Чтение онлайн

Лицо Криса сразу отвердело и напряглось.

– Люся была в распределителе? – медленно спросил он.

Теперь он тоже говорил по-английски.

– Да. Там она попала под бомбёжку, её обожгло. Ликвидаторы из СБ потому и не сожгли этот распределитель, что он уже горел. А из развалин её уже наши солдаты вытащили.

– Как и меня, – кивнул Крис.

– Да, как и тебя. Но дело не в этом. Там, в распределителе и, надзиратели… надругались над ней.

Крис свёл к переносице брови.

– Вы… подождите… «трамвай»?! Нет!

– Да, – жёстко ответил Жариков и повторил: – Да.

– Нет! После «трамвая» не живут!

– Она и не хотела жить. Её заставили. Да, мы заставляли её жить. Потому что её смерть – это их победа. Ты понимаешь?

Крис кивнул и застыл, опустив голову и сжимая в лежащих на столе кулаках незажжённую сигарету. Жариков молча ждал. Да, вопрос девственности для Криса, разумеется, не стоит, даже не возникает, и он очень хорошо представляет и распределители, и надзирателей.

– Поэтому Люся боится… этого, – наконец сказал Крис по-русски, всё ещё глядя в стол.

Жариков кивнул, но Крис не заметил его кивка.

– Так… так как мне теперь жить? – Крис наконец поднял голову. – Я… я не смогу отказаться от Люси, я не буду жить без неё.

– Ни о каком отказе и речи нет, – Жариков смял свою сигарету, не заметив ожога. – Завтра твоя свадьба, и, я верю, всё у вас будет хорошо. Но я хотел, чтобы ты знал… про это. Когда знаешь… Понимаешь, Кирилл, слишком много ошибок от незнания.

– Да, я понимаю, Иван Дормидонтович. Вы… вы говорили с Люсей. Обо мне. Ведь так?

Жариков почувствовал, что краснеет. А Крис вдруг улыбнулся.

– Что вы ей сказали обо мне?

Жариков покачал головой.

– Нет, Кирилл. И Люся об этом нашем разговоре не узнает. От меня. А ты сам решай.

– Что?

– Что ты ей о себе скажешь. И как у вас будет…

– У нас ничего не было, – перебил его Крис. – У меня… Мне нечем… входить. Вразнобой дёргается и… и всё.

– Всё у вас будет, – возразил Жариков. – А как будет, сами решите. И ещё. Рожать Люсе можно будет нескоро, если вообще будет можно. Она это знает. Понял?

Крис угрюмо кивнул. Жариков перевёл дыхание. Самое трудное он сказал.

– Как? – Жариков вздрогнул от голоса Криса. – Как Люся попала в распределитель?

– Она из угнанных. Её угнали ещё девочкой, родных она всех потеряла.

– Угнанные… Да, я слышал, не знал, что их в тех же распределителях…, наверное, в другом крыле… – Крис тряхнул головой. – Иван Дормидонтович, я всё для Люси сделаю. Чтобы ей было хорошо. Всё, что могу. И чего не могу – тоже.

– Я знаю, – кивнул Жариков.

– Только… – Крис замялся, – я только сегодня подумал. Есть одно… одна… закавыка, так. Иван Дормидонтович, ведь жениться – это клятву дать. Ну, муж и жена клянутся друг другу, так?

– Да, – насторожился Жариков.

– Я уже на клятве, Иван Дормидонтович, вторая клятва действительна?

– Первую ты когда дал?

– Здесь уже, – Крис вздохнул. – Как из «чёрного тумана» вставать стал, – и отвечая на непрозвучавший вопрос: – Доктору Юре, Юрию Анатольевичу. Он не знает ничего об этом, но… но я не отказываюсь от клятвы. А Люся…

– Это разные клятвы, Кирилл. И одна другой не мешает.

Жариков мягко, чтобы не обидеть Криса насмешкой, улыбнулся. Помедлив, Крис улыбнулся в ответ.

– Всё будет у вас хорошо, – повторил после паузы Жариков. – Ведь вы любите друг друга, а это главное, а всё остальное… пустяки. Все проблемы разрешимы…

– Да, – Крис улыбнулся и закончил фразу: – Когда их решают.

– Да, Кирилл. Всё так. А теперь иди. Готовься к завтрашнему.

– Да, – Крис встал. – Спасибо вам. Вы… вы всё обо мне сказали Люсе?

– Что надо, то и сказал, – засмеялся Жариков. – Иди, Кирилл, я покурю здесь и тоже пойду.

И когда Крис ушёл, достал из пачки сигарету и закурил. Ну вот, что смог, он сделал, а что будет дальше…

…Люся смотрит на него со страхом и надеждой.

– Но… но Иван Дормидонтович…

– Да, – жёстко повторяет он. – Детей у него никогда не будет. Ты ещё можешь вылечиться, он – никогда. Захочешь рожать, сможешь родить только от другого.

– А если…

– Думай сейчас, Люся. И решай сейчас. Обидишь его – я тебе этого не прощу. Он для тебя на всё пойдёт, думай сначала, чего попросить. Поняла? – Люся кивает. – Всё поняла? И ещё учти. Девчонки, я знаю, учат тебя, как себя поставить и всё такое. Так вот, скажешь ему, что ты хозяйка – он уйдёт. Этого слова он не стерпит.

– Я… я понимаю, – всхлипывает Люся…

…Что ж, может, он действительно был с ней излишне резок, но… но ведь глупышка может и впрямь поверить этим дурам, что себе жизнь испортили, а теперь и другим портят. Из лучших, так сказать, побуждений. А Люся, к сожалению, внушаема.

Жариков погасил о стол и выкинул из беседки окурок. Надо отдохнуть, завтра кому гулянка и веселье, а ему – работа.

Свадьбы в госпитале игрались очень нечасто, но всё-таки госпиталь – не монастырь, так что, в принципе, все знали, что и как положено делать. Но на этот раз… и как всегда, и по-особенному.

С утра одевали и готовили невесту. Люся, совершенно ошалевшая и потерявшая голову, вертелась, как восковая кукла, в руках Гали, Нины и ещё десятка добровольных помощниц. Командовала, разумеется, Тётя Паша. Убедившись, что к сроку всё будет готово и что марлевая фата удачно закрывает обожжённую щёку невесты, она пошла посмотреть на жениха.

Крис, уже одетый по-праздничному: хорошие брюки, начищенные до зеркального блеска ботинки, белоснежная накрахмаленная рубашка – стоял посреди своей комнаты, задрав голову, и Андрей завязывал на нём галстук. Новенький, в тон к брюкам пиджак висел на плечиках, зацепленных за открытую дверцу шкафа. Майкл и Эд, сидя на кровати, внимательно следили за обрядом.

– Двойной виндзор сделай, – распорядился Майкл.

– Не в стиле будет, – возразил Андрей. – А фантазийный если…

– Не выпендривайся, торжественно должно быть.

– И на одинарном торжественно, – не сдавался Андрей. – И коротко для двойного. Затяну если, удушится.

Эд, как все элы, не разбиравшийся в тонкостях и нюансах мужского костюма, не вмешивался. А Крису было уже всё равно, что там с ним делают.

Тётя Паша рассудить их спор отказалась, заметив только, чтоб и сами при параде были, одобрила пиджак и пошла проверить столовую и комнату молодых.