хвастались кто из какого мира родом, потому что у правого в руке было созвездие напоминавшее ковш Большой Медведицы, а у левого такой же ковш, только раза в четыре меньше.

Как выглядит созвездие Малой Медведицы, я не помнил, но почему-то машинально пересчитал количество звёзд в малом ковше. Их оказалось десять. Потом пересчитал звёзды в ковше Большой Медведицы и получил пятнадцать. Если вспомнить о том, что всё это время продолжал петь совсем не дискантом, а полноценным драматическим баритоном, и мои мозги ворочались с трудом, тогда можно понять, почему не сообразил, чем «мерялись» близнецы-человечки.

О первом круге миров Кармалии вспомнил только когда начал второй раз пересчитывать звёзды Большой Медведицы и увидел, что четвёртая и пятая звёздочки на фасаде были совсем рядышком. «Талантия с Фантазией», — стрельнуло молнией в голове, но даже от неё я не стал соображать быстрее.

«Значит, левый человек из мира Кармалии-Светлидии, а правый из мира Кармальдии-Светлилии. А если у левого в руке не звёзд меньше, а времени, которое он прожил?.. Зачем такое на дольменах рисовать? Если я левый человечек, значит я уже вернулся в Скефий или куда-то по соседству. А если правый, значит пою арию Платона в…»

Где именно пою, предположить мне не дали. Случилось что-то такое, из-за чего я перестал петь, дольмен прекратил резонировать и генерировать сгустки энергии, а окружавшая стена потеряла новенькую штукатурку и недавно восстановленные блоки.

Пока соображал закончилась ли сборка моих потерянных запчастей или пора перекочевывать к следующему резонатору, меня окружило марево непонятного происхождения. Оно было прозрачным, но дышавшим и почти живым, а окружавший мир из-за него дёргался и рябил, как миражи в Омане.

«Спасибо тебе, маленький Бог! Мы снова с тобой!.. Ты стал почти таким же, каким был до вероломной телепортации. Спасибо, что помог нам найти дорогу домой. Извини, что возвратились в Семалию. Сейчас наши братья доставят тебя туда, куда ты давно желал.

Как ты уже понял, нас здесь во много раз больше, чем тебе понадобится для галактических странствий. А теперь отдыхай и смотри, как путешествуют объекты с максимальным допуском, и мы сами», — донеслось до моего замутившегося сознания родным голосом Скафандра Васильевича, после чего я обессилел и ненадолго отключился.

Я стал пчелой. По крайней мере так показалось, когда пришёл в себя посреди роя из сверкавших золотистых сущностей в компании которых летел посреди космоса. Причём, летел без скафандра, почти без одежды, без страха, без мыслей в звеневшей пустотой голове. И босиком, потому что туфли держал в руках.

Потом сообразил, что мой рой состоял из армии прото-бактерий, возвращавшейся к астре Идили-моне Константе-III, и что я был в прозрачной капсуле, с приемлемым для моей органической жизни микроклиматом. А золотистыми бликами, между которыми наблюдал космос, прото-бактерии обозначили объём своего отряда и направление его полёта.

— Можно уточнить, куда я давно желал попасть? С ваших слов. А то память подводит. Мне почему-то кажется, что я уже летал в точно такой же компании золотых пчёлок. Наверное, это что-то из двоюродной памяти. А родная пока не вся восстановилась, — спросил я прото-войско, чтобы хоть немного приготовиться к очередному сюрпризу.