Чтение онлайн

«Возьми девять шаров из девяти рук Будды. Построй из них плот. И когда на Водопаде Времён слоны уступят тебе дорогу, ты найдёшь не свой разум. Задай ему самый главный вопрос. Никаких запретов. Помни. Он ответит тебе, но ты его не услышишь».

И что-то там дальше. Задание экзамена пока плохо помню, но ведь тогда меня кто-то предупредил, чтобы я его провалил. Чтобы поспешил к Реке Времени и перетащил себя немного назад. Потом шагал к йогам в подземный каземат, а оттуда телепортировался в лапки Пещерыча.

Что-то снова киплонгский живот заурчал. Перебрал с расходом энергии на восстановление памяти? Пора притормозить. Замедлиться и вернуться к астероиду Юбари, на котором меня…

* * *

«Мы с тобой. Просыпайся», — еле расслышал я хор прото-помощников, из-за шума телепомех, которые генерировал в дремавшем воображении.

— Можно разговаривать?

«Можно».

— Скафандром можно пользоваться?

«Пока нельзя. Мы дезориентированы. Вокруг нет знакомых тебе параллелей Млечного Пути. Здесь другой спектр фазового сдвига. А это осложняет нашу помощь в перемещении тебя, но не в поляризации», — ответили мне какие-то академики, а не всемогущие птенцы открытого космоса.

— И в чём проблема? Мне надо пешком…

«В этой детализации нет устройства локомоверации органических объектов, нет никаких астероидов с пещерами и прото-мембранами», — хладнокровно пристрелили мой только что восстановившийся оптимизм галактические умники.

— Что будем делать? Я скоро не только есть и пить захочу, но и…

«Знаем, чего ты захочешь. В роднике можешь напиться и запустить МВС, а в камышах протестировать ЖКТ. И кубик свой не забудь, а то сбежишь, и некому будет научить, как люди по старинке из одной детализации в другую путешествовали», — услышал я от охамевших незнакомцев, потому что Скафандр Васильевич оказался в законсервированном кубическом состоянии и лежал на валуне в шаге от восстановленного и ошарашенного меня.

— Лицевые, это вы буяните? Или «покрывальные» тоже меня реконструировали? — спросил я, вспомнив, что когда-то получил от Ротарика гримёров для приобретения атласарской внешности и толмачей для понимания инопланетных языков, а от знакомой Дарующей – пелёнку для нужд искателей внеземных приключений.

«Мы родственники твоих помощников. Мы все Прото. Мы Эфир. Мы везде. Делай свои дела, и мы доставим тебя к действующему Резонатору. Там споёшь ноту “до” и окажешься в мире или в кластере миров, более близких тебе по фазе и частоте вибраций».

После такой суровой лекции о моём безоговорочном несоответствии местному миру я схватил кубик скафандра и уже хотел ринуться вниз по склону Змеиной, но не успел сделать пары шагов, как меня подхватила неведомая сила и медленно понесла в сторону зарослей камыша.

Кайдальского пруда в этом мире не было, зато были родники и кошара с турлучной овчарней для баранов, на торце которой прилепился неказистый домик пастуха.

Когда меня приземлили, я первым делом скрылся в камышовых зарослях. Несколько минут спустя попытался напиться из родника, но вода была очень студёной и какой-то непослушной. Пришлось медленно набирать её пригоршнями, долго держать в них, чтобы хоть немного согрелась, а потом жадно глотать.

— Готов к труду и обороне, — сказал я туземным прото-хулиганам, когда отошёл от родника на несколько шагов и мёртвой хваткой вцепился в кубик скафандра.

«Вот и хорошо. Ты же на берегу Чёрного моря бывал? Сейчас доставим тебя туда к старому геологическому разлому. Там много резонаторов было и есть, но рабочими остались около десятка.

За опоздавших осколков не переживай. Когда подберёшь частоту своего божественного “Слова” и переместишься, мы зафиксируем её. Если твои прото-друзья появятся в нашей вселенной, они легко смогут настроиться на эти герцы, этот Код Платона, и догнать тебя.

Сейчас ты собран на несколько процентов от первоначально излучённого. Значит, условно жизнеспособен. Готов? Если готов – командуй», — заявили прото-бактерии разноголосицей, похожей на какофонию, приправленную соусом-диссонансом, что навело меня на невесёлую мысль о том, что всё это со мной уже было.

Не просто было, а случалось не один раз. Все эти заумные лекции о разломах с резонаторами, о новозаветном «В начале было Слово» и музыкальном дедушке Платоне, о каких-то липовых процентах моей плотности и жизнеспособности.

А самое главное, я понял, почему не мог нормально напиться из родника. Меня снова бессовестно обманывали. Конечно, для моей пользы. И разноголосица прото-бактерий не была разноголосицей в прямом понимании этого слова. Просто я слушал и слышал голоса одновременно в бесчисленном количестве параллельных миров. Я был всё ещё размазанным и акварельным, но уже не во времени, а в нескончаемых параллельных пространствах.

— Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад. Сказал Пушкин. А я повторю, что готов к труду и обороне. Могу даже зажмуриться, чтобы не смотреть на ваш мир.

«Закрывать глаза не обязательно. Путешествие будет медленным и скучным. Предупредишь нас если почувствуешь дискомфорт или головокружение. Стартуем!» — скомандовали прото-микробы и бесцеремонно подхватили моё, пожелавшее обманываться, величество.

Всё бы ничего, только никакого самолётика из меня изображать не стали. Положили спиной на невидимые носилки и понесли в сторону ближайшего резонатора, но предварительно засунули в противоветровую капсулу. Так что, рассмотреть хоть что-нибудь из того, над чем пролетал по дороге к морю, у меня не было шансов. Хорошо, что летел головой вперёд, а не ногами. Почему так было, догадался часа три или четыре спустя, во время торжественного акварельного приземления.

То, что мой перелёт подошёл к концу, понял по листьям клёна, сквозь которые меня пропихнули и начали поворачивать лицом к цели необычного путешествия. Через прищуренные веки даже показалось, что не все остроугольные пальчатые листья уступали мне дорогу. Были и такие, которые оставались неподвижными, что не мешало мне сквозь них протискиваться. А, может быть, им сквозь меня.

Как только окончательно развернулся и открыл глаза, увидел макушки высоченных раскидистых деревьев, росших в ущельях между горами. И сами горы были покрыты сплошным зелёным ковром из старых и молодых лиственных деревьев, всевозможных кустов, папоротников и прочей травы.

Под кронами царила тень, сырость и прохлада, а в нос ударил тонкий и малоприятный запах сероводорода, который вытеснил царивший до этого аромат моря, водорослей и сырой глины.

Резонатор оказался крупным обломком скалы в форме неправильной полусферы, покоившимся на других более мелких обломках, подогнанных друг к другу и складывавшихся в фундамент с подобием входных ступеней.

Этот огромный серый валун, издали был похож на буханку подового хлеба, от которой безжалостно откромсали спереди и с левого бока лишние ломти. Потом эти ломти почти все убрали, а в переднем срезе выдолбили неглубокую квадратную нишу и просверлили дыру. Особой симметрией резонатор не отличался, но, как видно, его строители данным обстоятельством не озадачивались. Главное, чтобы исправно резонировал и отправлял или принимал почтовые отправления в виде путешествующих органических объектов.