Чтение онлайн

В общем, я прикинул, решил начать подготовку к массовому побегу, вечер, пусть ноги ныли с непривычки, но я и решил привлечь к делу кого нужно. В лагере было Сопротивление. Понятно это скрывают, немцы ищут кто в него входит, но поглядывая какие группы собираются в нашем бараке, определить кто-где, труда не составляет. Так что спустившись с нар, они у меня сверху, тут в три ряда нары, и двинул к длинным столам. Там заключённые принимают пищу. За столом сидела отдельная группа, советских командиров. Генералов не было, но полковник один имелся. Вроде командовал корпусной артиллерией на юге.

— Поговорить бы надо, товарищ полковник, — подойдя, сказал я. — С глазу на глаз.

Тот меня мельком осмотрел, дальше одним движением головы, отправил своих людей погулять, и я устроился напротив него. Тот рассматривал меня, вот для затравки и решил выдать выдуманную мной же историю.

— Я тринадцатого декабря попал в плен. За день до этого комбат сказал, что к медали меня представил и званию лейтенант. Я младшего приставку имею. Однако приказа не видел, знаки различия и документы имел на младшего лейтенанта. К своим выйду, мне как представляться? Потому что, если отправят запрос, вдруг там ответят, что лейтенант?

— Представишься как младший лейтенант, но историю с повышением опишешь, чтобы в курсе были, — коротко ответил полковник.

— Хорошо, — тут я наклонился через столешницу к нему поближе и зашептал, да так, чтобы не то что не услышали, по губам не прочитали. — Есть возможность сбежать. В больничке немец местный, заболел и умер. Успел рассказать, что участвовал в строительстве этого лагеря. В одной стене ливнесток сделали, он и сейчас там, но потом по плану, замуровали его. В полкирпича. В стене сделали так, что не видно, что там что-то есть. Пока снег очищал, я простукал. На месте ливнесток. Два метра кирпичной стены и наружу выходим. Подточить раствор, вынуть кирпичи и с другой стороны выбить ногами, и на волю. Проблема одна, это место видят с двух вышек. Ночью тоже не уйдёшь, прожектора. Остаётся ждать весны или лета. Сильный дождь, ливень, скроет побег, и прикроет от прожекторов. Я и один бы удрал, но это подло бросать своих. Однако нужно всё организовать, чтобы весь лагерь увести, за ночь, если ливень прикроет, все на той стороне окажемся и дальше бежать. Это усложнит немцам поиски, распылит силы. Разбить по группам, назначить командиров, и каждый по своему маршруту, но тут нужны штабные командиры с опытом, а это в вашей компетенции. Только одно условие, я в вашей группе бегу. Вы наверняка лучший маршрут выберете.

— Хорошо. О разговоре ни слова. Как решим, сообщу.

Я молча кивнул, и вернулся к нарам, где вскоре уснул. То, что меня заставляют бегать по трассе в новых сапогах, не страшно, амулет восстановит повреждения, а главное это отличное поле для тренировки. Я оказывается дохляк. Едва пятнадцать километров освоил за целый день. Нужно физически восстанавливаться. Другие зека по сорок километров пробегают за день. Вот так под подушку амулет зарядки, там накопитель с лекарского амулета, и спать. Вроде неплохо разговор прошёл. Что по амулетам, себя я излечил полностью, даже следа пневмонии нет. Пока всё. Можно тело к идеалу привести, но там усиленное питание требуется. Не с нашей скудной кормёжкой, где только ноги не протянешь. У меня вот сегодня физические нагрузки скаканули вверх, а размер пайка всё тот же, уже не хватало. А так, задел на будущее сделал, дальше видно будет. Что по стене, то я сам ливнесток сделаю. Там кирпич в одном месте выщерблен. Сунул руку незаметно, и убрал кирпичную палку длиной в два метра, до другой стороны, в хранилище. Потом раскрошить и избавиться. Да на той же трассе. Там обломков кирпичей хватает. Вот так «палками» убирая и сделать ливнесток под видом арки. Чтобы проползти можно было. Проблема чтобы это не засекли, и нужно вставить кирпич, я уже присмотрел подходящее место, закрыть дыру, через которую руку совать буду. В общем, планы на будущее есть. Посмотрим, как это лагерное Сопротивление поработает.

Неплохо вопрос был решён. С утра после привычного построения на плацу и перекличке, да казни двоих, за попытку побега, их повесили, из другого барака парни, нас распустили. Я всего два круга по трассе сделать успел, пар от меня так и пёр, причём довольным был. Когда сапоги выдавали на складе, мои подписаны были, я незаметно новенькие хромовые моего размера увёл с полки. Плюс рулон ткани для портянок. А отвечать кладовщик будет, он местный служащий.

В общем, меня выдернули, два конвоира из внутренней охраны. Я сразу понял, что это жу-жу неспроста. Сняли ранец со спины с песком, для утяжеления он был, и чуть не на руках отнесли к тюремному зданию, но занесли в крыло, где располагалось Гестапо. Догадка переросла в уверенность. Сдали. А знали о возможном уходе двое, я и полковник. Вот как теперь кому доверять? Меня в специальную допросную завели, руки застегнули в кандалах и цепями подняли, отчего я стоял на цыпочках. Дальше зашёл офицер, впервые вижу, звания не знаю, не разбираюсь в их чинах СС, и на немецком, что я им владею тот в курсе, стал задавать вопросы. Именно по побегу, где именно находится ливнесток. Я же молчал, мысли суматошно метались в голове. Одно стало ясно, если задержусь в лагере, мне не выжить. Я уже на заметке и меня быстро в барак к смертникам определят. Или в «тир». Осталось одно, бежать, причём немедленно, и похоже одному. Ну заключённые сами себя лишили шанса. А от полковника я такого не ожидал. Козёл он, а не полковник. Даже если кому из своих доверенных рассказал, а тот уже слил, всё равно козёл, потому что это его человек. В общем, я сразу активно закивал, показывая, как готов к сотрудничеству.

— Я могу показать герр офицер, но снаружи, там есть примета. Изнутри сложно, простукивать стены надо, и то покажет пустоту или нет, не знаю. А снаружи сразу будет видно.

Мне бы выбраться за территорию, а там разберусь, поэтому и решил такую сказочку слить. А вдруг поверит? Тот пристально изучал меня несколько секунд, у меня капли пота на висках выступили, от волнения, и кивнул, приказав конвоирам:

— Выведите его наружу. Я буду ждать.

Офицер вышел, пока конвоиры отпускали натянутые цепи, дальше снимали с рук кандалы, возвращали сапоги, те самые что я разнашивал, их сняли, босиком был на мокром бетонном полу, и вернули утеплённую лагерную полосатую куртку. В лёгкой одежде снаружи замёрзнешь. Да у меня даже шапка полосатой была. Матерчатая, с ватой внутри. Впрочем, я амулет-климата имел, мне вполне комфортно даже под ветром было. При мне два амулета, защиты и климата, пока достаточно. Вот так в сопровождении этих двух боровов, я был сопровождён к воротам, многие зека, что это видели, поглядывали нам вслед, и через двойные ворота, солдат-часовой видимо в курсе, спокойно пропустил, вышли наружу. Мы оказались за пределами лагеря. Точнее за пределами огороженного лагеря, так как те строения недалеко, рядом ещё железнодорожная станция, где паровоз пыхтел, тоже ему принадлежат. Вон то здание, это станция смерти, где смертники находятся. Ладно, не важно. Время для побега выбрано неудачное, сам это вижу, снегопада нет, ветер легкий, день, недавно утро закончилось, всё видно вокруг на многие километры. Однако будем отталкиваться от того, что вижу. Рядом окраины крупного города, я даже название знаю, Ораниенбург. Берлин южнее, километров сорок до него по прямой. Надеюсь пока я бегу к окраинам, тут метров четыреста, личная защита выдержит огонь стрелков с вышек. Шансы один на сто, я и на него уповаю. А пока сообщив между какими вышками замаскирован проход, и мы двинули туда. Часть пути по довольно глубокому снегу. Я первым шёл, в хромовых сапогах, мои зековские боты остались на месте переобувания, прокладывал тропинку, остальные за мной. Офицер замыкал. С ним ещё солдат был с карабином «Маузер» за спиной. Он лом нёс.

Да я первое подходящее место выбрал, мы подошли прямо к стене, с двух сторон нас не видно, с третьей одно здание, и окраины города. С вышек особо не смотрят, там наблюдение направлено вовнутрь, а не наружу. Поэтому, когда я указал пальцем на кусок стены из красного кирпича, то сразу начал действовать:

— Тут.

Указывая пальцем, я дождался, когда подойдут и туда посмотрят оба конвоира и солдат с офицером, всего четверо против меня, то сразу прыгнул на них. У меня едва триста пятьдесят кило наработано, сомневаюсь, что все четверо поместятся. Прикинул пока их сюда вёл. Сущие килограммы не хватит, здоровяки как на подбор. Поэтому в прыжке коснувшись боровов обеими руками, убрал их в хранилище, причём одного только наполовину, бёдра и ноги упали на снег, орошая их кровью. Перекатившись, прыгнул на двоих оставшихся, даже не успели крик поднять, так всё быстро было. Этих тоже убрал, только лом упал в снег. Дальше прижавшись к стене, действовал быстро. Доставал по одному неприятелей, сначала одного борова, без ног, и резким ударом лома размозжил ему голову. Упал как сноп. Потом второму. Дальше с солдатом также поступил. А вот офицера аккуратно вырубил прикладом карабина по затылку, и доставать старался так, чтобы те ко мне спиной были. Офицер один имел схожую со мной комплекцию. Разве что я тощий, а он плотнее. Вот и стал экстренно скидывать с себя всё, и снимать с офицера, начав с шинели. Фуражку отложил. Переоделся полностью. Переодевался присев, сугробы скрыли нас от разных взглядов. Хорошо всё село на меня, сапоги хромовые мои же, что я разнашивал, пара офицера не подошла, на размер меньше. Но я их прихватил. С солдата всё снял, обыскал все тела на ценное. Часов две пары, с одного конвоира и офицера. Офицерские себе надел. Офицера штык-ножом добил от карабина, а то он зашевелился на снегу, застонав. Присыпал тела снегом, карабин уже в хранилище, приготовлен к бою, пистолет «Вальтер» тоже там, готов к немедленному применению, кобура пуста. На животе она, как и положено, и вот по пробитой тропинке двинул обратно. Странно, но шума и тревоги не было. А так присыпал тела неплохо, там целая горка, если и найдут, то не сразу. Выйдя на автомобильную дорогу, заложив руки за спину, как будто прогуливаясь, и не спеша двинул к окраинам.

Это тоже сработало, я не привлекал внимания, вот и ушёл в улочки города. Оттуда кстати полсотни зека бежали с десятком конвоиров, видать с каких-то работ возвращались. Я отвернулся, встав на обочине, так те пробежали мимо, ломая шапки. Научили нас этому. Потом дальше. Так по улочкам погулял, выискивая взглядом как смыться в Берлин, там искать если и будут, то не скоро. Приметил лавки и магазины, вот в один и зашёл, благо у офицера солидный бумажник был. Зарплату получил, не иначе. Денег у трёх других было куда меньше, но всё же были. Общая сумма что я имел на руках, сто пятьдесят семь марок банкнотами и ещё пять марок монетами. В магазине продовольственном, зашёл изучая ассортимент, приобрёл без проблем два кирпича буханок хлеба, две банки с консервированными овощами, две банки с итальянским томатным соусом, три банки с фаршем, пачку макарон и пачку соли. Она килограмм весит. Мне это упаковали плотной бумагой и перевязали бечёвкой. После этого поспешил прочь. Да продавщица с подозрением принюхивалась. Мы зека, мы пахли, и это чувствовалось. А мне повезло увидеть, как на обочине у ресторана остановилась машина, роскошный чёрный «Мерседес», салон покинул генерал, судя по синим лампаса, от ВВС, тот подал своей даме руку, для жены молодая, любовница скорее всего, и повёл её в ресторан. Время к обеду близится, в принципе можно. Я же, подойдя к машине, открыл водительскую дверь, касанием за плечо убрав шофёра, сел на его место, двигатель работал, и включив первую скорость отъехал, а вскоре развернувшись, покатил к выезду. Там выехал на трассу до Берлина, а указатели были, и прибавил скорости, где-то километров шестьдесят в час. Неплохая машина, плавная на ходу и движок мощный, только весит за две тонны.

Я даже расслабился, уверенно управляя машиной. В управлении разобрался быстро, ещё пока по городу крутился. В пути достал амулет сканера, он неплохо показывал дорогу на два километра. Мощный да, но не по дальности, а из-за дополнительной опции поиска. Золота или драгоценных камней, например. Когда нашёл пустое место, никого в обе стороны, достал шофёра и решил вопрос с ним штык-ножом. Убивать меня учили на службе, и научили хорошо. Да и потом приходилось, пару раз по делам дяди, так что особо не вызвало это никаких чувств. Тем более это солдат вражеской армии, ещё живым не оставлял. Трофеи что были, тоже снял, кобура с пистолетом «Парабеллум». Тело скинул за обочину, привалив снегом. Едва с места успел стронутся и разогнаться, как показался встречный автобус, набитый пассажирами. Рейсовый похоже. Дальше до Берлина без проблем доехал. В баке топлива с половину будет, хватит. Пару раз посты видел, но те только покосились, и не остановили. На одной из улочек оставил машину, места глухие. Осмотрел салон, потом багажник. Он крохотный, но пару кожаных саквояжей и солдатский ранец, видимо шофёра, вмещал. Пока убрал в хранилище не осматривая. Зато в багажнике нашёл небольшой топорик, вещь нужная, и котелок на пять литров, видно, что часто пользовались, плохо отмыт, в спешке. Качок или домкрат не интересовали, сумка инструментов тоже, так что закрыл багажник. В салоне мелочёвка была, тоже не нужна, кроме тёплого пледа, видимо в дороге ноги кутают, вот так и покатил дальше. Приметив большое государственное здание, всё рядом на улице и во дворике перед ним заставлено машинами. Многие были одной модели с моей, там припарковался, протёр тряпицей всё чего касался, и заперев машину, по пути выкинув ключи, пошёл прочь. Машину в таком месте найдут не сразу. За это время я буду далеко.

Ушёл я в другой квартал, довольно далеко. Если бы не амулет климата, замёрз бы. Шинелька слабо грела, вроде март шестнадцатого, а минус пятнадцать было. Работал я сканером, искал место для ночёвки. И вообще укрытие на несколько дней. И нашёл. Многоквартирный дом с пятью подъездами. Одной стороной выходил на оживлённую улицу, другой во дворик. Вот так я прошёл в него и поднялся на третий этаж второго подъезда. Дом в пять этажей был. Замер в ожидании на лестнице. Квартира жилая, меня заинтересовала мужская одежда разных размеров в двух шкафах, включая зимнюю. Мой размер вроде был. На кухне чайник ещё горячий, хозяин или хозяйка вышла недавно. Дождусь возращения, как откроет дверь, уберу касанием в хранилище и пусть там находится, пока я живу в квартире. В Берлине я собирался задержаться, закупить что нужно, пока кач идёт и место копится, подготовлюсь к долгому пути в сторону своих. Я вообще думал летом к ним выйду, даже подумывал в концлагере до сорок третьего посидеть и там сбежать. Я может и крутой как варёные яйца, дядя про меня так говорил, но воевать особого желания не имею. Даже с амулетом личной защиты — это край как опасно. Я не юноша со взором горящим, и понимал, что такое война. Впрочем, если всё же придётся, буду воевать честно. Об этом я и размышлял, пока ожидал на лестничной площадке между этажей, чуть выше нужной мне квартиры.

Только через час хозяйка, старушка с сумкой овощей, видимо в магазин ходила, минут десять сначала лаялась с соседкой у подъезда, потом кряхтя поднялась к своей двери. На меня спускающегося та даже не взглянула, отпирая дверь, так что отправил ту в хранилище, что осталось никому не известным. Свидетелей не было. И в глазки соседних дверей не смотрели, сканер показал. Я прошёл в квартиру, заперев дверь. Дальше осматриваться не стал, что-где благодаря сканеру видел, и первым делом в ванную. Ура, горячая вода есть, так что намыливался обмылком мыла. Больше не нашёл, и хозяйской мочалкой сгрёб лагерную грязь. Обрит я был налысо. Лёгкий ёжик был, в два сантиметра подрасти успел. Поживу тут, пусть подрастёт шевелюра. Дальше видно будет. Вот так помывшись, дважды это сделал, я вытерся тщательно полотенцем, и стал обживаться в квартире. В три комнаты та была. Пока на кухне, на дровяной печи закипала вода в кастрюле на пять литров, хочу похлёбку отварить, зашёл в комнату, спальня с тремя кроватями. А на стене фотографии молодых парней. Все где они старше, в военной форме и у одного чёрная траурная полоска ленты в углу. Дети старушки, и пока один погиб. Или внуки, для той что-то они молоды слишком. Впрочем, не важно. Открывая шкафы, подобрал чистое нательное бельё, трусы и майку. Ещё два комплекта в запас в хранилище. Дальше подобрал лёгкую домашнюю одежду, в квартире было вполне тепло. Потом нашёл хороший костюм, туфли, это для лета, мой размер. Зимнюю одежду, полуботинки на шнуровке, отнёс к вешалке у выхода. Форму офицера СС собрав в узел, закинул в угол, буду уходить, приберу, и где спрячу или уничтожу.