Чтение онлайн

Ганнвер сидел на вороном жеребце между вооруженной до зубов охраны. Голова кузена опущена, подбородок касается груди, тусклые отросшие пряди закрывают лицо, прикрытые грязным плащом плечи поникли. Невольно рука моя поднялась, потянулась к столь дорогому человеку, сердце плакало, но я не проронила и слезинки.

— Ган, — еле слышно прошептала я, и он, чудилось, услышал.

Поднял безжизненный взгляд, в котором отражался лишь туман. Разбитые губы, черные тени вокруг запавших глаз создавали впечатление слабовольного, уставшего человека. Но на какой-то короткий миг, только для меня в его взоре блеснул знакомый неукротимый огонь жизни. Горьким спазмом стиснуло горло, но я нашла силы кивнуть и спросить:

— Что вы потребуете за жизнь Ганнвера?

Беккит в притворном ужасе возвела очи к серым небесам.

— Северяне! Невыносимая погода — холод, ветер, пронизывающий до костей, сырость, а они — все о делах!

Алэр развернул своего коня и произнес:

— Едем!

Беккитта приказала своим рыцарям сомкнуть ряды и двинуться вперед. Пришлось мне смириться, поджать губы и пришпорить свою лошадку.

Сморгнув повисшие на ресницах дождевые капли, я влетела в парадную дверь, чтобы следом за стражниками отправиться к темницам, где должны были разместить Гана. Дуг и Риона с трудом успевали за мной, эрт Декрит, бормоча под нос проклятия, шел рядом. Не выдержал, встал на моем пути, не позволяя обойти, произнес:

— Нет!

— Отойди! — сдаваться не собиралась, обязана была проведать брата.

— Нет! — уверенно, не делая отступлений, повторил Лион. — Вы поставите под удар нас всех!

Приготовилась возражать дальше, подумывала над тем, чтобы применить силу, но тут на мою талию опустились знакомые руки.

Резко развернув, Алэр прижал меня к стене своим твердым телом. Навис, но в глазах нет угрозы, только обида, смешанная с просьбой, и вопрос.

— Веришь мне?

Мой гнев схлынул, и я нашла в себе силы сделать кивок. Супруг продолжил разговор:

— У тебя другие обязанности, моя госпожа, потому и мне позволь заняться делами! — и пообещал. — Я увижу твоего брата!

Снова согласилась, вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

— Я помогу Ганнверу! — донеслось мне в спину, и я обернулась к Рейну, безгранично ему доверяя.

И если бы не стоящие рядом люди, то непременно призналась бы ему в любви. Сейчас она переполняла меня, и хотелось разделить это чувство с тем, кому оно предназначено.

Уходила с легким сердцем, зная, что Алэр не подведет. Теперь судьба брата в надежных руках.

В коридоре, торопясь занять себя хоть чем-нибудь, налетела на какого-рыцаря в красно-золотом плаще, подняла голову и узнала старого знакомого. Радости и волнения не выказала, да и он вежливо склонился в поклоне, уступая дорогу. Лишь на миг сверкнул глазами, давая знать, что помнит обо мне и найдет способ поговорить наедине.

Роскошное бархатное платье, расшитое серебряными нитями, украшенное кружевом и мелкими алмазами. Тяжелое, передвигаться могу очень медленно, но положение обязывает. Изысканная прическа; драгоценности на руках и груди; атласные туфельки, которые совсем не греют озябшие ноги, ступающие по холодным камням и промокшей земле — супруга лорда Нордуэлла должна выглядеть роскошно, как и он сам.

Северный ветер с легкостью трепал плотный подол, стремился взъерошить идеально причесанные локоны; снег с дождем давно промочили туфельки, но я стояла во дворе, не обращая внимания на возникшие неудобства. До мелочей ли мне было? Думала об иных заботах…

— Почему ты здесь, эра? — неслышными шагами подошел ко мне Гурдин и, не повышая голоса, задал свой вопрос.

— Жду, — только и вымолвила я, потому что не хотела признаваться в том, что пытаюсь ускорить неумолимое время.

— Что так страшит тебя? — старец проявил настойчивость.

— Она, — вынужденно созналась ему, но Гурдин больше моего знал о том, что гнетет новую госпожу.

— Красавица са'арташи, — сказал так, чтобы хорошенько осознала и прониклась, но я осталась безмолвна, понимая, как старец прав. — Что знает она? — он продолжил смущать мою душу.

— Многое, — глядя в темное небо, отозвалась я.

— Почему?

— Она такая. Считает, что должна знать обо всем…

— Такая? Сильная, умная, смелая, прекрасная и обольстительная? Она должна быть такой, не так ли? — Гурдин обошел и постарался поймать мой мрачный взор.

— Да, должна… — эхом откликнулась я.

— А какой должна быть ты, эра? — опираясь на посох, старец смотрел прямо на меня.

И в эти мгновения я оказалась не способна отвести взгляд, только взирать на древнего ир'шиони, не в силах сделать нечто другое.

— Я? — получилось выдохнуть.

— Ты должна стать такой же, северная королева, иначе тебе не победить в вашем противостоянии! — выразительно приказал Гурдин, и я, едва шевеля губами, изрекла:

— Я должна стать такой же, как Беккитта — сильной, умной, смелой, прекрасной, обольстительной!

— Для начала взгляни в лицо своим страхам, перестань бояться прошлого, извлеки из него урок и забудь! — сказал и оставил меня одну, словно слился с вечерними тенями, взлетев к небесам.

Суматошно огляделась, но старца нигде не было видно. Помотала головой, прогоняя наваждение, гордо вскинула подбородок и сделала свой выбор. Хватит трястись во дворе — пора занять место рядом с лордом, показать всем, кто владеет этими землями!

Подходя к главному залу, замедлилась, но не потому, что все еще сомневалась. Здесь царила суета, несколько слуг щебетали, расточая любезности какому-то толстяку из свиты Беккит. Именно поэтому я обратила внимание на стремящегося зайти в зал человека. Круглый, невысокий, на его голове красовался ярко-желтый парик. Да и сам человечек весь искрился в свете многочисленных свечей, освещающих коридор. На одежде дорогие каменья, шею отягощают золотые цепи, переливается камзол, украшенный павлиньими перьями.

«Кто он? — был первый вопрос, который задала себе. — Не припомню его!»

Толстяк вкатился в зал, и я направилась туда же. Шум голосов, звон чаш, стук тарелок, заглушали мои шаги. Всем в зале было не до меня — здесь пировали. Столы ломились от изобилия блюд из птицы, рыбы — вареной, жареной, запеченной в сдобных пирогах. Человек в золотом, как я назвала его, присоединился к свите змеи, а я поспешила к помосту.

Меня заметили — Алэр кивнул, Беккитта подняла кубок, остальные следили напряженными взглядами за тем, как я скромно усаживаюсь справа от лорда. Слева от него расположилась гостья. Проворные слуги поставили передо мной блюдо с едой и кубок с элем, и я жестом отпустила их, прислушиваясь к беседе, которую вели за ужином.

Зря я надеялась, что речь идет о Ганнвере! Змеюка решила перенести обсуждения дел на завтра, а пока вовсю наслаждалась оказываемым гостеприимством. Эрт Шеран, как радушный хозяин, поддерживал ничего не значащий разговор. Я сердилась, потому что радостного для себя не слышала.

Как ни старалась глядеть в свою тарелку, не могла не видеть соблазнительных улыбок, расточаемых Беккит моему эру, не слышать ее льстивых слов, обращенных к нему. Вынужденно сидела прямо и неподвижно, усилием воли сохраняя самообладание. Душа была объята противоречиями — мне надобно было размышлять только о спасении Гана, но вместо этого я дико ревновала, не помышляя ни о чем ином.