Чтение онлайн

Ранее ректор представил меня, да и большинство и так знало из газет. Кстати, акустика в зале отличная, я чуть повышал голос, но не более. Меня слышали все, в зале стояла тишина.

– Что ж, не будем тянуть с вступлением, начнём нашу лекцию. Штурмовая авиация, или бомбардировочная, обсудим под конец лекции, и начнём с злободневной сейчас темы, истребительные части. Да, данный момент, у нас это больной вопрос. Как не крути, но мы потеряли контроль неба. Сначала немцы захватили небо на севере, потом на юге и недавно окончательно передали инициативу в руки вражеской авиации в центре, в западной части. Если недавно могли поднять бомбардировщики, даже под прикрытием истребителей, то сейчас стаи «мессеров» налетают, и как пираньи вырывают куски, оттесняя истребители прикрытия. Бывает, из наших из того вылета никто не возвращается. По сути девяносто процентов нашей авиации мы потеряли, из чего мы можем сделать вывод, что окончательно передали инициативу в руки противника. Однако и потери немцев тяжелы, и они пока не могут их восстановить. В Люфтваффе всё держится на профессионализме лётчиков, а не на количестве, и мы этих профессионалов немало проредили. А новых готовить, нужно время. Очень большой ценой немцы взяли контроль над небом, и по сути сейчас как колосс на глиняных ногах, подкинуть резервы, удар, и посыпятся. Впрочем, небо просто так они нам не отдадут. Сейчас же поговорим о наших истребителях. У нас есть устаревшие для современной войны истребители «И-шестнадцать», и три типа новейших машины, «Як-один», «ЛаГГ-три», и «Миг-три». Почему мы, имея солидное количество этих истребителей, замечу, что в два раза превышающие таково у противника, отдали небо, позволяя теперь им бомбить и штурмовать наши войска? Причина, конечно же в неправильной организации службы управления, тактики и использования машин. Всего три причины, отчего всё и рухнуло. Если проще, современные уставы и нормативы ВВС, это мусор, которым можно печи топить. Ни на что больше они не годятся. Горько это осознавать, но это так. Возьмём для примера мою дивизию, коей я командовал. Бывшую теперь дивизию, что недавно стала первой в ВВС, получившая звание гвардейская. Причина проста, я просто выкинул все эти нормативы, и воевал так как сам видел, правильно и толково, и учил своих командиров воевать правильно. Результат на лицо.

Взяв с подставки стакан с водой, сделал пару глотков, промочить горло, и продолжил.

– Конечно, так не все могут поступить, это мне на карьеру наплевать, после войны планирую подать в отставку, поэтому и теряют полки. Они стачиваются в ноль. Вот и обсудим причины почему это происходит. Про бестолковость, отправлять туда, где нет немцев, бессмысленно рубить винтами воздух, говорить не буду, вы итак знаете. Везде, хоть наземные силы, хоть воздушные, самым главным является разведка, вот по ним и работают. У меня в дивизии разведка была на высоте. Вернёмся к истребителям. Да, «И-шестнадцать» устаревшие машины, однако высокоманёвренные, и если не играть по правилам немецких лётчиков, на что идут многие из наших пилотов, то бой может идти на равных. Если же следом за немцами на вертикаль, где немцы сильны, то горят наши «ишачки» только так. Вернёмся к моей бывшей дивизии. У меня было два полка, что имели как раз «ишачки» в составе. Так я вдалбливал лётчикам, сначала командирам, потом простым пилотам, не сметь на вертикаль. Немцы туда уходят, и плевать, отходите, перестраивайтесь, и ждите их атаки. Уходят, отлично, задача выполнена, повезло кого сбить, хорошо. Нет, главное оттянули внимание на себя. Почему потери в этих полках низкие, хотя там как и в других частях много зелёных лётчиков было, сержанты, недавно из училища. Для начала, ещё до войны, я приказал сформировать звенья из четырёх самолётов, летать парами. И лётчики успели освоить это, что здорово подняло управление частей в бою. В одном из полков была сформирована, за счёт четвёртой эскадрильи, отдельная, асов. Задачи ей не ставили, только свободная охота, куда я собрал лучших лётчиков, выдав им сначала шесть «Миг-3», потом добыв ещё, доведя до тринадцати. Последняя машина досталась мне. Может кто помнит, мой бой, за один вылет в первый день войны, сбил пятерых, бомбардировщик и четыре «мессера». Правда и сам горел, прыгал с парашютом. Так вот, у лётчиков был строгий приказ. В маневренный бой не ввязываться, бить противника с высоты, набрав скорость, и сразу уходить вверх, искать нового. Как качели. Сбил не сбил, тактика такая. В бои на малых и средних высотах не ввязываться, на больших высотах, на усмотрение командира. И мои «ишачки» выступали приманкой, «миги» наверху, когда начинается свалка боя, парни следят, и если «мессер» вывалился или вышел, сев на хвост нашему «ишачку», атакуют сверху парами и сбивают. Мой командир эскадрильи Евсеев, недавно получивший майора, ставший дважды Героем Советского Союза и имеющий на своём счету тридцать семь сбитых, прямое доказательство этому. Рабочая тактика, рабочая. И он там не один такой, кто больше тридцати сбил. Но применяется такая тактика только в моей дивизии, потому как не по уставу и не по нормативу. Теперь по новейшим самолётам, хочу объяснить по пальцам, в чём с ними дело, и почему их так ругают командиры. Кстати, правильно товарищ Сталин обиделся, когда ему сказали, что лётчиков заставляют летать на гробах. По делу обиделся. Вернёмся к довоенной поре. Наше командование постановило инженерам от авиации, построить три типа самолётов. Для боя на малых высотах, для средних и для больших высот. Конкурсы выиграли, как вы знаете, «Як-один» для малых высот, «ЛаГГ-три» для средних, и «Миги», для больших. Наши инженеры, и промышленность справилась с поставленной задачей блестяще, красавцы, молодцы, по-другому и не скажешь. Они молодцы, факт, самолёты хорошие. Но ведь их нужно уметь применять. В бою на малых высотах от «мига» или «ЛаГГа» никакого толка нет, они на это не рассчитаны. Даже в руках опытных лётчиков. Однако, если у командиров соединений под рукой ничего нет, пяток «мигов», то они и посылают в бой, что есть. Их сбивают, горят на земле, вот этот командир и кричит в отчаянье, там погибли его лучшие лётчики, что их заставляют воевать на гробах. Виноваты они тут? Сложно сказать, я думаю нет, всё это стечение обстоятельств…

– Можно спросить?
– прервали меня из зала, один из тех, кто в костюме.

– Вопросы ожидались в конце лекции, но пожалуйста, спрашивайте.

Стоит сказать, что в стороне, где виднелись балконы, за шторами одного, сидел на стуле сам Сталин. Его было не видно, один, только охрана рядом, и он внимательно слушал. Видимо это тема по авиации его тоже очень интересовала. Меня же слегка удивило его появление. Сканер показал, с самого начала присутствовал. Я отметил это, но саму лекцию не изменил, просто подавал так чтобы меня хорошо понимали. Тут же разрешил задать вопрос, и услышал его:

– Так в чём причина потерь?

– По современным истребителям?

– Да.

– Я как раз к этому подходил, но поясню. В ошибке определения важности значений. Если проще, наше командование делало ставку на «ЛаГГи» и «миги», предполагая, что бои будут на средних и больших высотах. А надо было на «яки». Основной массив боёв с немцами идёт на малых и сверхмалых высотах, где лучше всего «яки», ну и вполне тянут «ишачки». «Миги» вообще стоило бы убрать с передовой, это чисто истребитель ПВО, да его и создавали именно для ПВО, они должны крупные города от налётов охранять. Думаете создавая эскадрилью охотников я бы вооружил их «мигами»? Всё по бедности, что дают, тем и вооружал. Идеально для охотников идёт «ЛаГГ», со средними высотами. Ещё до начала войны я пытался подкупить нужных людей, обменять «миги» на «ЛаГГи», но там такие цены загнули, плюнул и на «мигах» вот воюю. В идеале, как должно быть. «Яки», самый массовый по выпуску истребитель, основной царь воздушного боя, фронтовая авиация с аэродромами на передовой. Не дальше тридцати километров от передовой. Именно на них вся тяжесть воздушных боёв, прикрытие наших войск, сопровождение штурмовиков, и перехват самолётов противника. «ЛаГГи» же желательно использовать для сопровождения наших бомбардировщиков, и для перехвата вражеских. Аэродромы в тылу на шестьдесят и сто километров. Ну а «миги» как ПВО. Только это сказка ничего с реальностью не имеющая. Из-за острой нехватки самолётов, всё что есть, с заводов сразу отправляют на фронт, и те сгорая, быстро исчезают в горниле войны. Применять их ведь тоже уметь надо. Там где умеют, они долго воюют. Думаю, на этом по истребителям закончим, три причины таких потерь, неправильно применяемое управление, неправильно применяемая тактика и неправильный устав. Есть вопросы?

А вопросы были, почти полчаса потратил, отвечая на них, пока наконец шум обсуждения не превысил пределы и ректор Академии не призвал к тишине. Так что я снова взял слово.

– Что ж, пора перейти к штурмовой авиации, царице переднего края. Из штурмовиков у нас пока один тип самолётов, «Ил-второй». Машина откровенно удачная, но с сильными недостатками. Нет стрелка, что защищает заднюю полусферу. Знаете, в первоначальном виде, у прототипа, место стрелка было, но кто-то приказал убрать. Вроде как облегчить машину. Хотелось бы узнать кто это сделал, выдернуть ему руки, и пришить к заднице. Потому как руки у него точно из неё растут. Чтобы соответствовал своей природе. Ладно, закончим с шутками, и вернёмся к штурмовикам. У меня всего десять «Ил-два» было в дивизии, и я сформировал отдельную эскадрилью, пришлось выделить шесть «ишачков», чисто для их сопровождения и прикрытия. И надо сказать, новая тактика применения и этих машин себя оправдала. Штурмовка артиллерийских батарей, колонн противника. Работа по переднему краю, и везде «илы» показали себя с отличной стороны. Однако, как не крути, десяти машин мало. В полках истребителей у меня были «Чайки», почти три десятка, машины устаревшие, но для штурмовки наземных сил, вполне годящиеся. Их вооружали мелкими бомбами и на направляющих подвешивали эрэсы. Правило применения, введённые в закон, в этих эскадрильях, только одно. Работать на малых высотах, и всегда только один заход, даже если остались цели. Это не «илы» с их бронёй, сбиваются легко даже стрелковым оружием. Дело в том, что работали они в основном по колоннам противника, боевым или обеспечения, а такие колонны хорошо защищены зенитками. Второй раз атаковать они просто не дадут. Поэтому «Чайки» уходили на дополнительные цели, отрабатывали там одним заходом, и пустые возвращались на базы, что и позволяло им продержаться долго. Сейчас из трёх эскадрилий существует одна, машины в неё свели, да и осталось их там меньше десятка. Но опыт лётчики получили огромный. Как видите, у штурмовиков своя специфика применения. Теперь по бомбардировочной авиации. Использовать её днём при господстве противника во воздухе, не просто нельзя, это преступно, поэтому те части что остались, желательно переформировать в ночные полки. Днём разведчик на скоростном истребителе ищет цели, ночью их отрабатывают бомбами. Так и никак иначе. Тогда эффект от их действия будет значимым. Пока нашего полного господства не будет, использование бомбардировочных частей, это бесполезная трата ресурсов. И прежде чем перейдём к вопросам, объясню концепцию применения авиации, на данном этапе с большими у нас потерями. Для начала наличные фронта, слишком большая масса войск, их нужно раздробить, на три-четыре фронта. Например, отказаться от корпусов, три-четыре дивизии, две-три стрелковых, и танковая, и вот армия. Пять-шесть армий, общевойсковые и танковая. Фронт готов, с названием по месту базирования. Такими фронтами легче управлять, и реагировать на внештатные ситуации. Далее, отказаться от ВВС фронта, а сформировать воздушные армии, номерные понятно, где сосредоточить не смешанные дивизии, а по типу самолётов. Истребительные, штурмовые и остальные. Отдельные разведывательные эскадрильи или транспортные. А если оставлять смешанные, то по типу, бомбардировщики плюс истребители, или штурмовики плюс истребители, чтобы командиры могли их задействовать для прикрытия. Потому что истребителей не допросишься, а тут свои. Обязательно вывести авиацию из подчинения армии, они не умеют применять её, и не хотят учиться. Первые месяцы войны это наглядно доказали. Нужно создать отдельный род войск. Армии придавать фронтам, дальше армейские командиры дают цели, и командиры воздушных армий, сами готовят операции, определяя какие потребуются силы, и выполняют. В принципе, это всё. Что по моему решению, что смешанные дивизии нам не нужны. Скажу так, на своём опыте убедился, что при грамотном управлении смешанные дивизии как раз очень неплохо можно использовать против противника. На начальном этапе войны многие командиры дивизий это тоже поняли. Хотя может и не все. Дальше ожидается долгая война, и если сформируют воздушные армии, а всё к этому идёт, скорее всего в следующем году, то там смешанные дивизии уже не потребуются. Будут только мешать. Сейчас же они нужны, потому что дивизии передали войскам, и чтобы выполнять заявки нужны разные типы самолётов. Моя дивизия поддерживала механизированный корпус, и хорошо это делала. Комкор часто благодарил. Война будет долгой, кровавой, с большими потерями. Но мы победим, в этом сомневаться не приходиться. Взять меня, я имею уникальный дар, в следствии автоаварии, хорошо вижу в темноте, немцы думают, что советский самолёт, пролетающий ночью, ничего не засёк, а я лично летая над ними, наносил на карту все свежие данные по продвижениям войск противника, и не только искал цели для своих ночных бомбардировочных полков, но и передавал свежую информацию в штаб фронта, где с нею работали, что улучшало управление войсками и позволяло отбивать атаки. Взять для примера попытку немцев создать котёл, ударив в середине июля на стыке Южного и Юго-Западного фронтов, моя дивизия, как самое боеспособное подразделение, принимало участие в тех боях. Как вы знаете, Юго-Западный фронт дугой уходит в сторону противника. Немцы желают его срезать. Ударят в районе Рославля и из-под Умани. Однако, чтобы захлопнуть такой большой котёл, на что у них силы и возможности есть, нужно создать котёл, куда попадёт масса войск Южного и Юго-Западного фронтов. Именно что под Уманью. Уманский котёл. Силы те задействовали немалые, но мы отбились. Представьте себе ночь, пехотный полк Вермахта на полевой стоянке, спят под открытым небом или в палатках. Обычно состав в три тысячи человек в полку. И ковровая бомбардировка полка «СБ», где чуть больше пятидесяти машин. Тысячи мелких бомб в полсотни килограмм. Точно, в линию, оставив на месте полка фарш? Представили? А я, всё видя, сам наводил этот полк на такие заманчивые цели. В полной темноте. И полк успевал за ночь сделать по два вылета. Именно по пехоте. Ещё у меня было два полка «Су-два», лёгкие бомбардировщики, неплохие в своем классе, я их тоже лично водил, но по ближним тылам противника, что стоял против механизированного корпуса, который мы поддерживали. Уничтожали артиллерийские батареи, тылы, стоянки бронемашин, или грузовых, склады и штабы. Даже работали по эшелонам на железной дороге. Для этого даже была выделена отдельная эскадрилья «сушек». Немцы почти на пятьдесят километров продвинулись, вскрывая нашу оборону, именно поддержка авиации тогда помогла сдержать натиск, и противник понёс просто огромные потери, потеряв все подвижные части. Именно по ним мы и били, а без них прорыв в глубину невозможен. Это и остановило их. Однако противник от своих планов не отказался, перебрасывает резервы, думаю скоро вы услышите и про Уманский котёл и то как попал, вместе с Киевом, в котёл весь Юго-Западный фронт. Сил у них для этого хватит. А теперь готов ответить на вопросы. Кто первый?

Почти час отвечал на вопросы. Сталин уже ушёл. Потом посиделки в кабинете ректора, застолье небольшое было, и меня отвезли в мою темницу. В смысле, в больницу.

Следующее девять дней про меня как будто забыли власти. Ну то что с лекцией я как в колодец аукнул, понимал заранее. Уже имел опыт такой. Нет, про лекцию говорили часто, двое из моих соседей по палатам оказывается присутствовали в Академии, мы часто обсуждали сами самолёты, применение и взаимодействие с войсками, что зачастую хромало. Хоть так развеивал скуку. Зато спортом стал активнее заниматься. По тропинкам каждый день пробегал порядка десяти километров, лёгкие и сердечную мышцу прокачивая. Уже с гирей играл, у Шевченко крепкая фигура, тот невысокий, вот и подтягивал себя. Заодно лекарским амулетом помогая, повысив свои физические возможности. Да и вообще тело отлично подлечил, зубы восстановил, неплохо вышло. А пятнадцатого августа, наконец, пройдя врачебную комиссию и был выпущен на волю, с приказом явится в Кремль. Через час Сталин принял меня. Мы почти полчаса общались, тот долго выспрашивал подробности как шли бои по отражению атак прорывающихся войск противника. Те что котёл хотели нам устроить под Уманью. Описывал. И да я уже в курсе что там задница, прорвались в этот раз, хотя и с потерями. Ну а тут, мне и выдали приказ, назначили меня командующим ВВС Ленинградского фронта. Этот фронт, как и его ВВС, были образованы два дня назад путём разделения Северного фронта на два, Карельского и Ленинградского.

Я изучил какие соединения теперь в моём подчинении. В Генштаб заехал, там всю информацию и выдали, включая где те сосредоточены и какие самолёты имеют. Да сколько. Было два истребительных полка, один штурмовой, передали из ВВС 23-й армии. Потом Седьмой авиационный корпус ПВО, в котором одиннадцать полков. Две истребительных дивизии и одна смешанная. То есть, всего самолётов едва за двести. Фронтовые полки по сути пустые. Меньше десяти самолётов, латанных-перелатанных. В основном машины сохранили полки ПВО, и похоже уже их используют для помощи фронтовой авиации у Пскова, где идут бои. В штурмовом полку всего восемь «Ил-2» на ходу, и четыре в ремонте. В смешанной дивизии был свой штурмовой полк, там всего шесть «илов». Все в стадии ремонта, запчастей нет. Полк не боеспособен. Плюс три бомбардировочных, где на всех тридцать одна машина, и истребительный, где всего двенадцать истребителей, из которых летают восемь. М-да, жалкие остатки. Жаркие летние бои. Есть ещё авиация у моряков, но на неё можно не рассчитывать, у тех свои задачи. Хорошо я запасы сделал и никому не передал, буду доводить свои подразделения до штата. Ещё я хотел свою бывшую дивизию выдернуть к себе под Ленинград, даже оставив всю технику, только личный состав, поговорил с штабными, с Шапошниковым, тут он мог решить вопрос, но получил отворот поворот, воюй с теми силами, что уже получил и не вякай. Так что отправил через секретную службу сообщение, что прибуду через два дня. Да, с момента образования фронта, командующего авиацией там не было, я первым заступаю на место.

Дальше посетил квартиру, попрощался с детьми и Ириной, пять тысяч рублей выдал на непредвиденные расходы, немного продуктов в запас. На полгода не экономя им хватит. Тропическими фруктами поделился, вообще я ими уже кормил детей, знают, что такое, и на своей «эмке» покинул столицу, вскоре заправил, обслужил новую для меня машину, и взлетел с полевой дороги на «ЛаГГ-3». А у него дальность тысячу сто километров, мне точно хватит. Машина первой серии. Вооружена машина тремя крупнокалиберными пулемётами. Причём, у одного ствол через мотор проходил, и два пулемёта винтовочного калибра. Так что один в моторе и четыре в крыльях. Машина оказалась своенравной, но пока добирался до базы А дивизии, освоил. Штаб дивизии отошёл от Тернополя, перебазировались, немцы наступали, на передовой хаос, танковые клинья уже километров на двести углубились в наши тылы, я и собирался найти всех нужных мне на Базе. А узнаю где они. Встретили неплохо, с интересом изучая машину, для них не новую. Наши эвакуаторы подбитой техники, однажды эвакуировали такой самолёт, подбитый, в поле нашли, на базу, отремонтировали тут, и потом на нём летал один из командиров полков, так что машина знакома, но только с этой стороны. Главное меня дозаправили, сообщили в штаб дивизии, что я вылетаю, координаты её дали, и через час уже обнимался со своими бывшими подчинёнными. Дистанцию не держал. В общем, хорошо пообщались. Скрывать куда меня назначили не стал. Ну и велел построить бойцов Андреева. Смурной Ермак, он в курсе что я его грабить буду, построил бойцов АСС. К сожалению, за прошедшее время двух бойцов потеряли, из тех, что со мной у Минска были. Однако наградные оформлены, я дал нужное количество орденов и медалей, и штабные работники всё написали как надо. Так что за то дело, всё же награды нашли героев. Андреев второй орден «Красной Звезды» получил. Командир транспортника и его штурман тоже, а стрелок медаль. Многие бойцы медали получили. Так что распустил строй довольных бойцов.

Андрееву я уже шепнул чтобы собирались, отбирал кого возьмёт. Экипаж «ПС» точно брал, они потеряли машину, сбили два «охотника». В общем, я брал двух штабных командиров, двух опытных лётчиков-штурмовиков, один на «илах» летал, второй на «чайках», оба капитаны. Старлея из эскадрильи охотников. У него больше двадцати сбитых, Герой, у меня в соединении станет комэском, тут он звеном командовал. Мне его рекомендовали, грамотный тактик. Двух командиров бомбардировщиков. Всем обещал повышение. Двух неплохих инженеров, связиста опытного. В общем, почти два десятка командиров, и два десятка простых бойцов. Из людей Андреева последние. А Ермака я подкупил. Выдал ему десять «Миг-1» для охотников, пусть осваивают. Что дальше, документы о переводе оформлялись. Астахов не стал возражать, я посетил его штаб, так что на поездах, на Ленинград мои люди отправились, а я на «ЛаГГе». И успел вовремя, был представлен командующему фронтом, им стал генерал-лейтенант Попов. Вроде нормальный генерал, хорошо пообщались. Был представлен управлению штаба авиасоединения, и дальше начал посещать подразделения, от тылов, до боевых частей. За двое суток я понял, что подразделения вымотаны и им нужен банальный отдых. Один из командиров полков, штурмового, делал вид что все самолёты в ремонте, давая так людям отдыхать. Поругал конечно, но кар не было.

Дальше пошла работа. Всех своих людей я стал вводить в разные подразделения, чтобы поделились своим опытом, данные дал, оформляют. Через четверо суток те прибыли, и сразу были оформлены по тем местам, что я указал, пятеро заместителями командиров полков по строевой. Один в мой штаб. Я вывел в тыл один штурмовой полк, прямого подчинения, не из смешанной дивизии, один истребительный, тоже прямого подчинения, один бомбардировочный, и один полк ПВО. Всю технику те передали другим полкам, и вот стали получать новое вооружение. Фронтовому истребительному полку я выдал тридцать восемь «яков», для трёх эскадрилий по двенадцать штук. И два в управление штаба полка. И лётчики, что ранее летали на «ишачках», начали их осваивать, а техники собирать и сразу ремонтировать. Машины с откровенно плохой сборкой пришли, переделывали напильником. Полку ПВО ушли все наличные «Миг-1», так что там тоже освоение шло, получали пополнение. Бомбардировочному полку, что я вывел из состава смешанной авиадивизии и подчинил напрямую своему штабу, отдал все «СБ». Из этого подразделения формировали ночной полк. Я планировал бомбить Финляндию, немецкие тылы ночами, мне этот полк позарез нужен. А штурмовому все «илы». Причём четвёртою эскадрилью в полку сформировал истребительную, выдав двенадцать пушечных «ишачков», чтобы не клянчили в других полках. Собственное прикрытие. И да, я мог так всё делать. Как раз до штата всё и доводил. Вот все четыре полка были на отдыхе, осваивали технику, пополнялись. Остальные воевали.

Тут всё по старой схеме, летали тройками, службы АСС даже в зачаточном состоянии нет. Я много приказов писал, создать службу, возглавил её майор Андреев, он уже мотался по частям, по разведбатам, подбирал людей. Ему нужно роту головорезов сформировать, служба прямого подчинения моего штаба. Я сформировал транспортную эскадрилью, куда передал два «ПС-84», один неисправной, но его вернули в строй, один «Юнкерс-52», два «Шторьха» и три «У-2». Также гидросамолёт «Каталина», его перекрасили и оформили. Решил отдать. Мы летать будем в Финляндию, часто над водами залива. Гидросамолёт, свой, обязательно должен быть, для спасения с вод сбитых лётчиков. Все машины уже ввели в штат. Оба советских транспортника выполняли полёты на Москву по заявкам штаба фронта, остальные введенье службы АСС. Это ещё не всё, много нововведений было. Приказ летать звеньями в четыре самолёта, разбившись на пары, тактические приёмы, всё это внедряли в истребительную авиацию быстрыми темпами, сразу испытывая на практике. Дело пошло. Передал все оставшиеся «ишачки» для пополнения одной из истребительных дивизий. Она против немцев в районе Пскова воюет. Сформировал разведывательную эскадрилью, куда ввели в штат шесть «Юнкерс-86» и пять «Р-5», правда два «Юнкерса» приказали отдать, приказ из Москвы шёл. Я их послал, надо, у немцев берите. Там позвонил Шапошников, и вежливо попросил уступить машину. Ладно, забрали одну. Так вот два, имея мощную фотоаппаратуру, специалистов нашли, летали и делали снимки передовой, тылов. Даже стали выполнять заявки Карельского фронта. А три оставшихся «Юнкерса» мои инженера переоборудовали в пункты управления, на них назначили командиров штаба, и те днём летали, изучали обстановку, и будучи на связи, поднимали самолёты на перехват. Они имели такие полномочия. Даже охотниками командовали. Массированные налёты на Ленинград отбивали всеми силами. Управление войсками сразу скакнуло на семьдесят процентов. То есть, улучшилось в разы. «Р-5» как разведчиков не использовали, на них мои штабные гоняли в дивизии, доставляли корреспонденцию, приказы. По сути связными стали.