Чтение онлайн

И, похоже, не ошибся. Я еще не разглядел среди аллей маленькую фигурку, неспешно идущую в окружении темно-красных мундиров гардамаринской роты, однако шагавшую следом за Елизаветой толпу не заметил бы только слепой.

Гражданские, военные чины. Мужчины, женщины и даже дети — кто-то из петербургских аристократов для пущей убедительности явился всем семейством, надеясь, что будущая государыня непременно оценит такую демонстрацию преданности.

Впрочем, куда больше меня интересовали те, кто следовал за красными мундирами на куда более почтительном расстоянии. Среди них, как ни странно, хватало и уже знакомых лиц — тех самых, что я весьма продолжительное время наблюдал в интернациональной свите Георга.

После того, как его светлость герцог Брауншвейгский изъявил желание в спешке покинуть столицу, число его поклонников существенно поубавилось. И большая часть заморских послов и генералов тут же принялась обхаживать Елизавету. Британцы, французы, итальянцы, немцы и еще бог знает кто и не думали отправляться восвояси — видимо, получили от своих президентов и монархов вполне конкретные указания.

Подойдя поближе, я разглядел троих высоких чинов из иберийского посольства. Официальная позиция Мадрида, разумеется, не изменилась, однако его величество Альфонсо Четырнадцатый не постеснялся отправить своих людей в Петергоф. Вряд ли они явились к Елизавете предложить выгодный союз между державами, скорее даже наоборот, однако…

Однако все это что-то да означало. Пусть пока еще не признание законности претензий наследницы рода Романовых на российский престол, но хотя бы теоретическую возможность и такого варианта. Еще неделю назад старик Альфонсо наверняка спал и видел, как бы пристроить на трон в Зимнем своего ставленника, но теперь осторожно стелил соломку и готовился и к другим вариантам.

Хотя бы потому, что политики такого уровня никогда не складывают все яйца в одну корзину.

— Доброго дня, ваше высочество! — Я осторожно раздвинул плечами фигуры в темно-красных мундирах. — Чудесная сегодня погодка, не правда ли?

Четырех молодых парней — младших наследников кого-то из столичных князей — тут же как ветром сдуло. Какая-то из петербургских «желтых» газет — может, даже с подачи Корфа или Маски — записала меня в женихи Елизаветы, и все прочие претенденты на эту вакансию… скажем так, предпочитали держаться подальше от прапорщика Острогорского.

Я не спешил выступить с опровержением — в конце концов, такая новость в каком-то смысле даже играла нам на руку.

— Попозируем немного? — Я осторожно взял Елизавету под локоть. — Завтрашнему выпуску «Ведомостей» определенно не помешает фото для первой полосы.

— Что угодно — лишь бы больше не слушать эту… ерунду.

Ее высочество определенно хотела выразиться покрепче, однако сдержалась. Вряд ли сейчас нас мог подслушать хоть кто-то, кроме моих сослуживцев из особой роты, однако и этикет, и осторожность следовало соблюдать в любом случае.

— Ты готова? — Я чуть ускорил шаг и указал на столпившихся у дворца журналистов. — Самое время вспомнить, что надо сказать этим…

— Не переживай. Я всегда готова.

Елизавета улыбнулась, подмигнула и повернулась навстречу объективам, разом перевоплощаясь из девчонки почти на два года младше меня-нынешнего в без пяти минут царствующую императрицу. Я прошел с ней под руку еще несколько шагов, то и дело щурясь от вспышек фотокамер, но потом все же отстал: совместные снимки отлично годятся для газет, однако с интервью Елизавете лучше справиться самой.

— Евгения Лисовина, первый канал! — От толпы журналистов отделилась невысокая бойкая девушка с короткой стрижкой. — Ваше высочество, буквально на пару слов…

— Доброго дня, сударыня. — Елизавета учтиво склонила голову. — Разумеется. Для ваших зрителей — все, что угодно.

— Насколько нам известно, вы намерены заявить о своих правах на престол! — выдохнула журналистка в микрофон. — Скажите, пожалуйста, каким именно образом вы собираетесь обойти ограничения, которые в подобных случаях накладывает акт о престолонаследии, обнародованный еще императором Павлом в одна тысяча восемьсот…

— Достаточно. Для начала скажу, что я не просто намерена — я уже заявила о своих правах на российский престол. Сформированная мною лично правительственная комиссия уже работает, мне уже подчиняются войска и государственные служащие. — Елизавета взглянула на меня и снова развернулась к камерам. — Со дня на день я ожидаю, что присягу принесут также и члены Совета имперской безопасности и заседатели Государственной думы. И тогда я непременно потребую у них — и лично у его сиятельства канцлера Ивана Петровича Мещерского внесения всех соответствующих ситуации правок в акт о престолонаследии.

— Разве у них есть подобные полномочия? — наигранно удивилась журналистка.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. В отсутствие правящего монарха Государственная дума может выступать в качестве законодательного органа, а канцлер — утверждать принятые заседателями решения. — Елизавета чуть сдвинула брови. — Однако если его сиятельство откажется выполнить свои прямые обязанности, мы будем вынуждены…

Елизавета запнулась, нахмурившись. В относительную тишину воскресного утра вплелся какой-то совсем нехарактерный для него звук. Я закрутил головой, пытаясь вспомнить, что он мне напоминает. Но, прежде чем в голове возникла нужная ассоциация, в безоблачном небе появился источник шума.

Три силуэта, напоминающие хищных рыб. Три стремительно несущиеся по небу смертоносные тени. Звено боевых вертолетов, выстроившихся для атаки… И сейчас заходящих на цель.

И гадать, кто именно был их целью, не приходилось.

Откуда-то с невидимых мне позиций к вертолетам потянулись дымные трассы: гвардейцы не зря ели свой хлеб и отработали по воздушным целям из ПЗРК. Вот только там, в кабинах, сидели явно не зеленые новички: машины все, как одна, завалились в противоракетный маневр, а в небе расцвел фейерверк тепловых ловушек.

Ни одна из ракет не достигла цели, а вертолеты, тем временем, свалились в пике, нацелив тупоносые морды прямо на нас. На пилонах застыли смертоносные цилиндры, готовые в любой момент вырваться из пусковых установок, и я понял, что это — все. Конец.

Секунды замедлились, потянувшись тягучим киселем, будто кто-то могущественный одним щелчком пальцев притормозил их стремительный бег. Только через несколько невероятно длинных секунд стало понятно, что со временем все нормально — это я свалился в стремительное скольжение в отчаянной попытке обогнать смерть, пикирующую на нас с небес.

Раз. С оружейных пилонов стартуют сразу несколько ракет. Две, четыре, шесть… Двенадцать! Звено опустошило половину укладки пусковых контейнеров, и сейчас дюжина сгустков смерти, заключенных в металлическую оболочку, неслись прямо на нас. И до того момента, как они доберутся до цели, остались считанные секунды.

Два. Со всех сторон к Елизавете несутся бойцы особой роты, до этого момента невидимые для стороннего наблюдателя. Во главе — Гагарин-младший. Но они слишком далеко. Они не успеют. Ракеты — быстрее.