Чтение онлайн

Вылетели в понедельник рейсом в полдесятого утра. Для Сеньки это был первый в жизни полет, и Варя волновалась: как перенесет? Как у него ушки на смену давления будут реагировать? Не станет ли орать как резаный на весь самолет – в бизнес-классе непростые люди летают, могут за подобное и ножиком в бок пырнуть (в бизнесе, как известно, столовые приборы не из пластика, а натурально металлические). Но нет. Малыш лишь покряхтел недолго на взлете, чуть всплакнул, но потом задрых без задних ног (вставать пришлось в половине шестого).

Данилов тоже неплохо себя чувствовал, хоть и в экономе. Когда круглые сутки напролет то работаешь, то с ребеночком занимаешься, то странные посторонние проблемы решаешь, посидеть спокойно, полистать глянцевый журнальчик и то счастье. А Варя и вовсе наслаждалась в просторном кресле, вкусно и не спеша ела, попивала винцо, которое постоянно подливала в бокал стюардесса.

Сидящая через проход молодая ведьма делала вид, что пресыщена полетной роскошью, от вина и горячего отказалась и дремала, откинувшись в кресле с неприступным видом.

День из-за смены часовых поясов закончился быстро, и в Горно-Алтайске они садились, когда время клонилось к вечеру.

Аэропорт оказался маленький. Всего одна-единственная транспортерная лента для багажа. Вот тут-то, в тесноте и духоте зала, куда приезжали чемоданы, Арсений проявил себя во всю ширь: раскапризничался, разорался, перед пассажирами стало совестно. Варя быстренько унесла его.

В зоне прилета нашлась милая кафешка с видом на взлетную полосу. Кроме самолета, на котором они прибыли, на бетонке стоял лишь один.

Данилов с ведьмой долго ждали багаж, в котором львиную долю занимало детское питание (и коляска для Сени).

Когда, прихватив с собой Варю и ребеночка, вышли наконец из аэровокзала, их встретил немолодой мужик с чуть раскосыми глазами, с обветренным лицом. Он передал Дарине ключи от авто. Именно она взяла на себя организацию поездки, билеты покупала, гостиницы заказывала – Данилов, с головой ушедший в работу, в это даже не вникал.

Она и о машине договорилась. Заранее сказала компаньонам: «Нам потребуется джип, не паркетник какой-нибудь, а настоящий, полноприводный».

– А на конях скакать не придется? – усмешливо спросил ее Алексей, памятуя о том, как сложно добиралась до места первая Казарлыцкая экспедиция.

– Надеюсь, нет. И на плотах тоже не поплывем. Мы с другой стороны к курганам подъедем, не от Терлецкого озера и перевала Кату-Ярык, а снизу, с Чуйского тракта. С двадцать девятого года его все-таки привели в порядок.

Праворульный японский джип оказался совсем не новым, но брутальным, четыре на четыре, с высоким клиренсом, шноркелем [192] . Данилов восхитился: «Ух, боевая машина!»

Он сел за руль, Варя с Сенечкой уместились сзади, ведьма – на пассажирском сиденье. Она же поставила точку на навигаторе:

– Ехать нам недолго, сегодня переночуем в комфорте. Назавтра предстоит длинный перегон.

Арсений, пропустивший дневной сон, сразу вырубился у мамы на ручках: разница во времени минус четыре, по-местному было восемь вечера, по московскому – четыре часа дня. Варя тоже начала поклевывать носом.

Данилов рванул.

Сам город Горно-Алтайск остался в стороне. Мелькнули только окраинные частные дома за высокими заборами, пара панельных хрущевок, вывеска «Вкуснямба» и залихватский слоган: «Кто охочий до еды – пусть пожалует сюды!»

Дарина мимоходом просвещала Данилова, вполголоса зачитывая из путеводителя: «Горно-Алтайск – единственный город в республике, остальные населенные пункты – поселки или деревни… Людей в Горном Алтае проживает мало, всего двести двадцать тысяч человек, а в единственном городе – меньше семидесяти тысяч… Плотность населения – два (с небольшим) человека на один квадратный километр… Промышленности практически нет. Местное население занимается скотоводством, охотой, рыболовством, собирательством… В последнее время бурными темпами развивается туризм…»

– Это я и сам вижу, – тихонько пробурчал Данилов. По дороге впереди, сзади и навстречу тащились авто с новосибирскими, омскими, кузбасскими номерами – не говоря о соседнем регионе, который тоже именовался Алтаем, но другим: Алтайским краем.

Встречались московские номера и даже питерские.

Дорога вилась по берегу реки, которая временами взблескивала за деревьями удивительно изумрудной водой. «Это Катунь», – просветила Дарина.

Ведьмочка вела себя удивительно смирно, словно подчиненная, ни о чем не спорила, на рожон не лезла. Смиренно смотрела на Данилова и Варю как бы снизу вверх.

Солнце меж тем склонялось за высоченную, почти отвесную гору справа, всю поросшую лиственным лесом. Впереди вверху ярко-синим светилось небо, и от этого сочетания природного золотого, темно-зеленого, изумрудного и аквамаринового захватывало дух.

Дорога оказалась на удивление хорошей: свежей, ровной, без ям. Они миновали популярный еще с советских времен горнолыжный курорт Манжерок. Здесь шла стройка. Вокруг там и сям на горах возвышались строительные краны. Дорогу ремонтировали, и пришлось затормозиться в пробке. Дарина напела вполголоса приятным контральто:

– «Расскажи ты мне, дружок, что такое Манжерок? Может, это городок, может, это островок?.. Дружба – это Манжерок! Верность – это Манжерок! Это место нашей встречи – Манжерок [193] …»

– Боже мой, что это? – вопросила проснувшаяся Варя.

– Старинная советская песня. В шестидесятые годы ее Эдита Пьеха пела. И Муслим Магомаев.

Вскоре добрались до места назначения.

Спа-отель «Сосновый бор» и впрямь раскинулся посреди тщательно вылизанной и прибранной сосновой рощи.

Они остановились на гравийной парковке. Варя стала чуть покачивать на руках сыночка, чтоб не просыпался, а Данилов отправился в отдельно стоящий домик рецепции за ключами.

Перегрузили багаж и детскую коляску в специальную тележку с вездеходными колесами, и Алексей покатил ее – заселяться.

Домики стояли строем, по линеечке, но в почтительном отдалении друг от друга. Были они все как один зеркальными с ног до головы. В стенах отражались сосны вокруг, трава и небо, близлежащие горы.