Чтение онлайн

– Не было бы Игоря Павловича, не было бы и нашего института…

– Генерал Кононов и его верная боевая подруга Леночка оживляли и одухотворяли всю деятельность нашего «ящика»…

– Игорь Павлович ушел от нас во цвете своих лет, на пике интеллекта и творческих способностей…

Но это было обычное поминальное «бла-бла-бла», которое в разных вариациях могло произноситься по поводу смерти любого.

Из важного и, возможно, имеющего значение всплыла только парочка коротких диалогов за столом.

Хлопнув по плечу своего соседа Акимова, толстяк Хват вдруг проговорил, с усмешливой завистью глядя на него сбоку, искоса:

– Теперь, как Игоря Палыча не стало, ты у нас развернешься вовсю – а, Петя?

Тот с брезгливостью стряхнул с себя руку сослуживца и промолвил:

– Никто еще ничего не знает, и никакого решения, кто теперь возглавит институт, не принято. Может, ты, Валерий Николаич? А может, Оля? – Кивок в сторону сидящей напротив Огнёвой. – Или вовсе варяга пришлют?

А в конце вечера, изрядно подвыпив, Викентий Феликсович Ставроев («экстрасенс») вдруг протянул с пьяноватой тоской:

– Эх, что теперь будет с нашим институтом…

Ему горько и жестко ответил подполковник Акимов:

– А его больше не будет.

И как в воду смотрел! Или знал? Не прошло и двух лет, как ИППИ был расформирован, даже архивы уничтожены.

И еще вспомнилось – только теперь, под воздействием даниловского гипноза: Огнёва, явно благоволившая и опекавшая в тот ужасный день Варю и бабушку, с очевидной неприязнью посматривала на поминках на помещавшихся напротив нее мужчин. Припомнилась и пара ее реплик.

«Экстрасенсу» Ставроеву она вроде бы бросила между делом: «Вряд ли кто теперь с тобой будет чаи распивать». Эта загадочная формулировка осталась в голове зарубкой.

А мужчинам, всем троим – Акимову, Хвату и Ставроеву, Огнёва тогда в ресторане сказала: «Что ж, теперь место расчищено, вам, всем троим, есть где развернуться».

Наши дни

Когда Варвара очнулась, нечего вроде и вспомнить было, за исключением деталей, – но иногда все решают именно они. Поэтому она сразу, чтоб не забыть, отправилась в отцовский кабинет и внесла в кондуит всплывшие у нее осколки или мелочи касательно дня родительских похорон:

«Вряд ли кто будет с тобой чаи распивать».

«Института больше не будет».

«Ты, Петя, теперь развернешься вовсю».

«Место расчищено, вам троим есть где развернуться».

Данилов отправился спать в одиночестве, а она долго бродила по огромной, неуютной и требующей ремонта родительской квартире и намечала в уме, что теперь делать.

Самым очевидным представлялось – попытаться найти всех четверых: Акимова, Огнёву, Хвата, Ставроева.

Каждому из них не было в девяносто третьем году и пятидесяти, ни один из них в ее памяти не классифицировался как «старый». Значит, сейчас им точно меньше восьми десятков. Возраст изрядный, но по нынешним временам долголетия довольно бодрый. Значит, люди эти что-то смогут Варе рассказать.

Следственно, надо их найти. Хоть кого-то отыскать.

Но почти тридцать лет минуло! Целая жизнь! Сколько в ней всего произошло! Столько переменилось!

Да живы ли они?

Наутро Варя принялась искать в Интернете следы всех четырех: Акимова, Ставроева, Хвата, Огнёвой.

Самым простым и очевидным было задать фамилии в поисковиках. Акимовых, понятно, в России много; но вот Хваты и Ставроевы, наверное, в Сети гости нечастые. Да и Огнёвых вряд ли избыток.

Ставровых (без «е») во Всемирной паутине нашлось множество – и в «Телеграме», и в «Одноклассниках», и в Википедии: георгиевские кавалеры, майоры, даже эмигрантский поэт и прозаик Перикл Ставров. И среди режиссеров один значился. И фирма с таким названием имелась в Екатеринбурге, занималась распилом и кромлением (что бы это значило?).

А вот с Е, СтавроЕв – вовсе не нашлось ни единого человека.

Ладно, оставим пока. Поищем других.

Валерий Хват отыскался один-единственный. Он окончил в восемьдесят втором году некое ВИТУ, или ЛВВИСКУ, – то есть (Варя полюбопытствовала в поисковике) Ленинградский военный инженерно-технический университет.

Вроде подходил и по возрасту, и по профессии. Правда, учился он в ленинградском вузе на строительном факультете, а сейчас проживал далеко от столицы, в городе Демидове (райцентр в Смоленской области, население шесть тысяч человек).

Но какие только фортели не выкидывает судьба, особенно в последние тридцать лет! Куда только людей не забрасывает! Кто знает: может, тот самый?

Варя немедленно написала Хвату – почти правду: я, дескать, разыскиваю сослуживцев своего отца, и далее вопрос из жизни: работал ли тот на подмосковной станции Первушино в некоем ИППИ?

В ожидании ответа стала шерстить Сеть дальше.

Петров Акимовых, как ожидалось, нашлось немало: виолончелист, каскадер, предприниматель из Челябинска… Чувак из Магнитогорска тридцати семи лет, с закрытым профилем… Но тоже никого, кто подошел бы под нужные критерии.

И Хват, и Акимов в 1993-м, кажется, подполковниками были. А до сего звания минимум к тридцати пяти дослуживаются!

Значит, им скорее шестьдесят пять плюс. Вряд ли столь почтенные особы в Интернете светиться будут! У них вся жизнь в стороне от Всемирной паутины прошла, кто на старости лет начнет ее осваивать? Разве что совсем продвинутые.

На Огнёву у Кононовой совсем не было надежды. Женские фамилии штука вовсе ненадежная. Дамы с каждым браком ее меняют.

Вдобавок насчет редкости фамилии Варя явно обмишурилась. Огнёвых оказалось преогромное количество! Без преувеличения – сотни! И даже с именем Ольга множество. Только в «Одноклассниках» Огнёвых Ольг отыскалось 758 человек!

Кононова взялась сортировать. Если тридцать лет назад дама работала, ей сейчас никак не меньше пятидесяти. Задала ограничение 50+ – и все равно получилось 335 человек в «Одноклассниках»! И во «ВКонтакте» – 197!

Ничего себе! А ведь есть и другие соцсети! Например, всемирная «Книга Лиц». Или «Полиграм».

А может, искомая Ольга Огнёва вовсе не потрудилась нигде зарегистрироваться, и искать ее надо по перепискам, в мессенджерах.

И как теперь быть?! Тупо просматривать все аккаунты подряд? Хорошо, если вдруг на аватарке окажется знакомое лицо! Так ведь сколько народу свои истинные лики скрывает – особенно те особы, кто в возрасте. Да и любая физиономия за тридцать истекших лет могла драматически, неузнаваемо измениться!