Чтение онлайн

– Это государственная программа для детей-инвалидов которая?

Я кивнул:

– В космофлот с таким не пойдешь. Да, даже если бы я мог попасть сразу в академию - и туда не возьмут в любом случае.

Тим задумался. Я знал, о чем. Он отчасти напоминал машины, с которыми у меня так получалось находить общий язык. Услышал задание - ищет решение.

– Не грузись, - я похлопал его по плечу.
– Это не к спеху. Помоги пока закончить с навигационной системой. Код-то твой. К слову, там ошибка.

– Где?!
– Тим метнулся к стенду, а я взял свой бокал с виски и сел в кресло у стола. Рассказал о боли, и стало легче. Вроде как не я один знаю, отбиваться от постоянных уговоров поверить в себя и свои силы теперь не надо.

– Красивая...
– Я сложил руки на столе и оперся на них подбородком, глядя на бутылку с янтарной жидкостью прямо перед собой.
– Вижу ее - хорошо, не вижу - тоскливо.

– Ты в любви признаешься бутылке или девушке?
– Тим успевал везде.

– Каждый раз, во всем я хочу прыгнуть выше головы. Профессия. Девушка тоже. Что там скажет психология твоя?

– Что «выше головы» не при чем. Ты стремишься к интересным и нужным тебе условиям.

– Она мне снится. Последнее время часто.

– Снится в каком ключе? Целомудренно или мечты Сура о гонщицах?

– Когда как. Отвлекает, я ни о чем другом думать не могу. Протез с ограниченным сроком службы, других тогда не бьло. Через двадцать лет либо поменять, либо умереть. Растет с человеком, а потом отказывает... Знать бы раньше.

– Его можно заменить, - Сур сел в кровати, глаза у него открыть получилось не с первого раза.
– С вами не поспишь. В том году бабуля заставила научно-популярные фильмы с ней смотреть. Вот там по теме биотехнологий мужик сказал, что делают протезы, с которыми хоть куда. Хоть в разведгруппы. Свои органы откажут, а этот будет работать.

– Ты давно не спишь?
– Тим закончил с кодом, покосился сначала на меня, потом на Сура.

– С тех пор как ты орать начал. Ты ж не думал, что я просплю? И вы же не собирались бутьлку без меня допить? Да? Друзья, называется.

С улицы донесся лай собак. Я поднял голову, протянул руку и включил монитор на стене. На видео с ночных камер бьло пусто.

– Заменить его можно, если есть чем платить за сердце, операцию, реабилитацию, палату, лекарства, уход и прочее.

Снова раздался собачий лай и тут же стих. С нарастающей тревогой я продолжил листать трансляцию с разных точек на территории открытых блоков.

– Ты чего нервничаешь?
– удивился Сур.
– Все же в порядке вроде. Никого нет.

– В том и дело, что никого нет, - пробормотал я.
– У деда три сторожевых пса и ни одного я не вижу.

Тим приблизился к экрану:

– Вызывать полицию?

– Погоди, пойду проверю.
– Я встал из-за стола, достал из сейфа в полу СВЧ- ружье и направился к выходу.

– Это нелогично, - возмутился мне вслед Тим.
– Во-первых, достань смартфон и выйди в радиоэфир. Как мы узнаем, что происходит? Во-вторых, я пойду с тобой, - добавил он, когда я молча, не оборачиваясь, полез в карман куртки за смартфоном.

– Я типа тут побуду?
– растерялся Сур.

– Тебе задача слушать нас и вызвать помощь при необходимости, - скомандовал Тим, поравнявшись со мной.

Я улыбнулся. Руководитель нашелся. Даже в нетрезвом состоянии он умудрялся сохранять все свои черты хладнокровного, расчетливого гибрида. Мы вышли из крытого блока и огляделись. Дед ко всем вопросам в жизни подходил основательно, к своей свалке в том числе. Пять лет назад ему удалось выкупить едва ли не за бесценок списанные с московского космодрома энергонезависимые прожекторы, завезенные когда-то с Иммеи. С одной стороны вся территория свалки бьла теперь великолепно освещена, с другой - количество нелегальных посетителей заметно увеличилось. В среднем раз в три месяца кто-то обязательно пытался украсть одно из инопланетных сокровищ.

– Тихо, - прокомментировал Тим.

– Слишком, - отозвался я и направился к четвертому блоку. Незваные гости чаще всего являлись оттуда. Там ограждение примыкало к лесоохраной полосе, дополнительных средств защиты, признанных потенциально опасными для фауны, не было, и люди этим пользовались. Дед перенес будки сторожевых собак ближе к этому участку стены.

– Ребят, что там?
– раздался из динамика смартфона встревоженный голос Сура. Я поднял глаза на ближайшую камеру и пожал плечами.

– Глеб!
– окликнул меня Тим и побежал вперед. Я последовал за ним. Зрение иммейцев, а как следствие и зрение высокопроцентных гибридов, превосходило человеческое. Метров за десять до цели, я понял, что так встревожило Тима.

– Живой, - подытожил он, прощупав пульс у одного из сторожевых псов, лежащего у колонны погрузочного крана четвертого блока.
– Спит.

– Это Бурка, он крупнее остальных. Другие, видимо, далеко от будок не ушли, догадался я.

Тим вытащил из холки ярко-красный дротик с транквилизатором. Мы переглянулись. Я поднес смартфон ко рту и тихо проговорил:

– Сур, вызывай шерифа. Скажи, проникновение на территорию. И спрячь бутьлку с бокалами.

– Понял, - отозвался встревоженный голос из динамика.

Я встал, перехватил ружье и пошел к злополучной стене. Завернув за крайнюю стопку прессованного металлолома, я увидел остальных псов, растянувшихся на земле точно под камерами там, где их увидеть из крытого блока было невозможно при всем желании. В ночной тишине раздался тихий всхлип и стих. Я прислушался. Территория прямо передо мной бьла отлично освещена и совершенно пуста. Кто бы это ни бьл, он находился не по эту сторону стены. Не долго думая, я развернулся и побежал обратно к крану.

– Ты что задумал?
– окликнул меня Тим.

– Поверни консоль к ограждению и опусти ниже.

Уговаривать не пришлось. При необходимости Тим из занудного всезнайки превращался в верного соратника, не задающего лишних вопросов.

Я взобрался наверх и, балансируя на плавно движущейся консоли, пошел к самому ее краю. Поначалу ничего не было видно, но стоило Тиму развернуть кран ближе к стене, и я заметил троих парней лет двадцати. Они лежали на спине лицом вверх метрах в пяти от ограды. В плече каждого торчал знакомый дротик.

Ипмера Селене

Каждая лекция в этой школе представляла собой наискучнейшее действо: некий субъект нудно, монотонно зачитывал учебный материал с экрана. Причем зачастую материал был настолько старый, что вгонял в уныние. Неудивительно, что средний показатель по школе неуклонно снижался. Ни о каком учебном процессе тут речи не шло. Разницы между понятиями «обучать» и «предоставлять информацию» муниципальное руководство не знало.

Я постучала ногтями по столу и выглянула в окно. День выдался очаровательный. Солнце приветливо пробивалось сквозь дубовые ветви, освещая осенний желтый ковер на земле. Хотелось сидеть там внизу и заниматься своими делами, а не торчать в душном пьльном помещении среди тридцати сонных студентов. Глеб собственно этим и занимался. Я видела его темную макушку. Скрестив ноги, он сидел на своем рюкзаке под дубом и смотрел лекцию по теории мультимножеств. Альтернатива, действительно, бьла стоящая - сложно не признать. Фактически он делал то, что делали сейчас его сверстники гибриды в московских платных школах. Только там так выглядел учебный процесс, а здесь так выглядел изгой. Печально.