Чтение онлайн

Что-то противно пискнуло сбоку, и на мониторе появился странный график.

– Значит, не дочь она тебе, - хмыкнул миранец, глядя на два ровных столбика, что подсвечивались на экране, - не люблю враньё, женщина. Но поговорим мы позже.

Его ладонь скользнула по моему бедру. Что-то кольнуло и опалило болью. Зашипев, я крепко зажмурилась.

– Терпи, тут дел на пару минут. Но если не восстановим повреждения, ты истечёшь медленно кровью.

И я терпела. Сжимала зубами гелевый матрас. Шипела, когда, казалось, сознание меркнет. Но вела себя предельно тихо. Юле действительно не нужно смотреть на кровь и на мою рану.

Это зрелище не для детских глаз.

– Как она?
– шепнула я, когда миранец снова активировал панель диагностики.

– Спит. Пилюли хватает на пару часов. Мы даём их детям, чтобы они легче переносили перелёт: особенно старт и приземление. Я про них как-то позабыл, надо было сразу ей дать.

– А для меня там нет?

– Что тоже плохо с перегрузками?

– Лучше сдохнуть, чем летать, - выдохнула я.

– Человечка, что же вы слабенькие-то такие.

– Какие уж есть, - проворчала я, по моему телу растекался холод. Видимо, снова анестезия.

– Что с раной?

– Зашил, но какое-то время будет нужен покой. А там посмотрим.

– А ты можешь быть милым и заботливым, - поддела я его, видя эту неуместно смущающую меня улыбку.

– Я сама доброта, женщина, запомни это и не дерзи. Терпеть не могу языкастых.

– Я прямо ходячий набор всего, что ты ненавидишь!

Он молчал. Я отчётливо ощущала прикосновения его ладоней к внутренней стороне моих бёдер.

– Что ты делаешь? Эй!

– Стираю кровь. А ты, что подумала?
– а в голосе смешинки. Он развлекался за мой счёт.

– Ничего я не подумала, - прорычала возмущённо.

Он продолжал, как нарочно, пробираясь всё выше. Уж не знаю, что там стирал, но не голой же ладонью тело обмывают.

– Миранец, не наглей!
– рявкнула я, ощутив его лапу на своих ягодицах.

– Если бы я наглел, женщина, то сделал бы так, - мужская рука скользнула по моей промежности, скрытой от его взора тонким кружевом белья.

– А ну не смей!
– я попыталась дёрнуться, но тут же застонала от боли.

– Не трепыхайся. И, правда, для бордельной девочки уж больно ты остро на меня реагируешь. Значит, говоришь, ни под одного мужчину не легла. Забавно, ведь не соврала. Только вот ребёнок не твой. Вот и ответь мне, как так? Я слушаю тебя, человечка.

Я замялась и моментально прикинулась тяжелобольной.

Вот выворачивать свою жизнь перед этим незнакомцем совсем не хотелось.

Так что мне плохо, и всё тут.

– Да ладно, женщина, я вколол тебе тонизирующее, - бровь капитана скептически приподнялась в немом вопросе.
– Ты сейчас, при желании, и кросс пробежишь, правда, после него дух испустишь, но это уже мелочи. Я жду ответ.

Прикусив губу, я не знала, что ему наплести. Не хотелось выставлять свою семью в чёрном цвете и рассказывать, как моя сестра, завалившись однажды домой после месячного отсутствия, сунула мне в руки новорождённую и отправилась отмечать счастливое избавление от беременности.

Нет, это не та история о себе, что я хотела поведать этому мужчине.

– Какая тебе разница?
– серьёзным тоном произнесла я.
– Сказала - моя дочь, значит, моя.

– Хм, - кошак противно так оскалился, глядя мне в глаза.
– Ну не хочешь сама говорить, будем всё выяснять по-другому. Нажав пару ярких сенсорных клавиш на панели капсулы, миранец выпрямился и поправил манжет на запястье Юлы.

Что-то противно запищало над ухом.

– Что ты задумал?
– всё это было подозрительным.

На табло забегали красные буковки. Всё заморгало и выдало: "23,5%"

– Иии, - я указала взглядом в эту непонятную цифру, - что это за арифметика?

– Что всего лишь тётя?!
– кажется, капитан был разочарован, - я-то думал там тайна великая. Интриги, похищения. Ну и чего было умалчивать?

Мне стало обидно. Какое он право имеет лезть в мою жизнь и семью.

– А с чего ты взял, хвостатый, что я должна откровенничать с тобой?
– процедила я.
– С чего вдруг?

Он низко склонился и шепнул мне на ушко, обжигая кожу дыханием.

– А как же теория, что разговоры с незнакомцами помогают облегчить совесть? Ммм. Я весь твой, сними с себя этот груз тайны.

Засопев, я попыталась от него отвернуться.

– Давай, на душе, правда, легче станет, - даётся мне, этот хвостатый смеялся.

– А она у меня не тяжёлая, - выпалила я.
– И какое твоё дело, что у меня там на душе?!

– Скучная ты, - он распрямился.
– Прямая как доска. Хоть бы пококетничала, что ли.

Может быть, я и подобрел бы.

– Перетопчешься, вот пообещай довезти до БорГэ, тогда я тебе ещё и станцую.

– И это успеется, - мне достался такой неоднозначный взгляд, - но пока ты можешь только ползать. Не скажу, что не возбуждает, но не с такой дыркой от пули на боку. Вот подлатаем тебя, а уж потом я буду заказывать музыку.

Вытащив из ячейки шприц-пистолет, миранец вставил в него очередную капсулу с прозрачным содержимым.

– А это зачем?
– все его жирные намёки я пропустила мимо ушей. Меня больше волновало, чем он меня колоть собирается.

– Чтобы не болтала, - мужчина демонстративно выпустил в воздух струйку препарата.
– Так будем портить красоту. Ну, что, грудастенькая, в левую, - тяжёлая ладонь опустилась на мою ягодицу, - или в правую?

У меня от таких вольностей в глазах потемнело. То, как он меня назвал, я проигнорировала. Но что он хамски тискает - вот это уже спускать нельзя.

– Миранец, ты что где-то успел головой приложиться? Руки убрал! Мы ненавидим друг друга, не забывай это. Я воплощение всего, что ты терпеть не можешь в женщинах. Так что не тронь каку!

Он замер, а потом тихо засмеялся.

– Знаешь, в твоём случае мне поздно не нравится. Вляпалась ты, малышка, по самые коготки. Но лучше особо не ерепенься, а то, действительно, возьму плату за проезд натурой.

Он ощутимо так ущипнул меня за зад.

– Не лапай, сказала, - как меня раздражало его поведение. Хотелось просто двинуть с ноги, так чтобы родной хвост не узнал.

– Не смей на меня голос повышать, женщина, - склонившись, прошипел он мне на ухо, - на этом корабле всё моё. И лапать я могу всё что угодно. Так что прикрой свой пухленький ротик и ни выступай не по делу. Не мешай мне тебя лечить.

Меня что-то больно укололо пониже спины.

– Ай, - от неожиданности нога дёрнулась, по ней словно лава растеклась ноющая боль.