Чтение онлайн

Вдобавок к зависти и злобе Джинжи обладала еще одним качеством, не присущим мне: она была глупа. Поэтому понятно, конечно, почему проницательный Вождь остановил свой выбор не на ней.

И ее глупость вкупе с завистью давала мне шансы.

Я вошла в родительскую избу. Отец был в походе вместе с моим супругом. Поэтому я поклонилась до земли матушке, которая просияла улыбкой при виде меня.

– О, Темене! – воскликнула она. – Какими судьбами!

– Зашла поболтать. Салкын в походе, и мне скучно. Не со служанками же, рабынями, беседовать.

– Заходи, родная. Я заварю тебе бодрой травы.

– Спасибо, матушка, не надо. Мне вот с Джинжи пришла охота перемолвиться.

Сестренка моя сидела тут же. Она украшала войлочный ковер изображением священного оленя – знатная была рукодельница, не чета мне. А что ей еще теперь оставалось, только рукодельничать!

Она не сказала мне ни слова – правда, когда я вошла, почтительно наклонила голову. Узнав, что я хочу поговорить именно с ней, Джинжи просияла. Сестрица, я видела, страдала от того, что лишена моего общества, – одновременно со своей завистью ко мне и злобой.

– Пойдем погуляем? – предложила я ей. – Чудесная осенняя погода. Листочки начали желтеть и осыпаться.

– В нашу рощу? – подхватила она. В этой роще, близлежащей к родительскому дому, мы любили играть девчонками. В ней я встречалась с моим возлюбленным Карьяном.

– Да, пойдем туда, почешем языки, мы с тобой ведь толком не говорили с моей помолвки.

– Сейчас. – Она покрыла голову войлочным убором и надела войлочные чуни. Потом спохватилась и спросила как положено: – Можно, матушка?

– Идите, стрекозы, – улыбнулась мама.

При мысли о том, что в любом случае старушку, возможно, никогда больше не придется видеть, у меня сжалось сердце.

Мы с Джинжи вышли за околицу. Первые опавшие листы берез шуршали под ногами. Лиственницы на дальних холмах начинали желтеть, но сосны стояли, как и положено, зелеными, и это порождало изумительную картину: ясное голубое небо, изумрудная трава, усыпанная желтым, и смесь желтого с зеленым среди дерев. Неужели я больше никогда не увижу подобную красоту? Нет, не бывать этому.

– Хочу тебе, моя дорогая Джинжи, поведать одну тайну, – сразу начала я приготовленную речь. Девицы, особенно глупые, очень легко ведутся, когда сулишь им рассказать нечто секретное. И еще они обожают все, что связано с любовью. – Знаешь ли, мы с Карьяном решили сбежать.

Ничего ни с каким Карьяном мы, разумеется, не решили, он и не ведал о своем и моем «решении», это была обманка, чтобы поймать на крючок глупую Джинжи. Я не боялась, что мой прежний любовник меня выдаст, потому что в ближайшие пару дней он не собирался возвращаться в племя (насколько я знала). Вместе с другими молодыми ребятами они отправились ловить в быстрых реках хариуса, запасаться к зиме рыбьим мясом и жиром.

– Сбежать? – Джинжи округлила глаза. – С Карьяном?

– Да, мы долго терпели, но теперь стало невмоготу. Наша любовь оказалась сильнее всего: долга и доводов рассудка. Мы решили исчезнуть из племени, уехать далеко-далеко и там, только вдвоем, начать новую жизнь.

– Но как ты можешь?! Ведь ты жена вождя! За вами отправят погоню, наверняка настигнут и убьют! А если нет – Главный Шаман такую наложит на вас епитимью, что вы умрете в неисчислимых муках.

– А вот тут-то поможешь мне ты.

– Я? Каким образом? – изумилась сестрица. Она по-прежнему ничего не понимала.

– Ты займешь мое место. Рядом с Вождем, за его пиршественным столом и в его постели.

– Я?! – Ее глаза полыхнули опаской, но и радостью, и надеждой.

– Да! Мы же с тобой похожи как две капли. Немудрено, ведь ты, как говорит маменька, вышла на свет всего на полчаса позже меня. Ты наденешь мою одежду и сегодня же вернешься в мой дом под видом меня. А я сделаю вид, будто это ты соблазнила моего Карьяна и удрала с ним.

– Но если я вдруг выдам себя? Если Великий заподозрит подвох и подмену?

– Как же он заподозрит? Мы с тобой похожи так, что и не отличишь!

– Но я… – она покраснела, – ведь я девственница.

– Ой, что же, мне тебя учить? Разве ты не любила все детство Ачындая? Вот и доставь ему мужскую радость перед тем, как навеки стать женой Вождя. И сама любовную негу испытай.

– А татуировки! – вдруг спохватилась Джинжи. – Ведь, кроме тех наших общих, девичьих, тебе сделали новые, женские. Вдобавок те – тайные, которые одной только супруге вождя делают.

– Скажу тебе секрет. Мы с Вождем вместе в баню не ходим. Он меня не видит и бывает со мной только в темноте, ночью или под одеялом. Не поймет он по твоему телу никакой подмены.

– Но, может, какие-то слова… Или ухватки… Жесты… Которые присущи только тебе… Вдруг Вождь узрит?

Я хотела сказать, что Салкын больше ничего не сможет узреть, но, конечно, раскрываться было ни к чему. Вряд ли Джинжи согласится занять мое место, зная ту ужасную правду, что поведало мне волшебное.

– Значит, так, – решительно сказала я – глупые люди нуждаются в безапелляционном руководстве. – Прямо сейчас мы с тобой идем ко мне в дом. Я отсылаю оттуда служанок. Мы переодеваемся, я в твою одежду, а ты в мою. Я тебе показываю, что где находится, и рассказываю, как заведено хозяйство. И к рассвету ты становишься мной, а я тобой. Утром я сажусь на коня и, по пути захватив на большой реке Карьяна, уношусь вместе с ним в дальние прекрасные края. А ты остаешься исполнять мою роль, жены Великого Вождя, будешь теперь вторым по важности человеком в племени. Скажу по секрету, в постели он неплох, только не слишком часто проявляет свои притязания.

Она снова покраснела и пробормотала:

– А как же Ачындай?

– Ах да. Твой Ачындай. Тебе, наверное, не терпится узнать, как бодает мужской рог. Мы пошлем служанку и пригласим его от твоего имени на свидание. Он парень холостой и сообразительный, поймет, что к чему.

Дальше все произошло именно так, как я внушала сестре. Мы попрощались с матушкой, отправились ко мне в дом, а там перевоплотились: я – в глупую Джинжи, она – в жену вождя Темене.

Испытывала ли я угрызения совести? Все-таки, получалось, убивала собственную сестру. Скажу откровенно: нет, не испытывала. Во-первых, если не она, то я. А мне умирать совершенно не хотелось. Потом, она настолько надоела мне за все наше совместное детство и юность, что не раз и не два возникал у меня соблазн с ней покончить. И вот наконец я оказалась близка к осуществлению своей потаенной мечты.