Чтение онлайн

«Причём здесь фибры памяти? Мы тебе о теле говорим. О твоих телесных осколках. То есть, ставших твоими вчера. Если фибры прикипели к месту катастрофы – потребуется что-нибудь невероятное или божественное чтобы они что-то вспомнили и ударились в поиски мамки-души.

…Так ты думал, что меня распылили вместе с телом? Это невозможно по многим причинам. А вот некоторое количество фибр, в этом ты прав, при той процедуре были потеряны. Но они знали наше место сбора. И ты его знаешь, как мир Ша-Ду-Са. Мы же… Я же подсказала», — чуть ли не обиделась на меня родная душа за несообразительность и бестолковость.

«Прости, что малограмотным оказался. Так что там с…» — хотел повторить вопрос, но душа перебила.

«С местом сбора на далёкой параллели? Оно тоже на обрыве Фортштадта, только в районе Розовой пещеры. Нашей ракушечной норы с мембраной из прото», — доложила она скороговоркой.

«Понял. Принял. Больше новостей нет?» — спросил в надежде, что и дальше можно будет общаться с душой, как с подружкой, но услышал короткое «нет».

Пришлось начинать новый рабочий день с неизвестным распорядком, таинственным регламентом и весьма загадочными, но хорошо знакомыми действующими лицами.

* * *

Завтрак прошёл, как мною и ожидалось, под приторные сантименты, которыми жонглировали и обменивались Ротарик с бабой Нюрой. А я, разумеется, внимательно их слушал и кушал завтрак, плавно переходивший в чаепитие, похожее на обед впрок, как перед дальним путешествием. Было похоже на то, что бывший атласар общался не только с хозяйкой гостиницы для инопланетян, но и успевал анализировать свой культпоход в девятый век, потому что лицо у него своим выражением не соответствовало теме их диалога.

А может, он заодно ещё и мысленно беседовал с кем-нибудь из «великих обманщиков» – астрой или миром, а то и обеими сразу. То есть с тремя дамами различной холархии-иерархии.

— Моя сестра Шурка сегодня выходная? Ждать её, или можно самому бесчинствовать и буянить? — не вытерпел я пытки деликатесами и начал действовать.

— Сегодня вторник, между прочим. Двадцать четвёртое сентября. В школе она, если ты не понял, — изволила объяснить Анна-Нюра, явно давая понять, что ещё вчера эта дата была под строгим запретом.

— А год 1974? Значит у неё день рождения через три месяца, как у меня. И младшая сестра у Шурки имеется? — поспешил закамуфлировать главный вопрос о годе нашего возвращения, который по неведомой причине сама Кармальдия пыталась утаить, чтобы для чего-то выиграть время.

— Семьдесят четвёртый. И сестра у Александры имеется, как ты говоришь. Даже пара сестёр. Младшие двойняшки – Рая и Люба, — чуть ли не проскрипела чем-то недовольная бабуся, а я едва не впал в истерику от таких, казавшихся смешными, отличий с мужскими мирами родного кластера.

— Двойняшки? — переспросил, потому что почувствовал смутное беспокойство, ведь ни двойняшек, ни близняшек в родне ни у кого не было от слова совсем, конечно, кроме бабули, но те умерли из-за последствий раскулачивания.

— Двойняшки. Не похожи друг на дружку, но родились в один день. В декабре им по три года стукнет, — продолжила объяснять баба Нюра, а я всеми фибрами почувствовал, что она врёт.

Но не сочиняет на ходу, а рассказывает заученную легенду. Будто Шуркина мамка родила двоих девочек-двойняшек. Зачем понадобилось обманывать меня в который раз за неполные сутки, я не понимал. Зато чувствовал, что не должен ни о чём расспрашивать. Пока не должен. По крайней мере, дедову жёнушку, оказавшуюся ещё той подпольщицей.

— В прошлый раз здесь дед со стриженой бородой командовал. Куда он подевался? Не помер, часом? — спросил у атлантида, улучив момент, когда хозяйка вышла из хаты.

— Во второй круг переехал – местных поднатаскать в посредничестве. Чтобы с ума не сходили от переизбытка чувств и впечатлений. Нет-нет. Здесь они не молодеют до тридцатилетнего возраста, но стареть… То есть, дряхлеть перестают. В этом вы правы. Возвращаться в Искриус не собирается, — ответил Ротарик так, будто тоже запросто читал мои мысли, как все ворующие и Дарующие, астры и миры, Протос и Эсхатос.

Я почувствовал, что кто-то из этого высшего начальства даёт мне шанс утолить своё любопытство, расспросив Ротарика о чём угодно, и он без всяких отговорок и нравоучений обо всём расскажет.

— Откуда двойняшки взялись? Одна точно… Нет, не лишняя. Но… Чувствую, что родная, но каким боком? И Анна-Нюра врать не умеет. Наплела с три короба, но не убедила, — кое-как сформулировал я первый вопрос.

— Сестра твоего отца. Старшая. Вымолили её. Из второго круга миров забрали, чтобы не погибла. Зачем тебе знать об этом? Есть такая возможность у миров с аномалиями, вот ею и воспользовались. Кто и когда – не знаю. И тебе незачем. По-моему, вся семья, о том если и знала когда-то, то сейчас благополучно забыла, — шарахнул Ротарик вестями-новостями, но я не дрогнул, потому что предчувствовал нечто похожее, и продолжил следствие.

— Что у них здесь за паника из-за меня? Куда они всё время спешат, исчезают, оговариваются? Самое интересное, как они помнят о том, что я тут катализировал? Хроноволна всё смыла, но кое-что пропустила? Как такое возможно?

— Да уж. Подшутили вы знатно. Вывернули наизнанку всё мироустройство и удалились. Ещё и пару фугасов заложили под фундамент нового уклада, — повещал кто-то голосом Ротарика или через бывшего атласара, а я понял, что попал в самое яблочко, при этом сдержался, давая собеседнику развить свою мысль, закутанную в маскирующие хитоны так, что с наскока не разберёшь где верх, а где низ.

Но в этот момент неожиданно вернулась баба Нюра, и наш разговор прервался, чтобы не смущать хозяйку. Я без всякой охоты вышел во двор обозреть окрестности и прикинуть, чем заняться в первую очередь, чем во вторую, и так далее. Наивный и доверчивый был, а скорее всего неумный, как третий сын во всех русских сказках.

Так или иначе, а всё случилось по моему прямому поручению – просьбе к коварным прото-парням доставить моё катализирующее величество на гору, где меня, возможно, давно и безуспешно ожидают, теряя остатки веры, надежды и любви.

Я-то по наивности после приветствия прото-марева, явившегося по первому зову, расшаркался и расписал пожелание, сдобрив его чрезмерно дотошными объяснениями, перемежавшимися комплиментами Всемогущим. Но эти, ещё вчера послушные, властелины галактики всё поняли так, как захотели. Или же вступили в сговор с астрой и её вероломным потомством, в результате которого я без всякого предупреждения и моральной подготовки взял старт, а точнее шмыгнул в глубокое подпространство.

Солнечное утро вместе с пресловутым антуражем и злодействующими лицами сначала замерли, потом лентами и вразнобой стекли куда-то вниз, а я оказался мчавшимся по открытому космосу, причём в неведомом мне направлении.