Чтение онлайн

Подельники прильнули к окнам. Свет в комнате, выходящей на Ордынку – и на жилой комплекс с квартирой Аллочки, – не включали. Данилов устроил там наблюдательный пункт. Один бинокль на штативе был нацелен на единственный подъезд дома, второй – на окна Аллочки. Свет в них горел.

Петренко как раз с час назад приехал на «базу». Он прильнул к биноклю, направленному в окна.

Кольцов-Жильцов глядел в тот, что был устремлен на подъезд.

– Предположительно подъехала передовая группа, – проговорил он.

Данилов смотрел невооруженным глазом из-за его спины. У комплекса остановился седан «БМВ». Вышли два суровых человека, и авто отъехало. Мужчины вошли в подъезд.

– Сейчас один проверяльщик отправится наверх, осматривать квартиру девчонки, второй будет страховать внизу.

Варя тем временем с ноутбука зашла в систему, объединяющую дорожные видеокамеры.

– Машины Козлова и его охраны пришли в движение. Обе замечены на Варварке, движутся по направлению к Большому Москворецкому мосту. – Она старалась быть невозмутимой, но голос подрагивал, выдавая возбуждение. – Расчетное время прибытия к точке – десять минут.

– Давай, братишка, – хлопнул по плечу Данилова Кольцов, – включим свои странные неземные поля, прикроем сверху нас всех, чтоб этот сатрап ничего не заподозрил.

– Проехали Москворецкий мост, – проговорила Варя, – выехали на Большую Ордынку. И впрямь движутся к нам.

Петренко похлопал себя по внутреннему карману. Там, в кобуре, притаился пистолет ПМ. Единственное оружие на всю группу. Если не считать, конечно, экстрасенсорных способностей Данилова и Кольцова. Притом убивать или калечить ни тому, ни другому еще ни разу в жизни не приходилось. Защищаться – да. Но не нападать.

– Проследовали метро «Третьяковская», – проинформировала Варя. – Прибытие через три минуты.

– Идем? – вопросил Кольцов. Он адресовался к старшему по званию, Петренко.

– Пока рано. Ждем от Аллочки сигнала о прибытии объекта.

– Вы уверены, что он поступит? – скептически вопросил Данилов.

– Прибыли! – раздался голос Кононовой, не отрывающейся от экрана лэптопа. – Те самые две машины, «мерс»-седан и «Гелендваген», номерные знаки подтверждаю. Заезжают на подземную парковку.

– Я их вижу своими глазами, – отозвался Кольцов.

Аллочка

С того момента, как чекистка с большим бюстом ворвалась к ней в вагончик и раскрыла глаза на Козлова, Аллочка с ним не виделась, не говорила.

И отцу она, конечно, тоже ничего не сказала. Хотя с ним они пару раз созванивались. Да она и не знала, хватит ли духу обо всем поведать.

Папеньку было отчаянно жалко. Он сильно сдал после полугода в СИЗО. До сих пор вес не набрал, ходил худой как щепка, вздрагивал при каждом резком звуке. И глаза у него стали несчастными, больными. Он порой глядел так, будто его в любой момент могут ударить. И с бизнесом перестало ладиться: три точки продал за бесценок.

Раньше Алла радовалась и гордилась, что сумела папу из тюрьмы вытащить: как декабристка из кино, жертвуя собой и своей девической честью.

Теперь оказывалось, что она отца в каталажку и засадила. Из-за нее он туда попал. Из-за хитрой подлости Козлова.

Она почему-то не сомневалась в том, что строгая грудастая дамочка ей поведала правду. Изначально, с первого дня знакомства, чувствовала: Козлов способен на любую подлость. И может, не только на это. Ему любая мерзота по плечу.

И что теперь Аллочке оставалось? Если бы они были в кино, она должна бросить в лицо Козлову: «Ты подлец, Иван! Забирай поганые ключи от своей поганой квартиры! Ноги моей в ней больше не будет!»

Но стоп! Она ведь эту квартиру отработала, разве не так? По-честному: если б не жилье, стала б она ложиться с папиком пятидесяти с лишним лет? Вдобавок отец родной сколько через Козлова отстрадал! Квартира им обоим законно причитается, как компенсация.

Говоря по совести, жилье новое ей очень нравилось. Куда ей прикажете выезжать? В съемную квартирку в Бирюлево?

И если вставать в позу и заводить с Козловым разговор о квадратных метрах, значит, надо, по совести, и от всех ролей последнего времени отказываться? Ведь папик неоднократно напрямую ей говорил, что их она получила только благодаря его всемерной протекции.

Но это шалишь! Он мог врать сколько угодно! Может, и блат его – вранье, как обманом на Аллу воздействовали через отца? Почему не допустить, что она сама эти роли получила благодаря неземному таланту и везению, а он, Козлов, просто обо всем узнал и примазался, чтобы в ее глазах набить себе дополнительную цену?

Но с Козловым она все-таки решила серьезно поговорить. Она, конечно, голос его на записи совершенно точно узнала – но, может, всему случившемуся есть иное объяснение, чем наговорила сисястая девица? Вдруг Козлов, застигнутый врасплох, в ответ засмеется и внятно все растолкует? И его версия окажется более убедительной, чем рассказала суровая дамочка в вагончике?

Словом, Аллой владели противоречивые чувства. Когда Козлов позвонил ей на мобильник и сухо уведомил, что скоро приедет, она, со злобы на него и в отместку, сразу послала вызов, куда сказали, со старого кнопочного мобильника.

А потом, пока ждала, задумалась. Может, чем вызывать чекистов, лучше было сначала поговорить с ним начистоту? Глянуть на его реакцию?

В конце концов, угроза «разобраться с Козловым», последовавшая от девицы-капитана ФСБ, прозвучала угрожающе. А он все-таки не чужой человек. Так смешно сопит, когда кончает. Два года живут вместе. Вдруг они его и правда убьют – прямо в ее квартире?

Так мучилась она, никакое решение не приняв – и когда приехал передовой отряд и козловский телохранитель осмотрел всю ее бонбоньерку, и когда Козлов позвонил в дверь.

Исполнители

– Выдвигаемся? – вопросила Варя, адресуясь к Петренко.

Прошло пять минут с момента, как две черные машины въехали на подземный паркинг жилого комплекса. Звонка от Аллы все не было.

– Пошли, – вздохнул полковник.

Аллочка

– У меня немного времени, – деловито, по-хозяйски скомандовал Козлов, – поэтому давай раздевайся.

Аллочку душили смешанные чувства. Противоречивые страсти бурлили в ней. И обида, и униженное самолюбие – теперь за эту небрежную реплику. «Значит, я вещь? Кукла для секс-утех?»

Стала душить злоба: за то, что он ее использовал, надругался, и за то, что измучил любимого папеньку. Но и привязанность к нему теплилась: все-таки больше двух лет вместе. И благодарность за то, что он для нее сделал.