Чтение онлайн

– Это не может быть то же самое вещество.

Они стояли на крыше многоэтажки, напротив пустынного пространства, заполненного обломками, горами строительного мусора и спасателями в оранжевых комбинезонах, поднимающих завалы в поисках выживших. Это был последний объект на их пути и самый болезненный для Зверобоя. Всего в квартале от острова МУП, между двух торговых центров уютно раскинулся широкий променад, увитый виноградом по примеру исторического квартала. Здесь ежедневно прогуливались влюбленные парочки, отдыхали семьи с детьми, работники близлежащих офисных зданий приходили сюда провести свой обеденный перерыв в тени лоз. Зверобой любил сидеть тут и наблюдать за неспешным течением чужих жизней. И вот променад уничтожен, как и оба торговых центра. Ударная волна не пощадила никого. Количество погибших исчислялось сотнями.

– Оно настраивается на маниту жертвы и уничтожает конкретно ее, – продолжила Харикон. – Во всяком случае, я так поняла. Дом Ехидны уцелел вместе со всеми вещами. А тут такой радиус поражения и столько обломков.

– В убийствах членов советов задействован тот же препарат, – прокомментировал Зверобой равнодушно. Абстрагироваться от увиденного было очень непросто. – Разница очевидна, можно и не проговаривать вслух. Совет: поиск виновных в терактах оставь вон тем маленьким черненьким фигуркам, видишь их?

Харикон склонилась вниз и прищурилась.

– Расследование смертей высоких начальственных особ я бы тоже оставил им.

Феникс резко обернулась. Зверобой с усталой улыбкой оценил написанное на очаровательном личике возмущение.

– Птичка моя, я давно в грязи копаюсь. Просто поверь мне на слово. Твои жертвы мало похожи на жертв…

Харикон резко вдохнула и открыла рот, но Зверобой остановил возражения.

– Ты читала биографию Гуарино. Что касается Ясны, я работал с ней. У этой женщины принципов еще меньше, чем у Вольпи. Она вытворяла такие вещи, о которых подумать-то отвратительно, не то, что воплотить. Ты азартная и тебя тянет к тайне, но это не та игра, в которую стоит вступать. Твой противник прямолинеен, груб, не слишком умен или изобретателен. Когда их найдут, то это будет одна из многочисленных запрещенных организованных групп. И мотивы будут скучны до неприличия.

– Их? Значит, не одно создание все это учинило?

Зверобой отрицательно покачал головой:

– Нет. Очевидно, нет.

Харикон чуть помедлила, затем как будто неуверенно повела плечом и сделала несколько шагов в сторону черта.

– А ты меня предостерегаешь из каких соображений? Ты же знаешь, что я могу войско заживо спалить?

Он рассмеялся.

– Не хочу, чтоб ты пропускала через себя то, что потом аукнется уродливыми воспоминаниями, и не менее гадким настроением. Я не сомневаюсь в твоем пламени. Оно прекрасно.

На последнем замечании Птица смущенно потупилась. Она с самого начала, в общем, поняла, что Зверобой не пытается подавить, только предупреждает о вероятных последствиях вмешательства в расследование.

– Мосвен и Маруся тоже азартные?

– Да, – кивнул он. Феникс стояла совсем близко, так, что можно было чувствовать запах ее волос и тела. Черт сцепил руки за спиной, борясь с нарастающим желанием воспользоваться ситуацией и обнять.

– Мосвен, будучи матерью, контролирует свои порывы, Маруся, будучи Марусей, вообще ничего не контролирует. Она и не подозревает, что так можно.

Харикон дернула носом и поджала губы.

– Что? – не понял Зверобой.

– Ты всегда о ней говоришь так… – Птица взмахнула рукой. Ее переполняло возмущение, сдерживать которое она не желала.

– Как так?

– С любовью. Как будто вы, ну… – Она запнулась. – Вместе.

Зверобой усмехнулся, затем, не расцепляя рук, медленно склонился к лицу Харикон.

– Вообще-то я думал о том, как было бы здорово не держать себя в руках, а просто позволить себе делать с тобой все, что приходит в голову.

Девушка смутилась, по золотистой коже пробежали язычки пламени.

– Но видимо нам придется обсудить кое-что. Ты знаешь, что я черт? Это значит, что я с детства мог получать любых девчонок. Я им нравился безусловно, и они мне нравились: одни больше, другие меньше. У меня нет такой совести, какой себя обременяют иные создания. Женщины для меня прелестные, уродливые или шикарные вещи. И таких вещей у меня было много. Не стану спорить, Козлова мне нравилась, но это было до твоего появления. К тому же не ставь себя на одну ступень с другими. В моем сознании ты занимаешь особую позицию, я и не подозревал, что таковая у меня вообще существует. Ты живая.

Харикон неотрывно смотрела в глаза Зверобоя, пока он произносил свою откровенную речь.

– Вещи, – повторила феникс тихо. У нее будто землю из-под ног убрали, а она взлететь не успела. Крылья непроизвольно дернулись.

Черт нарочито небрежно дернул плечами.

– Это я. Такой, какой есть. Не сочиняй ничего лишнего.

– Н-нет, – заикнулась Харикон. – Дело не в этом. Обычно для созданий вещью была я. Никто никогда, кроме таких же птиц, не относился ко мне иначе. Нарушая мой сон или считая мифом, меня таскали с места на место как экспонат или игрушку, как будто мне не может быть больно, страшно. А когда не сплю – кидаются со своими желаниями…

Зверобой поднял руку и бережно провел пальцами по шелковым, теплым прядям волос.

– Я тебя люблю, – спокойно констатировал он. Признание стало настоящей неожиданностью для Птицы, и она не смогла скрыть растерянность. Мгновение назад Харикон верила, будто знает, каково это чувствовать себя абсолютно беззащитной, но вот она смотрит в ласковые глаза мужчины и ощущает себя самым беспомощным созданием в обоих мирах.

Словно прочитав ее настроение, Зверобой обнял девушку, прижал ее к себе и поцеловал в висок. Ничего эротичного, всего лишь проявление заботы – на глазах Харикон выступили непрошенные слезы. Она шмыгнула и попыталась избавиться от предательской влаги.

– Нам пора, – тихо проговорил черт. – Не будем заставлять гостей волноваться.

Птица судорожно кивнула и в спешке отстранилась. Зверобой улыбнулся. Крошка не умеет быть слабой. Догадка черту понравилась, но он благоразумно промолчал. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль неосторожным словом или действием.

Харикон постаралась справиться с нахлынувшими эмоциями как можно быстрее. А что может помочь лучше в этом вопросе, чем хороший полет под облаками? Она подалась вперед, обняла Зверобоя и, резко расправив крылья, взлетела.

И почти в то самое мгновение, когда Жар-Птица поднялась в воздух, дверь с лестничного пролета на крышу распахнулась, и оттуда выбежал див. В отличие от своих бывших коллег Мурад имел привычку мыслить нестандартно и смотреть на реальность происходящего шире, чем того требовал устав. Присутствие пробужденного феникса и члена группы Ликурга поблизости от одного из мест происшествия его не удивило. Эйдолон по давно заведенной привычке распространял свою сферу влияния на довольно обширную территорию – к этому див привык. Поразила Мурада сама чувственная картина отношений влюбленной пары черта и Птицы. Два противоположных пламени сошлись в едином танце – происшествие из ряда вон. В предыдущих случаях, когда соединялись одна за другой сильные, но абсолютно противоположные сущности, див не придавал этим событиям особого значения, списывая на некую цепь случайностей, и напрасно! Теперь-то он осознал свою основную ошибку.