Чтение онлайн

Сенсей начал действовать первым, сразу после первого запуска. Попрощавшись со мной в тренировочный зал, где Данила с сосредоточенным лицом отрабатывал базовые телекинетические манипуляции — перемещая подвешенные в воздухе металлические сферы. Он ещё не чувствовал перегруза, но уже начал уставать. Хорошо. Сейчас самое время вмешаться.

Сенсей заговорил с ним сдержанно, но уверенно, расставляя приоритеты.

— Ты неплохо справляешься с формой, — сказал он. — Но теперь научись ощущать импульс. Не силу, не объект, а направление воли.

Он щёлкнул пальцами, и одна из сфер внезапно замерла в воздухе, вращаясь на месте.

— Попробуй не толкать, а вести. Плавно. Без рывков.

Тот кивнул, пытаясь повторить. Сенсей молча наблюдал, собирая телеметрию и формируя отчёт. Через два часа его ментальная проекция уже составляла утренний анализ для меня. Всё строго по графику. Ознакомившись со всеми данными я остался полностью доволен увиденным.

Тем временем Основатель завершил первичную настройку Птичника в моём изначальном мире. Далее он начал создание новых оболочек под агентурную сеть.

Основатель лично проверял коды доступа и ментальные калибровки, адаптировал под местные параметры. Ошибок быть не должно. Эта сеть должна будет выдерживать не только передачу данных, но и вмешательство Птичника — с возможностью экстренного отключения или перезаписи сознания в случае провала эксперимента.

А в это время Гусь находился в офисе в центре Токио, в помещении, которое я когда-то лично проектировал, ещё будучи обычным человеком.

Вокруг него — толпа: аналитики, юристы, пиарщики, проектные координаторы. Он сидел в кресле на тридцатом этаже, глядя в прозрачную голограмму с диаграммами роста капитализации. «Токийский Гусь» рос.

Быстрее, чем я рассчитывал. Делегирование собственных сознаний уже начало приносить прибыль.

Он подписал три соглашения за утро. Одно — на поставку банков биоданных, второе — с новым поставщиком логических ядер, третье — о покупке доли в стартапе, который специализировался на разработке нейросетей.

Промежутки между сделками он тратил на прямую ментальную связь с отделом разработки новых проектов, которую курировали Агенты

— Модульные оболочки для внедрения? — уточнял он. — Да, запуск через три недели. Поддержка Птичника обязательна. Полная совместимость с агентурной платформой Основателя.

Кооперация между моими оболочками постепенно набирала обороты. Моего прямого вмешательства в их дела больше не требовалось.

Я же… наблюдал. Проверял узлы. Ощущал импульсы.

Сеть работала, как часы. Сенсей учил. Основатель строил. Гусь зарабатывал.

А я… Я наконец-то мог насладиться заслуженным отдыхом и предоставить всё остальным.

Полностью уходить от дел я, разумеется, не собирался — и продолжал контролировать ситуацию в ключевые моменты. Включался в работу и принимал непосредственное участие как в делах компании, так и во всех остальных вопросах.

Но больше всего времени я проводил с Данилой — вместе с Сенсеем, контролируя его обучение.

Идея передать эстафету новому поколению казалась мне наиболее перспективной на тот момент. Особенно радовал стремительно раскрывающийся потенциал моего племянника. Он усваивал материал в разы быстрее, чем я ожидал, исходя из его прежних успехов в изучении ментала.

Если раньше он был, скажем честно, весьма средним псиоником — хотя и всё же заметно выше среднего уровня по сравнению с большинством наших местных одарённых, — то теперь, под моим руководством, из него получался отличный маг.

Под моим прямым кураторством Данила освоил все базовые знания и навыки по магии всего за год с момента начала тренировок.

Ещё год ушёл на овладение дополнительными техниками — теми, которые я изначально планировал передать только спустя время.

Он научился создавать собственные запасные тела, аналогично моей системе, и, разумеется, приступил к созданию своего собственного аналога Птичника.

Ниша птиц уже была занята мной и Основателем, и делиться с племянником я, откровенно говоря, не собирался. Так что ему пришлось искать свой путь.

Что, надо признать, оказалось куда полезнее, чем тупо копировать мои методы.

В отличие от меня, Данила решил сосредоточиться не на пернатых, а на насекомых.

Выбор был своеобразный. С одной стороны, он имел весомые преимущества. При определённых условиях — особенно в тёплое время года, в подходящем климате и нужной локации — Данила мог сформировать сеть из миллионов особей.

Да, их когнитивные способности оставляли желать лучшего, а если быть точнее — практически отсутствовали, но в общей массе эта инсектная сеть ничуть не уступала Птичнику.

Иногда даже превосходила — по плотности, объёму охвата и энергетическому фону.

Всё это напоминало ситуацию с разведывательными дронами.

Одна продвинутая камера могла давать качественное изображение, но множество микрокамер с фасеточной логикой, по отдельности — бесполезные, в совокупности — обеспечивали куда более детализированную и объёмную картинку.

Так и здесь.

В идеальных условиях его ментальная сеть превосходила по мощности даже мой Птичник в его пиковой форме.

Но, как и в случае с многослойной фасеточной оптикой, у неё была одна серьёзная проблема — гибкость.

Если я мог подбирать разных птиц под конкретные задачи — от хищных до перелётных, от городских до степных — то у Данилы такого люфта почти не было.

Насекомые, конечно, превосходили птиц по видовому разнообразию, но их применение ограничивалось климатом и сезоном.

Выносливые, холодоустойчивые виды вроде арктических комаров встречались редко.

А на них надёжную ментальную сеть не построишь — особенно в городах, где плотность популяции мизерна.

Однако и на эту проблему нашлось решение.

Используя систему ментальных маяков, Данила заранее брал под контроль ключевые очаги скоплений насекомых — в тёплых регионах, на складах, в подвалах, на отдалённых аграрных зонах.

Передача сигнала между узлами осуществлялась схожим образом с моей системой межмировой связи.

Основная вычислительная мощность находилась в эпицентре, а данные передавались через вспомогательные мини-сети, созданные из более выносливых особей.