Чтение онлайн

***

Мощный рывок вернул меня в сознание. Стараясь не трясти головой, именно ей досталось больше всего, я осмотрелся, наблюдая как опускаюсь на парашюте на тёмный лес. М-да, всё же подловили. Месяц мои бомбардировщики бесчинствуют ночами на Юго-Западном фронте, уже две недели как немцы сюда перегнали всех возможных истребителей-ночников, уходили и отбивались уверенно, а сбила нас зенитка. Детонация бомб в бомбовом отсеке моей «пешки», как я понял, защита помогла, меня просто вышвырнуло из самолёта, из того что от него осталось, но всё же не до конца прикрыла, повреждения имею. Кажется, нога правая и голова. Дальше вижу отсвет пожара. Догорают обломки «пешки», пилот и стрелок-радист явно погибли, ну а у меня шанс есть. Остальные бомбардировщики, оставшиеся без ведущего, летели дальше на цель, это несколько крупных складов за Бугом. Вчера лично выявил в дальнем ночном разведывательном вылете. Сейчас командование принял следующий по старшинству командир, мы это обговаривали, зенитки ещё хлопали им вслед, но звук моторов удалялся.

Время есть, я достал запасной накопитель, и сменил в амулете личной защиты. Уф, снова под защитой, мало ли что? Дальше лекарский достал, и проведя диагностику, стал восстанавливать голову первым делом. Перелом ноги тут не так важен. Чёрт, у меня обломок куска обшивки «пешки» в черепе торчал. Как я жив ещё? Вот так, когда комбинезон зашуршал о листву, и мне повезло не напороться ни на что, а повиснуть на стропах, купол за верхушку высокого дерева зацепился, я уже обезболил места травмы, и аккуратно выдернул железку. Ну не так и глубоко та была. Хотя кость пробита. Впрочем, это всё что успел. От рывка я потерял сознание, один вернул в него, другой снова выбил. Так что повис на стропах. Очнулся видимо не сразу, уже рассвело. Ну похоже утро, часов пять прошло. Обшарил себя, я не нашёл амулета, хотя значок на сетчатке левого глаза показал, что тот активен. Глянул на листву внизу, похоже там лежит, в двух метрах под ногами. Выронил, когда вырубило. Осмотревшись, сканнер при мне, как и защита с ночным и дальним виденьем, в двух километрах прочёсывание идёт в эту сторону, тут немцы, а сбили меня, помниться, в районе границы Львова. Между ним и Бугом нахожусь, где уже неделю как немцы хозяйничают. Они кстати и Львов тут взяли, четырнадцатого июля. Сейчас двадцать второе наступило. Не знаю, тут быстрее или нет с настоящей историей и сильно ли изменилось она из-за моих вмешательства? Главное надо валить, и поскорее.

Достав из аурного хранилища нож, начал резать стропы, особенно те, что сильно натянуты, отчего провисал на остальных ниже, зависнув в метре над землёй. Тут уже перерезал остальные, приняв землю на не травмированную ногу, заваливаясь на бок. Чуть сознание не потерял, но к счастью обошлось. Пошарив в листве, не сразу, но нашёл амулет, и оставшиеся шестьдесят процентов маны, потратил на удаление травмы, зарастил полностью кость и убрал внечерепные повреждения. Маны на лечение повреждение кожи уже не хватило. Там ещё текла сукровица. Сменив накопитель, рядом уже работал амулет зарядки, тот камень что с личной защиты, заряжал, я начал сращивать кость на ноге, мне подвижность нужна, и срочно. От немцев побегать придётся. Похоже плотно ищут. А это значит одно, купол парашюта в темноте, кто-то рассмотрел и знали, что есть спасшийся с уничтоженного самолёта. Это не очень хорошо. Это ещё не знают кого те сбили. Накопитель улетал влёт, но кость срастил на девяносто процентов. Вставил следующий накопитель, и продолжил. Закончил полностью с ногой. А я ещё активно жевал, пополняя материалом желудок, для лечения. Ну и с головой закончил. Нет, у меня хватало синяков и травм, чёрт, да моё тело сплошной синяк, но самое сложное и важное убрал, так что встал на ноги, прихватив амулет зарядки, и быстрым шагом направился прочь. В той стороне чисто, сканер показал, что солдат нет. Ну и вот пока иду, опишу что было за этот месяц. А рассказывать есть что.

Надо сказать, передали мне командование с заметным облегчением, не знали, что делать и ждали приказов сверху, хотя несколько генералов были выше по должности, но так рисковать карьерой те не хотели. Около часа я входил в курс дела, распространяя вонь горелой плоти, от меня несло. Я хоть и переоделся в форму генерала, но не мылся, врачи запретили, бинты на шее, так что попахивало от меня заметно. И кстати, на это не обращали внимания, и вообще поглядывали с заметным уважением. То, что я утром сбил пять самолётов противника, и сам горел в кабине своей машины, уже было хорошо известно. К тому же Политуправление штаба округа, в газете об этом дало статью. Так что разобравшись что происходит, от меня посыпались приказы и неповоротливая махина управления ВВС округа, начала работать. Убедившись, что всё заработало, связь с частями есть, посыпались доклады, передавались приказы, я проверил что у меня там в дивизии происходит, вот там порядок, ну и по ВЧ-связи, вышел на Москву. На Шапошникова, соединили быстро:

– Добрый день, Борис Михайлович. Генерал Шевченко беспокоит. Птухина с командования сняли, управление парализовано, я принял командование ВВС Киевского округа, пока замены нет. И верните Птухина, нормальный же командир. А то что аварийность высокая, значит, учил лётчиков. Без учёбы такого бы не было. Вон, время два часа дня, а по последним данным, авиация округа уже сбила сто тридцать шесть самолётов противника. Из них сорок восемь моя дивизия. Нанесли два удара по вражеским аэродромам. Это что-то да значит.

– Понял вас, Владимир Илларионович. Что смогу, постараюсь сделать. Пока же добро, согласен на временную замену. Командуйте. Есть какие свежие новости?

– Нет, всё штатно, истребительные части осуществляют прикрытие передовых подразделений, там похоже каша, хотя кое-где отбивают атаки противника. Я выслал три высотных разведчика, опытные лётчики на «мигах». Надеюсь скоро будут свежие данные. Да, есть личная просьба, думаю вы сможете её решить.

– Говорите, слушаю.

– У меня знакомец, в наркомате иностранных дел, и я через него сделал заказ, купить внедорожные легковые машины, раз наша промышленность никак не разродиться. Для дивизии нужны. Тот потратил деньги, деньги народные, я ничего не говорю, и приобрёл двадцать два «Доджа», новые, причём в патрульных версиях, с радиостанциями и крупнокалиберными зенитными пулемётами. Технику я уже получил, она тут в лесу укрыта, под охраной. Проблема в том, что сделка насквозь незаконная, подкупили майора британской армии и тот списал их как уничтоженные, и продал нам. Техника до сих пор носит тактические знаки британской армии, я не перекрашивал. Личный гешефт майора, это понятно, но мне как их в свою дивизию вводить? Как трофеи с немцев? А тут стал временным исполняющим обязанности командующего, и понял. Эти машины отличное средство для наших постов наблюдения на передовой. И рации, и мобильность, и пулемёты, отбиться от противника. Я желаю пяток передать своей дивизии. Остальные именно постам наблюдения. Вот и хочу попросить вашего разрешения этого сделать. Чтобы мне потом по шее не надавали за такую аферу. А это афера, глупо отрицать очевидное. Деньги народные, так и машины в армию идут. Мы же тоже народ.

– Да, я вас понял, Владимир Илларионович. По «Доджам» пока ничего не скажу. Нужно поинтересоваться у профильных специалистов, вечером с вами свяжусь, там всё и решим. Пока же командуйте дальше. Любая важная информация, немедленно доклад к нам.

– Полные сводки вечерами так и так будем отправлять. Однако если что важное, сразу сообщим.

– Отлично. Кстати, поздравляю с пятью сбитыми за один вылет.

– И вы уже знаете?
– вздохнул я.
– Спасибо.

– Знаем. Отбой.

На этом мы наше общение и прекратили. Ну а дальше я управлял войсками ВВС округа. Вечером маршал связался со мной лично. Велел передать две машины майор Круглову, завтра прибудет ко мне, насчёт остальных получил добро, можно перекашивать и использовать. Ввести в штат подразделений. Да, посоветовал ему, если будут англичане из посольства возбухать, скажите им что машины взяты у немцев в приграничных боях, а те трофеями в Африке. Так что я вызвал начальника штаба своей дивизии, приказ письменный уже есть, и шесть «Доджей» передал своей дивизии. Пять, это командирам полков, чтобы всегда на связи были, и шестая в штаб дивизии. Для меня, чтобы я на связи был, но ездить и дальше стану на своей «эмке», на «Додже» охрана и мой связист. Остальные четырнадцать оформили, их сразу начали перекрашивать и наносить тактические знаки ВВС РККА, а там набрав радистов, бойцов в охрану и командиров, передали постам ВНОС. И надо сказать, не пожалели, перехват вражеских самолётов стал осуществляться проще и легче, это заметили. Правда, за месяц боёв уже шесть машин потеряли, в основном от ударов авиации, тем более внедорожники примелькались в наших войсках у передовой, и командиры требовали себе такие же. Генералы особенно. Есть, раз лётчики пользуются. А командовал я до первого июля, без нареканий, даже благодарности шли от войск. Кстати, из штаба фронта, что переформировали из округа, приказали передать в войска авиадивизии. Моя теперь поддерживает напрямую, Пятнадцатый механизированный корпус генерала Карпезо. Представители штаба дивизии уже там, взаимодействие наладили. А передал я управление ВВС округа, генерал-лейтенанту Астахову, что за два часа принял всё, и отбыл в дивизию. О как я рад был.

А я неделю не спал, усталость снимал амулетом лекарским, потому как днём управляю авиацией и ночью провожу разведку, кстати, разведданные добытые мной, очень ценились, и навожу свои бомбардировочные части. Потери немцы несли тяжёлые. А тут Ермак дивизией днём управляет, я выспался наконец, а ночью веду разведку, и бомблю крупные скопления противника. Ковровые бомбардировки, иногда сразу три полка использовал. Обычно по два вылета за ночь. Немцы если не выли, то сильно злы на нас были. То-то ловили меня так с прочёсыванием, им нужен пленный из тех, что совершает такие налёты. О да, за месяц потерь мы не понесли. Кроме аварий при ночных посадках. Да и было это всего три раза. И так всё длилось до вот этой ночи, пока мой самолёт не уничтожили. Золотое попадание.

– Это ещё кто?
– остановившись, я прислушался, но сканер уже показал точно, что над лесом летал немецкий самолёт-разведчик, да «Шторьх», и купол моего парашюта, бросил как есть, там уже заметили.

Сейчас воздушный наблюдатель стал наворачивать круги, так что выбежав на полянку, я достал последний «Додж», тот самый, что с патрульными взял, привёл пулемёт к готовности, и как самолёт показался, срезал его кроткой очередью, разбив кабину. Тот и рухнул в лес. Будет он тут ещё летать. Да, эту машину я нашим не передавал. Оставил себе в запас. Всё патроны к пулемётам передал, а его нет. Так что пополнив боезапас, тут под скамейками были ленты, я направился дальше. Понятно, что я не всё описал, поэтому пока иду к озеру, закончу начатое. Для начала за тот бой с пятью сбитыми, меня наградили орденом «Боевого Красного Знамени». Через неделю, как раз сдал командование, летал в Москву. В Кремле получил, Ирина присутствовала, жаль сразу обратно, задержаться не дали. Да и моих лётчиков тоже осыпали наградами. Чёрт, да двое моих лётчиков уже Героев по сбитым получили, у одного уже семнадцать, а у другого тринадцать. Ещё трое лётчиков посмертно, за проявленное геройство. Наградами осыпали и бомбардировочных полков лётчиков. И истребительных. Дело делаем. Я пока командующим был, начал формировать службу АСС и по другим частям, Астахов, не стал менять, тем более служба нужная, даже поддержал. И да, ко мне бравые парни из АСС не прилетят, наверняка списали как погибшего. Так вот, сам я воевал, и воевал хорошо, благодарности часто получал. В газетах про меня только и писали, про моих лётчиков. Ещё трижды по заявкам Генштаба на «СБ», у него дальность выше, облетал передовую от Чёрного моря, до Балтики. Дозаправку делал на наших фронтовых аэродромах. Это чтобы те владели свежей информацией, её сразу в Москву, и такая разведка ценилась. Ну и для штаба фронта каждый день свежая разведывательная информация. Я поэтому не всегда водил полки в бой, там командиры полков по разведанной мной информации сами водили, скидывали осветительную бомбу и дальше бомбили. Тоже в опыт. За месяц, все три полка получили изрядный боевой опыт ночных бомбардировок. Да всё, мы столько летаем, у меня запасы топлива к концу подошли, пятьдесят тонн НЗ, и всё.

А сколько я отбивался от попыток забрать у меня полки и выдать другие, сильно потрёпанные? И горжусь тем, что смог это сделать. Все пять полков, с которыми начал войну, до сих пор в моей дивизии. Поэтому я и торопился к озеру, достану «Каталину» и свяжусь с нашими. Там рация мощнее, по сравнению с «Доджем». Могу не докричаться, дальность великовата. Нужно сообщить, что я жив, и вызвать бойцов АСС, для вывоза, иначе мою дивизию, в которую я столько сил вложил, раздёргают по частям. Это факт. Да, ещё скажу, что никуда я не летал, в Белоруссию тоже. Да мне охрану прислали из Москвы, и та постоянно при мне. Кроме вот таких вылетов. А была попытка нападения диверсантов на штаб ВВС, это было двадцать седьмого июня, я ещё командовал, вот и озаботились. Шапошников приказал. Да и не нужны нам самолёты пока, своими силами справлялись, хотя все запасы, в основном в истребительной технике, уже ввёл в дело. Сейчас бы рванул за добычей, но чую дивизии без меня хана. Итак ворчат, что три бомбардировочных полка только ночами летают, днём не задействуют, а надо. Ничего, от нас немцы несут огромные потери, это уже и наши признают. А там где мы наносим удары, скидывают одного-двух бойцов АСС, те или собирают информацию, или берут пленного. Особенно через два-три дня, когда немцы, а бывало и румыны, сами подсчитают потери. Вызывают самолёт, и доставляют пленного в штаб дивизии. А это уже источники информации. У меня два командира полка к Героям представлены. Как и ещё два десятка лётчиков. Там такие потери немцы несут, и есть подтверждение этому, живые источники информации. Правда, звание или наград, я больше не получал. Не знаю почему. Сейчас бы в Белоруссию рвануть, набрать там добра нужного, есть куда убирать, но из-за беспокойства о своих полках, и желаю вернуться побыстрее.