Чтение онлайн

Командир разрешил ему сесть – тот устроился осторожно, на краешке стула. Глядел в сторонку, на фальшокно, в котором на подсвеченной изнутри фотографии расстилался морской пейзаж.

– Товарищ майор, во время вашего боевого дежурства в понедельник, десятого июня, был похищен сын сотрудника действующего резерва комиссии Варвары Кононовой. Скажите, вызвало ли это какие-либо флуктуации в средствах массовой информации? В соцсетях? Какие-то посты, видеофайлы, связанные с данным преступлением, появлялись в открытом доступе?

– Никак нет, товарищ полковник. Сообщение о происшествии прошло по обычным каналам, попало в текущие сводки, но, насколько я помню, за период моего дежурства особого интереса не вызвало. Никакие зарегистрированные средства массовой информации о нем не написали.

– Вы лично пытались профилактически заблокировать распространение данной информации?

– Никак нет, но, осмелюсь напомнить, это и не входит в обязанности дежурного по части. Как я понимаю, фамилия Кононовой и членов ее семьи стоит в стоп-листе для центральных и региональных СМИ, и распространение несанкционированной информации о ней блокируется автоматически.

– Да-да, вы правы, майор… А мониторинг частных телефонных разговоров и мессенджеров в тот день? Может быть, там муссировалась эта тема?

– В ходе моего дежурства никак нет. А что происходило в дальнейшем, я не изучал, потому как в мои служебные обязанности это не входит, а команды на сей счет я не получал.

– Скажите, а по ходу дела наши сотрудники, например капитан Вежнев или старший лейтенант Андриянова, интересовались данным происшествием?

– Никак нет.

– Вы их видели в тот день?

– Припомнить не могу… Кажется, нет… Да вы же знаете, товарищ полковник, у нас тут если не совещание или оперативка, порой за целый день никого не встретишь. У каждого отдельный кабинет.

– Может, в коридоре? В лифте? Или, например, в столовой?

Столовой в комиссии служила комната на четыре стола и шестнадцать стульев, оборудованная парой холодильников и СВЧ, с электрочайником и кофемашиной. В шкафах хранились посуда, чайные и кофейные сервизы – а на бокалы и рюмки офицеры сами сбросились, чтобы не вызывать излишний кипеж в верхах по части поощрения пьянства.

Еду приносили с собой, вызывать доставку Петренко запретил приказом после парочки прецедентов.

Обедали-перекусывали в столовке обычно поодиночке, лишь в редчайших случаях собирались всем коллективом на сабантуйчики-междусобойчики, и то не чаще двух-трех раз в год.

На вопрос о столовке майор вспыхнул – возможно, решил, что начальник хочет его подловить.

– Я в течение боевого дежурства покидать пост права не имею, поэтому ни в какие столовые не отлучался.

– Может, в комнату оперативного дежурного Вежнев или Андриянова в тот день заглядывали?

– Совершенно точно, никак нет.

– Ладно, вы свободны, товарищ майор, – вздохнул Петренко и, пока тот шел к двери, выругался про себя. Не нравился ему жирдяй Захарьин, категорически не нравился, а почему – бог весть.

Он вызвал к себе Вежнева и Андриянову.

Когда те заявились, повторил все те же вопросы: замечали ли подчиненные излишнюю активность по поводу похищения Вариного сына – в СМИ, в соцсетях, в телефонных переговорах граждан?

И опять на все вопросы: «нет», «нет», «нет».

– А вы сами что думаете по поводу похищения? – вопросил полковник.

– А надо что-то думать? – вызывающе ответствовала Андриянова.

Петренко дерзости словно не заметил, продолжил кротко:

– Н-ну, Кононова – бывший сотрудник. И вроде бы ваша подруга, разве нет?

– Да, между собой мы обсуждали инцидент, – взял инициативу на себя Вежнев, – однако мне почему-то кажется, что к службе Кононовой он отношения не имеет. Возможно, м-м, какие-то ее прошлые дела, любовные? Или происшествие связано с деятельностью отца мальчика, Данилова? Он ведь зарегистрированный у нас реальный, действующий экстрасенс.

– Вы так же считаете? – Полковник резко повернулся к Андрияновой.

– Да примерно, – проговорила та.

– Примерно? А что еще?

– Возможно, это месть? Ведь майор Кононова до своей отставки многими горячими темами занималась. Я знакомилась с открытой частью ее досье. Она Козлова-старшего ликвидировала. В охоте на Елисея Кордубцева принимала непосредственное участие. Что, если ей таким образом привет из прошлого прилетел?

Петренко сделал пометку в блокноте – как будто сам не думал в том направлении.

– Хорошо, а сами вы чем в тот понедельник занимались? – невинно спросил он. – Может, заметили в режиме реального времени какие-то подозрительные вещи?

Вопрос ничем сотрудников не поразил.

Вежнев пожал плечами:

– Я сосредоточен на темах «шестнадцать» и «сорок пять», ничего по части похищения младшего Данилова не заметил.

– Я тоже, – добавила молодая женщина.

– А что насчет поиска чужих по наводке наших соседей из Ясенева?

– Мы пару версий отработали, – сказал за обоих Вежнев, а Андриянова покивала, – но пока никакого подтверждения тому, что инопланетный разум действует в нашей стране, не нашли. Вот я и думаю: может, дезинформация это – со стороны наших заокеанских партнеров?

– Знаете, капитан, как говорят: дезу подозревай, а что велит начальство, делай… Ладно, идите.

Совсем непохоже было, что его сотрудники хоть как-то причастны к похищению Данилова-младшего.

Вероятно, ошибся тот в своем видении – или кто-то со стороны заставил его намеренно ошибиться.

Полковник отпустил офицеров, а минут через пятнадцать встал из-за стола – пора было выдвигаться к гражданке Клавдии Петровне Свирелевой, бабуле практикующей ведьмы.

Почему-то в нем все больше крепло убеждение, что к странностям, творящимся в последнее время вокруг Данилова, Кононовой и их отпрыска, непосредственное отношение имеет именно Дарина.

Данилов и Варя

Пообедать Данилов с Варей договорились в «Мариусе», ресторане при гостинице «Гельвеция» на Марата, в которой он останавливался всегда, гастролируя в Питере.