Чтение онлайн

— Я от командующего, Рамис. Он хочет тебя к себе забрать. Ваш побег довольно громкое дело. Про такое в газетах не пишут, но слухи ходят, так о тебе и узнали.

— Я ему зачем?

— Ночная разведка, всё как обычно.

— Ничем помочь не могу. Уже пятый день наблюдаюсь у врача. Травмы получил, головой о косяк ударился, синяк на лбу можешь видеть. Ушло моё ночное зрение, больше нет. Так и передай своему хозяину.

— Врёшь! — ахнул тот.

— А ты докажи.

Конечно лгал. Ещё когда сбежал, до Румынии мы добирались, размышлял на этот счёт. С меня не слезут, помнят какие точные разведывательные данные от меня шли. Вот, первая ласточка имеет наглость появиться, от Рокоссовского. Я Хрулёву обещал, и обещание выполнил. Хрулёва нет, всё можно искать новые точки интереса. Поваром довоюю. А возможность ночной разведки закрою травмой. Поди докажи, что это не так, я на своём буду стоять. Тем более не чистый на руку лагерный врач неплохо поработал, проведя диагностику, и выписал мне справку о куриной слепоте. Те ночами теряются, ничего не видят. За это заработал солидную сумму. Мы оба остались довольны сделкой. Майор же задумался, тот меня хорошо знал и не верил тому что я говорил и сейчас больше анализировал, пытаясь понять почему я так решил и гну свою линию. Странно, что маршал его послал. Или не знает, что между нами чёрная кошка пробежала? Скорее всего так, а Карпов ему ничего не сказал и вот пытается наладить контакт и сгладить прошлое. Впрочем, тот не дурак и понял, что не договоримся. Недовольно дёрнув щекой, тот отбросил доброжелательный тон и сухо сказал:

— Что ты хочешь?

— Ничего. Быстрее бы война закончилась и в запас выйти.

— Говорить, что с твоей помощью это можно ускорить, бессмысленно?

— Думаю да. Я могу идти?

— Не торопись. Хочешь ты или нет, но ты летишь со мной, приказ оформлять документы я отдал до встречи с тобой. Не ожидал такой встречи. Тем более на тебя ничего нет, сами бы выпустили через пару дней.

— Я рядовой, выбора у меня всё равно нет, не так ли?

— Это точно, приказы нужно выполнять, — вставая, сказал тот. — Надеюсь на твоё понимание.

На это я ничего не ответил, всё уже решено, и я тут ничего не решаю. Поэтому терпеливо ожидал, когда тот с бюрократией закончит. Успел попрощаться с другими беглецами, сегодня кроме меня ещё четверых выпускали. Восстанавливать всё будут, включая утерянные награды. Бумагу о проведённой проверке забрал Карпов, как и сопроводительные на меня. У порученца самого маршала был свой связной самолёт, моноплан с высоким расположением крыла. На нём и полетели куда-то на север. С того самого аэродрома, откуда меня в прошлый раз увозили. Кстати, тот транспортник был тут, какие-то регламентные работы проводили. Весь полёт я сидел и под насмешливым взглядом Карпова вязал тёплые носочки для сына. Это не первые. То, что успел навязать, ранее отдал Дине. Та про такое моё хобби, якобы так медитирую, знала, и не была удивлена. К вечеру, с одной дозаправкой по пути, мы прибыли на место, куда-то под Смоленск. Я уже закончил один носок и начал второй. Потом и жене свяжу. Та в моих носках по дому зимой ходит, вместо тапочек. С аэродрома на штабной машине, в штаб фронта. Пока меня оформляли, Карпов куда-то исчез, сканер показал, что маршалу докладывает, тот был на месте. А оформили меня в разведывательную эскадрилью, стрелком-радистом. Я рядовой, тут вообще бессловесная скотина, меня не спрашивали, что я хочу, поэтому с откровенной скукой ожидал что дальше будет. Что-то долго общаются маршал со своим порученцем. Сам Рокоссовский так со мной и не встретился, видимо не посчитал нужным. А раз меня одного оставили, я предъявил командиру, капитан был, справку о своей болезни и рекомендации врача не использовать меня ночами.

Тот без задней мысли всё оформил, внеся справку в учётный лист бойца, что на меня оформлял. Справку не вернул, но не страшно, у меня их ещё три. Врач копий наделал. Уже стемнело, когда сопровождающий отвёл к месту расположения авиачасти, куда меня оформили. Причём я держался за его плечо, типа ничего не вижу. На месте в штаб, ещё тут бюрократию развели, внеся меня пока в резерв, личного состава хватало, безлошадным стал. Наконец начали оформлять красноармейскую книжицу.

— Так, боец, — вышел ко мне майор, командир эскадрильи, мы в общем зале были. — Самолёт уже готов, вылет немедленно. Разведданные нужны срочно. Это приказ командующего.

— А я тут причём?

— Ты же Хайруллин?

— Так точно, это я.

— У тебя ночное зрение?

— Было, больше нет. Переболел в плену и ещё ударился головой тут в Союзе, страдаю куриной слепотой. Справку от врача в мой учётный лист внесли.

— Так какого чёрта ты тут делаешь?! — возмутился майор.

— Я рядовой. Меня не спрашивали.

— Чёрте что происходит.

Тот позвонил в штаб и там сотрудник, повезло, на месте был, подтвердил. Справка от врача была. Пока меня в землянку решили отправить, чтобы разобраться в этой ситуации. Я же попросил сопровождающего. Мол, в темноте у меня небо и земля меняются местами. Падаю. Выделили бойца, он отвёл. Так что выделили место на нарах, и я вскоре уснул. Завтра получать оснащение, а то пусто совсем, даже личного оружия нет.

Утром, после завтрака, меня как раз в штаб эскадрильи вызвали, личные документы наконец вручат, но перехватил посыльный, и в городок рядом, на «виллисе» доставил, тут уже штаб фронта и тыловые части размещались. А там сходу в кабинет маршала. Тот тоже как раз завтракал.

— Рамис, как это понимать? Мы же обо всём договорились. Что за дурь с куриной слепотой?

— Для начала доброе утро, товарищ маршал. Теперь, сообщите о чём мы якобы договорились, а то я не в курсе?

— Через Карпова.

— Да я с этим говнюком даже разговаривать не стал. А тот меня сюда, и впихнул зачем-то в разведывательную эскадрилью. До сих пор гадаю о причинах. В лагере о моей болезни все знают.

— Значит никакого уговора не было?

— Мне об этом ничего не известно, — пожал я плечами.

Тот снял трубку телефона и коротко бросил:

— Карпова ко мне.

Положив трубку, тот несколько секунд меня изучал, потом потёр левую щёку и спросил:

— Рамис, в чём дело. В твой бред с болезнью я не верю. Почему ты отказываешься выполнять наиважнейшее дело?

— Вы Хрулёв?

— Не понял?

— Я обещал тогда ещё дивизионному комиссару Хрулёву помогать в воздушной разведке тем частям, где он служить будет. Я выполнил наш уговор. Наш. Вы тут причём?

— Как же помощь Родине?

— Как же два незаконных суда надо мной? В жопу вашу Родину. Надеюсь мы поняли друг друга?

— Да, не ожидал я от тебя такого, ох не ожидал.

Тут зашёл Карпов, поморщился, увидев меня, и вопросительно посмотрел на командующего, как будто так и надо. Вот же сволочь двуличная. Маршал попросил подождать меня снаружи, так что вышел, пока тот со своим порученцем не на общается. Я не прислушивался, но разговор явно шёл на повышенных тонах. Полчаса ждать пришлось. Карпов вышел и не глядя на меня ушёл. А мне секретарь маршала, эти обязанности выполнял один из адъютантов, велел вернутся в кабинет.

— Предлагаю договориться. Ты получаешь то что тебе нужно, я получаю то что нужно мне.

— И чем я, скромный армейский повар, могу помочь командующему целого фронта?

— Да, на контакт ты не идёшь, — вздохнул тот. — Ты ведь на врача хотел учится? Могу устроить, заочно. Буду давать возможность посещать сессии. Как на это смотришь?

Выходить на контакт я не желал. Хорошо играют, но сканер показывал, что общался тот с порученцем спокойно. И про куриную слепоту, да и как я его встретил в лагере, уверен рассказал ещё вчера. Похоже дальше на автомате было, меня оформляли, пока командующий взял паузу подумать. Ну и для проверки решил сунуть меня в самолёт, получиться или нет? Я же, пока маршал ждал ответа, вдруг подумал. А почему бы не комиссоваться? Да вон ослепнуть, благо с лекарскими амулетами это не трудно. Интерес ко мне сразу исчезнет. Как окажусь на свободе, можно спокойно жить дальше. А после войны зрение официально вернётся. Интересная идея, но не в моём характере. Я уже решил, ещё до войны, что закончу её честным фронтовиком, к этому и стремлюсь. Однако, если совсем прижмёт, вспомню про эту идею.

— Мне не горит, вполне дождусь конца войны и без спешки буду учится.

— М-да, — откинулся тот на спинку кресла, дорогой гарнитур, к слову. — Даже и не знаю как уговорить. Подумай о парнях на передовой. Они ведь потери несут, а когда ты здорово помогал на юге, мы несли минимальные потери. А их дома невесты, жёны и дети ждут, как ты им в глаза смотреть будешь, зная что смерть их родных, часть и твоей вины.

— Не моей, не нужно этой демагогии. В бой их вы посылаете. Лучше отпустите домой, дав увольнительные. Пусть повышают количество граждан Союза, естественным путём.

Меня даже возмутила такая попытка, нажать с этой стороны. Воевать надо уметь. Однако у маршала остался последний довод, видимо приберёг напоследок:

— Тебе вернут чин и награды. Я договорюсь.

— Не интересно. Для меня это всё потеряло какую-либо ценность с момента отъёма. С какой же тяжестью они достаются, и с какой же лёгкостью их лишают, полностью обесценивают награды, на мой взгляд. Теперь для меня это лишь побрякушки, что кроме презрительной гримасы ничего не вызывают. А чинами я никогда не интересовался, уж вы-то должны были это узнать.