Чтение онлайн

Тут меня подёргали за сапог, и извернувшись, я глянул вниз. Там командир, жестом показывал, чтобы я выбрался наружу. Рядом с танком стояли двое, командир моего танка и ещё один танкист. Кстати, в овечьем полушубке, и что-то мне подсказывало, что он финский. Пули свистели над головой, мы чуть присели, уже не так активно палили, но мы в мёртвой зоне были.

– Лопарёв, что с памятью? – требовательно спросил тот незнакомый танкист. Знаков различия не вижу. Лейтенант, наверное.

– Не вернулась.

– По кому стрелял?

– По финнам. Поразил трёх пехотинцев и расчёт противотанковой пушки. Сама пушка повреждена. Хотел проверить себя, смогу стрелять или нет? Ничего не помню, а как стрелять знаю. Товарищ командир, извините, вашего звания не знаю.

– Старший лейтенант Маркелов, командир третьей роты.

– Ясно. Товарищ старший лейтенант, разрешите проверить танк командира взвода? Я смотрю патрубки теплом отдают, мотор значит работает. Ключ в нашей машине нашёл, открою, вниз скользну и перегоню сюда. Он вроде на ходу. Может экипаж жив?

– Действуйте, – подумав, кивнул тот.

Сунувшись в танк, прибрал ключ из подсумка за спинкой сиденья мехвода, я рванул по насыпи, своим следам гусениц в снегу, в сторону нужной машины, дальше упал и активно пополз в сторону танка взводного. Так до кормы, там вскочил и забравшись на корму, укрывшись за башней, под звон пуль по броне. На ощупь поднял руку, и на миг выгляну, никак в замок попасть не мог, открыл люк и резко распахнув, прыгнул в люк головой вперед. Люк звенел от попаданий пуль, ногу чуть дёрнуло, всё, защита на перезарядку ушла, всего семь процентов накопилось, но хоть несколько пуль отбило. Три, как показали данные работы амулета личной защиты на рабочем столе. Жаль люк мехвода со стороны финнов, через него не забраться было, через командирский рискнул. Вроде живые, оглушены, как отметил, так что сунул ногу, мехвода мне с его места не вытащить, выжал сцепление, врубив заднюю передачу, стронулся с места и дал газа. Так и двинул. Вот насыпь, корма стала опускаться, а нос задираться, скатившись, выбил скорость, врубил первую, и развернувшись, поехал к своему танку. Встал слева от него. Тот между нами и насыпью был. А меня уже ждали, начали помогать доставать экипаж через люк мехвода, я помогал как мог. У них кровь из ушей шла. У двоих точно. А меня снова распарило, видать температура поднялась. Надо лечиться.

– Ты ранен, – сказал ротный, когда я выбрался из танка.

Смотрел тот в ноги, вспомнив подобие удара, задрал полы шинели увидел небольшое пятно крови.

– Царапина, скользнуло.

– Давай к врачу. Танк я ремонтникам сам отгоню, глянут что с ним.

– Что с экипажем?

– Мехвод живой.

Один из стрелков, что помогали вытащить тела экипажа, и повёл меня к медикам. Зачем? Туда на санках мехвода повезли. И быстро. Тела остальных, впрочем, тоже. Мне пришлось подождать, фельдшер был занят, меня глянул мельком, обильного кровотечения нет, велел сесть на лавку, зажать ладонью и сидеть, а сам мехводом занимался, там что-то серьёзное. Тут похоже пункт первичной обработки раненых, медсанбат дивизии где-то дальше. Я же так и сидел. В землянке вполне тепло, так что даже дремать начал. Тут я сообразил, что если меня вырубит, то я могу и не очнуться, горячка она такая. Встряхнулся, вошёл мысленно в управление на рабочем столе лекарского амулета, уже девять процентов, причём именно девять, хотя показывает, что четырнадцать. Просто пять процентов это не растрачиваемый остаток, и я его не считаю. А пока, отметив убрать температуру, запустил. Почти сразу стало легче. Очаги конечно я не убрал, но протянуть пока амулет снова подзарядится, может и до полного, и излечить себя окончательно, уже успею, что радует. Так и сидел часа два, потому как раненые потоком пошли, и врачу с двумя помощниками не до меня было. Когда до меня дошла очередь, я успел ещё раз амулет использовать. Убрал проблемы с лёгкими и горлом, сбив снова температуру. Занялся мной не сам врач, а помощник, помог снять шаровары и исподнее, верхнюю форму тоже, температуру померили, градусник сунули подмышку, на живую исподнее отрывали, присохло. Врач мельком глянул и велел обработать и перевязать, там даже шить не надо. Впрочем, данные мои записали, отметив как легкораненого. Так что обработали и перевязали.

Тут и врач подошёл, проверил градусник, потом осмотрел, не выявив простуды, остаточное только, и начал опрос. Ему уже сообщили о потере памяти у меня. Просто попросил рассказать, что я чувствовал, какое состояние было, когда очнулся и что делал дальше до момента пока к ним в руки не попал. Ему даже не мешало то, что двух раненых принесли, и он с помощниками ими занимался, а потом оформлял, отправляя в медсанбат. Так что я всё и рассказал, повязку мне уже наложили, так что форму, вплоть до шинели снова надел. Я отогреться не мог. А врач оформил мне лёгкое пулевое и контузию, усиленную простудой, что вызвало потерю памяти. Тот сообщил:

– Вас могут и комиссовать. Что медицинская комиссия решит. Я вас оформляю, там уже в медсанбате решат.

Тот и стал всё оформлять. Уже закончил, когда в землянку забежал Меркулов, ротный, и резко спросил:

– Канышев, как мой боец?

– Простуда прошла, что удивительно, температуры нет, пока насморк остался. Ранение лёгкое. Беспокоит потеря памяти, но писать, считать, и вот управлять танком он не разучился. Моторная память. Оформляю запрос на медкомиссию.

– Слушай, можешь погодить? У меня вообще людей не осталось, по одному-двое на танк? Стрелков уже беру. В большинстве простуда, ранений меньше, сам знаешь. А я им хотя бы кого-то усилю.

– Ты думаешь оформление и вся подготовка это мигом? Раз и завтра медкомиссия? Нет, будут принимать решение, запрос, опрос самого бойца. Недели две он ещё в госпитале полежит, под осмотром. Так что можешь забирать, ранение лёгкое, в медсанбате можно не держать. Когда нужно, его вызовут. Или прошение на имя лечащего врача напиши, отложат комиссию. Но проходить её ему всё равно придётся. Это не шутки.

– А кто врач?

– Узнаю скажу, я ещё больничный лист оформляю.

Меркулов кивнул, и повернувшись ко мне, повелительно махнул рукой. Мы покинули пункт предварительной обработки ран и перевязки. А он так назывался, я на двери табличку видел. А вообще отлично всё идёт. Мне Райнова нужно найти, а я к батальону привязан. Тут два выхода. Пройти медкомиссию, как гражданский незаметно валить финнов, найти Райнова и в хранилище, к тому моменту надеюсь заработает. Дивизия вроде в окружение попадёт и сгинет. Держать, пока не начнут бойцы выходить, те кто вырвался, и достать его, отправив к своим. Дальше уже пусть воюет. Он же в окружении сгинул. Ну и прокачка големов, тут она пойдёт огромными темпами. Вариант второй, который похоже и осуществляется, это пока воевать, выясняя где полк, и дивизион, да даже батарея с Райновым, чтобы под присмотром держать. А когда начнётся большая буча, опять-таки его прибрать. Выйдя с остальными из окружения, достать Райнова, пусть беспамятного изображает. Дальше комиссия и воля. Я молодой боец, служить дальше желания нет, проще на гражданку как комиссованный уйти. Начнётся война с гитлеровцами, пойду, но между этими двумя войнами службы я не хочу. Наслужился по самое горло, передышка нужна. Так что какой план сработает, там видно станет. А чтобы комиссия приняла решение в мою пользу, отблагодарю врача заранее, так что кто мной будет заниматься, не одному Меркулову интересно. Мне тоже знать нужно.

Ротный всё поглядывал на меня, и сказал:

– Хочу тебя на танк вашего взводного Титова поставить, он в порядке. Пробоину уже заварили. И стрелка дам, он вроде на тракторах ездил до армии. Набираю людей. Ещё одного в заряжающие. Обучишь их.

– Не надо, мне одному легче и спокойнее.

– Даже так? Все бы так говорили, только и требуют пополнения. А людей получишь. Растёшь, командиром танка стал.

– Военная карьера меня не интересует.

– Оно и видно. Стрелки подтвердили уничтожение финнов и противотанковой пушки. В старый экипаж тебя не отправлю. Командир твой про тебя плохое говорил, мол, придумал потерю памяти, сбежать хочешь, как самострельщики. Трус под пули не полезет, чтобы боевую машину вывести в тыл. Лучше сам командуй. Ему двоих я уже нашёл.

– Хорошо.

Танк стоял недалеко, к нему и подошли. Дальше я за рычаги, а ротный на место командира, и он показывал куда. Подогнал танк к стоянке ещё четырёх машин, мой теперь пятым встал. Баки полные, вот боекомплекта нет, ремонтники вытащили, нужно вернуть. Вскоре появилось два невысоких бойца из стрелков. Иван и Степан. Так что познакомились, один на место мехвода, второй заряжающим. Путаясь в полах длинных шинелей, с будёновками, длинными винтовками, те стали помогать мне с укладкой боеприпасов. За час справились. Диски пулемётные лучше заряжать в землянке, чтобы пальцы не поморозить, пусть пока двадцать градусов было, тут рота расквартирована, из трубы дымок шёл. Там и снарядили диски. Танк я не глушил, но запер. А вообще экипаж нужен, всё же ночами машины глушат и каждые полчаса дежурный обходит и запускает двигатели, чтобы прогрелись. Если движок не запускается, поднимает экипаж. Всё это мне объясняли, учили. Маркелов назначил одного из командиров мне нянькой, тот и учил. Надо к бывшему командиру сходить, тот дальше на нарах спал, не за вещами, их уже вернули, вещмешок, потом гляну. Расспросить кто я и остальное. Даже откуда призывался и есть ли семья интересует? Ничего не знаю.

– Что происходит? – расслышал я голос за спиной, под рёв движка, что работал рядом на разных частотах. Мехвод газовал.

Полуобернувшись, я обнаружил ротного, тут же был комбат и ещё шесть командиров, двое как бы не в генеральских званиях. В папахах были. Вопрос был не праздный, те не понимали, что происходит. Сами посудите, работает двигатель танка, мехвод гоняет на разных оборотах, вслушиваясь в звуки движка, а рядом стоит другой танкист, держа руки за спиной, и стучит большими гаечными ключами друг о друга. Под высокие обороты быстрее, под медленные медленнее. В общем, полное впечатление для мехвода, что движок его машины застучал. Я тут же выпрямился, но стучать не прекратил.

– Месть! – крикнул я в ответ.

Маркелов сразу сообразил, глянул что за танк, номер его, он в курсе подоплёки дела, и кивнул, чуть улыбаясь. А вот остальные командиры, и комбат продолжали вопросительно смотреть, поэтому я и объяснил:

– Механик-водитель данной машины, проспорил мне три компота. Спорил, что я с одного выстрела на дальности километра не попаду во вражескую гаубицу. А я попал. Третий день, выигрыша нет. Пусть теперь на морозе движок перебирает.

– А если побить захочет? – усмехнувшись, спросил один из генералов.