Чтение онлайн

Георг внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на пистолет и спросил, кажется, уже приняв решение:

— Почему ты уверен, что я сдержу слово? Ведь я могу сейчас пообещать тебе уехать, а завтра…

— А завтра ты погибнешь, — сухо ответил я. — Возможно, как герой, но погибнешь. И это чертовски обострит отношения между странами во всей Европе. Возможно — вплоть до объявления войны. Скажи, Георг, ты любишь свой Брауншвейг?

— Д-да… — явно не понимая, к чему я веду, выдавил из себя Георг.

— Тогда возвращайся домой — или ты его больше не увидишь. Ты неплохой парень, но умудрился влезть в игры больших и очень злых мальчиков, Георг. И в этих играх с самого начала тебе уготована весьма незавидная роль. Мальчика для битья, марионетки, повода для войны — выбирай, что тебе больше нравится. — Я покосился на дверь. — Неужели ты хоть на минуту мог допустить, что тебе и впрямь позволят править, а не только носить корону?

Георг промолчал.

— У этой страны уже есть правитель. И это не ты. Потому подумай, о чем я тебе сказал.

Я встал и принялся скручивать глушитель со ствола. Сейчас я окончательно осознал, насколько сильно устал… А еще понял, что мне чертовски жаль Георга. Неплохого, в общем-то, мальчишку, который заигрался во взрослые игры, посчитав себя значимой фигурой.

Что ж. Лучше получить прививку от наивности, чем пулю.

Сунув пистолет в кобуру, я шагнул к балкону. На пороге задержался, обернулся и проговорил:

— Надеюсь, что ты примешь правильное решение. Удачи, Георг.

Взявшись за перила, я одним движением перемахнул через них, отправляя тело в темноту.

Земля мягко толкнулась в ноги, и в тот же момент откуда-то издалека донесся звук мощного взрыва, а горизонт осветила яркая вспышка. Я вздохнул, и, продолжая держаться в тени, двинулся обратно к забору.

Кажется, это будет чертовски длинная ночь.

— Все… все готово.

Морозов замялся, и непродолжительный и по-военному емкий доклад завершился будто бы на полуслове. За прошедшие пару недель старик, похоже, так и не смог решить, как ко мне обращаться — то ли в соответствии с чином и титулом почившего десять лет назад генерала и светлейшего князя, то ли как к прапорщику Острогорскому… То ли как к некому усредненно-безликому Владимиру Федоровичу, которого, тем не менее, называл на «ты».

Правда, исключительно с глазу на глаз.

— Вольно, генерал, — усмехнулся я. И, оглядевшись по сторонам, добавил: — Да ладно тебе, старик. Как-нибудь разберемся.

На мгновение в глазах под кустистыми седыми мелькнуло что-то вроде благодарности, но взгляд Морозова тут же снова стал сначала строгим, а потом и сердитым. Разумом старик, конечно же, понимал, кто стоит перед ним, однако окончательно смириться с юнцом в качестве главнокомандующего объединенными силами гвардейских полков и особой гардемаринской роты так и не смог. Многоопытному вояке и главе Совета имперской безопасности не слишком-то нравилось подчиняться какому-то там прапорщику.

Пусть даже не совсем обычному.

А подчиняться приходилось. Не то чтобы я так уж сильно тянул на себя одеяло, однако безграничное доверие Елизаветы добавляло мне очков в глазах всех союзников — от старших офицеров «преображенцев» и «семеновцев» до самых дремучих старцев из многочисленной камбулатовской родни.

Формально моя должность называлась «советник по особым вопросам», но на деле это означало… скажем так, что-то куда большее.

— Как-нибудь разберемся, — эхом повторил Морозов. — Начали за здравие. Теперь бы еще закончить… как положено.

Первые машины с гвардейскими знаменами на башнях и турелях появились на улицах Петергофа еще на рассвете, и буквально через несколько часов город был в наших руках. Пускай не так уж тихо, зато мирно: без единого выстрела, взрыва гранаты или хотя бы увесистого удара прикладом или армейским ботинком. Гражданские чины поспешили поприветствовать новую хозяйку, местная полиция взяла под козырек, а расквартированные в Петергофе регулярные части… В общем, вояки просто продолжали службу, как ни в чем не бывало. И если кто-то из полковников и получил распоряжение поднять бойцов по тревоге и незамедлительно воспрепятствовать мятежу гвардии, то приказы из министерства — или откуда там они вообще теперь могли поступать? — таинственным образом затерялись по пути к непосредственным исполнителям.

Прямо как в девяносто третьем.

— Справимся. — Я отодвинул занавеску и указал на колонну техники, неторопливо катившейся по Санкт-Петербургскому шоссе. — Я не так уж хорошо разбираюсь в политике, но по-моему это называется «триумф».

Горожане встречали гвардейцев с цветами и имперскими флагами. Примерно четверть из собравшихся вдоль центральных улиц согнали в добровольно-принудительном порядке ушлые местные чиновники из тех, кто уже успел сообразить, что ветер переменился. Но остальные явно пришли сами — просто потому, что хотели хоть одним глазком увидеть будущую императрицу.

— Город наш… пожалуй, — с явной неохотой проворчал Морозов. — Но остальное еще предстоить взять.

— Возьмем. — Я пожал плечами. — Как будто у нас есть выбор.

На этом беседу, пожалуй, следовало закончить. Старик кое-что смыслил в боевой работе пехоты и тяжелой техники в условиях плотной застройки, однако вряд ли так уж хорошо представлял, что делать дальше. Впрочем, как и я сам — просто улучшенный Конфигураторами восемнадцатилетний мозг соображал раз этак в пять быстрее.

— Присмотри пока за ними. — Я кивнул в сторону шагавшего по проспекту строя гвардейцев. — А я проведаю ее высочество. Кажется, пора готовиться к пресс-конференции.

— Не рано? — Морозов приподнял седую бровь. — Ты ведь сам хотел помариновать их подольше.

— Самое время, — отмахнулся я. — Я хочу, чтобы в кадр попало все, что нужно.

К примеру — статские и военные чины, явившиеся к импровизированному «двору» будущей императрицы. Елизавета принимала клятвы в вечной преданности уже третьи сутки подряд, и поток желающих явно не собирался иссякать. Нам даже пришлось выделить чуть ли не весь первый этаж дворца, чтобы ожидающие высочайшего внимания могли ожидать с каким-никаким комфортом. Второй и третий занимали наспех созданные рабочие группы, способные хоть как-то дублировать основные государственные структуры, а штаб мне пришлось вынести «за забор» — в здание Петергофской гимназии.

Которое я как раз и покинул после беседы с Морозовым. Перешел через Правленскую улицу, отсалютовал часовым на воротах и зашагал по парку. Если память мне не изменяла, в это время Елизавета как раз должна была выйти на прогулку. Разумеется, не только для моциона, но и для того, чтобы пообщаться… скажем так, в неформальной обстановке — с теми, кого по той или иной причине не могла принять официально. Я рассчитывал, что многие из столичных родов пожелают тайком отправить в Петергоф своих посланников или представителей.