Чтение онлайн

— Чего запирался? Порядок наводил? А помощники где? Нимфы с сатирами куда подевались? — начал я инспектировать и верховодить.

— Сегодня же технический день. Занимался Клеодорой. Подстригал, заново делал причёску… За этим занятием вы меня и застукали в прямом и переносном смысле, — промямлил вурдалак и, вроде как, начал приходить в себя. — А помощники меня редко посещают. Знают, что ненастоящий… Не настоящая пифия, поэтому и обычаи не соблюдают. Учёта моим пророчествам не ведут. Ждут чуда. Все мы ждём чуда. Быть может вы рискнёте, и попробуете себя в роли посланника Феба?

— Айда, разбудим твою девчонку. Но сначала из аквариума её достанем. Мне в этот раз нечем его разбивать, — согласился я, чтобы быстрее разделаться с проблемой, заждавшейся своего решения.

Гурмана будто подменили. Возможно, он снова прочитал меня как открытый виммельбух – книжку, в которой вместо букв только картинки для «читателей» ясельного возраста. Сначала он по привычке снова стал лже-Клеодорой, но я не стал призывать к порядку или хмуриться, чтобы выказать отношение к продолжению обмана. Тем более, кроме меня в оракуле никого из посторонних не было.

Мы, как пара завсегдатаев популярного заведения, деловито и молча проследовали за гобелены с картинами на темы древнегреческих легенд. Дверь в тайные помещения была нараспашку, поэтому я, не выказав ни благоговения, ни растерянности, направился через библиотеку со столами для писцов и архивариусов, потом в небольшой переходной коридор и далее в помещение, которое считал музеем-паноптикумом.

Благо, что все подземные помещения были освещены особыми факелами – золотыми лампадами с пучками фитилей из карпасийского льна, который похож на асбест, а потому практичен и долговечен.

Лампады держались бронзовыми руками богов, торчавшими вереницами из стен музея и всего подземного дворца. Скорее всего, свет от фитилей был не совсем обыкновенным, всё-таки мир-то вокруг мифический, возможно немного волшебства было и в освещении Паноптикона. В несгораемом масле, например, или в фотонах… То есть в самом достаточно ярком, но не раздражавшем свете.

Если переводить с древнегреческого, Паноптикон – это «пространство, в котором видно всё». И, на мой взгляд, в этом хорошо освещённом «музее» тоже всё и всем было видно и понятно, если не считать мумию девчушки лет шести, не больше.

Клеодора сидела на маленьком кубическом пуфике, со всех сторон покрытом мягкой обивкой и драпировкой из золотой узорчатой парчи. Спина у девочки была прямая, но на вид не напряженная и не скованная, будто ей даже в таком состоянии было удобно коротать вечность.

Лицо юной пифии выражало смирение и покорность, но сделанная вурдалаком причёска из светлых и непослушных локонов являла никуда не девшееся озорство и хитринку Многомудрой и Богоизбранной, внося в общую траурную картину некоторую дисгармонию.

Её огромный, на вид совершенно прозрачный, саркофаг тоже был рядом, напоминая о бренности всего сущего не только в мире людей, но и в мифическом царстве Майи.

Глазея на обстановку подземной галереи, на Клеодору, ожидавшую пробуждения, я совсем потерял из вида ворующего, от которого желал получить остальные подробности неудач с перерождением пифии.

— Эй, мистер Гурман. Вы дезертировали, или как? Куда пропали? — шутливым вопросом собрался развеять сгустившийся вокруг себя воздух, будто в подземелье набилось несметное количество эфемерных зрителей или каких-нибудь призраков, пожелавших стать свидетелями воскрешения Клеодоры.

— Не могу выдернуть из ниши Часы Жизни и Смерти, — услышал откуда-то издалека голос вурдалака, который наверняка забыл, что снова принял облик девчушки.

Не ко времени рассмеявшись этому красочно представленному и мысленно нарисованному недоразумению, я задумался о том, что трогать грешными человеческими руками данный механизм категорически запрещено.

— Убор Смирения снимите и оставьте Часы на месте! Нужно всё делать по канону, — разразился я нравоучением и ринулся в адитон, чтобы оттуда хлопнуть ладошкой по маковке взведённого механизма.

То, что ладошка со способностями к проникновению сквозь стены, так или иначе остаётся грешной человеческой конечностью, в тот момент не подумал. Осознал позднее, когда вбежал в помещение оракула и начал прикидывать в каком месте за гобеленами и на какой высоте располагалась тайная ниша.

— Сюда ориентируйтесь, — сначала еле расслышал голос вурдалака, а потом увидел его «указатель» в форме короткого прозрачного луча бледно-зелёного цвета, проткнувшего гобелен.

— Принял. Пробую повторить… Пробую, — настроился я на подвиг и примерился как сподручней сделать то, что собрался.

Благо, что вурдалакская подсказка высовывалась из намалёванного на гобелене колпачка то ли от колчана со стрелами, то ли от тубуса с картами. Сам владелец казавшегося цилиндрическим предмета мирно дремал под раскидистым деревом, на сучке которого повесил своё имущество, расписанное золотыми и тёмно-зелёными красками. Причём дремал в традиционно обнажённом виде, как и положено похожему на Амура пухлому мальчику с небольшими крылышками за спиной.

Слева от мальчишки изображалась взрослая тётка со строгим лицом. Ростом эта дама была с нарисованное дерево, и стояла не просто так. Она протягивала правую руку к тубусу-колчану, но протягивала так, что выглядело будто эта воровка указывает на колпак колчана. Левой рукой строгая мамзель прижимала к груди странный лук детского размера с болтавшейся тетивой. Кто была эта незнакомка в зелёном одеянии – Дианой или Флорой, может, просто нимфой, я разбираться не стал. Зажмурился и собрался проткнуть рукой гобелен и стену насквозь, но с первого раза данный трюк не получился.

Пришлось доставать из кармана камушек с Куома и хорошенько натирать им правую кисть, запястье и дальше до самых подмышек. Обновив влияние камушка на руку, недолго поругал себя за то, что давно не брал его и не теребил подолгу для отвлечения или развлечения. Повторил попытку и сразу проткнул рукой гобелен, стену, и, возможно, Часы Жизни и Смерти. Но ничего не почувствовал ни вездесущей рукой, ни душой, ни пустой головой.

— Так значит, да? — обиделся на расхохотавшихся зрителей моего унижения, правда, расхохотались они только в моём воображении.

Снова достал камушек из кармана, взял его кончиками пальцев «наизготовку», зажмурился и проткнул стену повыше нарисованного колпака тубуса. Потом коротким, но нерезким движением руки тюкнул камушком по предполагаемой вершине Часов с приклеившимися к ней кристаллами Хроноса-Кроноса. Почувствовал рукой, что к чему-то приложился куомской драгоценностью и сразу услышал вопль ворующего: «Есть запуск! Все кристаллы отклеились и упали в конус! Часы запустились!»

Вынув руку из стены, открыл глаза, поправил одежду, потом спрятал камушек в карман и поплёлся к ближайшему дивану, чтобы рухнуть на него вмиг обессилившим и отяжелевшим телом.