Чтение онлайн

– Злата, - тихо позвала меня Агата, - там секретарь в коридоре тебя поджидает.

– Зачем?

– К ректору.

Я скривилась так, словно съела лимон целиком и без сахара.

Следуя за секретарём, я поглядывала на картины. Сегодня мужчины на них выглядели как-то особенно строго. На их лицах не было улыбок. Сюртуки застёгнуты на все пуговицы, манжеты расправлены. Это показалось мне любопытным.

– Господа, - тихо обратилась я ко всем разом, - сегодня какой-то особенный день?

– Ещё бы, - тяжело вздохнул мужчина с ближайшего портрета, - госпожа Валевски прибыла.

– Да-да, собственной персоной, - поддакнул другой, - в кабинете у сына сидит.

– Зла, как никогда!
– выдохнул третий.

– Ой, господа, можно подумать она когда-нибудь бывает в хорошем расположении духа.

Дальше разговор уже пошёл без моего участия. Сжав кулаки, я глубоко вдохнула и выдохнула.

Значит, вот как. Бабуля нарисовалась.

Ну, ничего! У меня позиция крепкая: я их не знаю, а они меня.

Свернув в приёмную, остановилась у двери, за ней явно шёл разговор на повышенных тонах. Правда, слов особо не разберёшь.

Выдохнув, я резко открыла дверь и нагло валилась в кабинет. Без приглашения.

Да, невоспитанно, но с "этими" по-другому просто нельзя.

О, не ждали!

Всё замерли. Только лишь профессор Альтовски, развалившийся в кресле, широко улыбнулся мне, словно поощряя мою наглость. Вот именно к нему я и направилась бочком. Пристроилась рядом и только тогда разглядела остальных. Броник, хмурый и сморщенный как помидор, у шкафов за отцовским столом. Собственно сам папаня тоже с миной лица наперекосяк и... ОНА.

Да именно ОНА.

Я почему-то, глядя на эту особу, вспомнила вдруг родную работу и клиентку, что не могла найти гуашь и циркуль. Да-да, ту самую, что скандалила, таская с собой словно на поводке бедолагу сына. Эта женщина была того же поля ягода.

Оскалившись в приветственной улыбке, я чуть склонила голову.

– Значит, так!
– высокомерно задрала ОНА свой нос.
– Никакой "Златы Валевски" не существует.

Кажется, мы с ней сразу поняли друг друга.

Ни здрасте вам, не разрешите представиться, а сразу: "Значит, так!".

Ну, держись, бабуля, такого я не спущу. Я хищно прищурилась. В этот момент у меня из ушей, наверное, дым повалил, как же я была зла.

– Ну, наконец-то! Хоть до кого-то дошло, - прошипела я гадюкой.
– Я Злата МИЛЕНИНА. Неужели так сложно остальным запомнить одну-единственную фамилию. Старушка вот с ходу справилась!

Броньку тряхнуло. Это невероятно, но он пытался скрыть смех. Эта морковка потешалась за мой счёт. Или не за мой?! Братец отвернулся к окну, но его плечи подозрительно сотрясались. Смешно ему было, проходимцу.

– Что это значит, юная леди?
– проверещала светская карга.
– Что за тон!!!

В меня словно ведьма вселилась, всё же общение с Агатой давало свои результаты. Возможно, начни госпожа Валевски диалог с приветствия и не столь пренебрежительным тоном, я вела бы себя иначе. Но сейчас я просто хотела выбесить её. Довести до белого каления. В общем, не стать её жертвой, а самой укусить побольнее.

– Простите, не разговариваю с незнакомками, - моя улыбка стала шире.
– Мама говорила, что это небезопасно.

– Что?!
– щёки старушки резко порозовели от гнева.

– Я говорю, мы незнакомы, - нагло повторила я.
– Господин Валевски, а зачем меня вызвали на этот раз?

Папаня тяжело, даже как-то обречённо вздохнул и уставился на дверь.

– Господин Валевски?
– напомнила я о себе.

– Не будь такой невыносимой, Злата, - бедолага запустил пятерню в рыжие волосы, даже жалко его на мгновение стало.

– Какая бескультурная, - возмутилась бабуля, - как можно так себя вести в приличном обществе.

– А оно приличное?!
– я покрутилась на месте. Броник снова беззвучно рассмеялся, чем раззадорил меня на дальнейшие откровения.
– А что бескультурная, тут вы правы, - я сокрушённо развела руками.
– Но какая уж есть. Что же вы хотите от безотцовщины! Вся в папашу: он до того трус был, что мать в роддоме бросил. Представляете!

Я деланно вздохнула, словно жалея себя.

– А я говорила тебе, Андрэ, - взревела госпожа Валевски, - не смей путаться с простолюдинами лишёнными магии. Ничего путного из этого не выходит.

– Лучше бы вы его ответственности научили, - съязвила я, - и объяснили, что коли уж заделал женщине дитя, так будь добр, имей смелость позаботиться о нём.

– Да как ты смеешь, девчонка!
– мадам, кажется, опешила и не знала, как дальше себя вести. Моя цель была достигнута.

– Я повторяю свой вопрос, зачем меня вызвали?
– я уставилась на папаню.

– Кто ты такая, чтобы вопросы задавать?!
– бабулю мелко трясло.

– Я - Злата Миленина! А вот кто вы, госпожа, мне неинтересно. Ректор?

Валевски молчал. Казалось, он готов был выкинуть всех присутствующих за дверь.

– Правильно я тогда сказала тебе, Андрэ, забыть ту особу. Такая в нашей семье не нужна, что могло родиться от девки, что ноги перед тобой до свадьбы раздвинула.

От услышанного у меня всё закипело внутри. Я ощутила такое жжение в глазах, что становилось физически больно.

– Осторожнее, госпожа Валевски, - услышав голос Альтовски, я словно пришла в себя.

Он резко выпрямился в кресле и подался вперёд.

– А что я не права? Эта девка...

– Закройте свой рот!
– перебила я её.
– И никогда не смейте порочить мою мать.

Я свой голос не узнавала, что-то обожгло щеку. Прикоснувшись к ней, я поняла, что моё лицо натурально горит.

– Магия! В ней наша родовая магия, - старуха подскочила.
– Эта девка родила тебе одарённую. Ты же сказал, что ребёнок пустой и недоношенный. Ты соврал мне, Андрэ!

Ты должен был не допустить её рождение.

– Я сделал тогда всё, что был должен, - спокойно ответил ректор.