Чтение онлайн

Женя уже освоилась и переводила довольно бойко, ведя запись для экономии времени на языке говорящего. Судя по одобрительным взглядам Горина и Золотарёва, они знали английский. Во всяком случае, настолько, чтобы оценить её усилия. Но… но зачем им тогда переводчик? Для индейцев? Но они молчат, и по их неподвижным лицам непонятно, слышат ли они вообще.

– Мы обладаем достаточно разветвлённой сетью, чтобы охватить всю Алабаму, мистер Горин. И даже соседей.

– Если вы имеете в виду Луизиану и Аризону, – вдруг заговорил Гичи Вапе, – то там вывозить некого. Истребили всех.

Он говорил по-русски медленно, твёрдо и очень чётко выговаривая слова. Медленно не от незнания – сразу поняла Женя – от характера. Его глаза смотрели на них с холодным спокойствием. Он ненавидел настолько, что был выше проявлений этой ненависти. Грэхем явно растерялся, но тут заговорил Сторм.

– Ну, я бы так не считал. Очень многие просто переселились из резерваций…

– Их переселили, – перебил его Гичи Вапе. – В Луизиане и Аризоне вывозить некого, – повторил он, и его слова прозвучали окончательным приговором.

– В Луизиане есть индейцы, – не сдавался Сторм.

– Это единицы, живущие в городах, – заговорил Золотарёв. – И все они уроженцы других штатов. Большинство интегрировалось в городскую среду. Вряд ли они захотят переселяться.

Сторм открыл рот, И Женя ждала, что он повторит ту, сказанную ей фразу, но он улыбнулся и сказал.

– Разумеется. Переселение – дело сугубо добровольное.

Женя успела заметить удивлённый взгляд Мервина и скользнувшую по губам Золотарёва усмешку, а Сторм продолжал.

– Но объявить им об этом, объяснить перспективы стоит.

– Конечно, – кивнул Горин. – Но основные маршруты пойдут отсюда, из Алабамы.

Грэхем склонил голову.

– И всё же, – Горин был серьёзен, но эта серьёзность зазвучала насмешкой. – Другие фирмы не менее разветвлены и оснащены. Да и условия, предлагаемые вами, я бы не назвал более выгодными. Почему, мистер Грэхем, мы должны предпочесть именно вашу фирму?

Грэхем надел торжествующую улыбку.

– Наша фирма всегда была выше расизма. Мы никогда не учитывали расовый разряд сотрудника, ценя только его компетентность и добросовестность.

Русские быстро переглянулись, даже лица индейцев на долю секунды утратили неподвижность.

– Вот как? – широко улыбнулся Горин. – Приятно слышать. А на другие расы ваша терпимость тоже распространялась?

– Мы никогда не нарушали законов, – с достоинством ответил Грэхем. – И в рамках закона мы соблюдали свои принципы. Закон суров, но это закон.

– Безусловно согласен, – кивнул Горин. – Что ж, это весомый аргумент, – он обвёл взглядом своих спутников, – это позволяет надеяться, что ущемления прав и достоинства переселенцев при переезде не произойдёт.

– Разумеется, – Грэхем убрал торжествующую улыбку и стал подчёркнуто деловит. – Надеюсь, маршруты и графики движения будут согласованны своевременно.

– Конечно, – Горин улыбнулся. – Задержка нежелательна для всех сторон.

Женя ждала перехода к оформлению бумаг. Но Горин и Грэхем встали и обменялись рукопожатием. Переговоры окончены? Встали и остальные.

– Завтра мы будем в десять, – сказал Горин. – Рад такому исходу.

– Немалая заслуга в этом принадлежит мисс Малик, – Грэхем с отеческой улыбкой посмотрел на Женю. – Кстати, мисс Малик наша давнишняя сотрудница и ваша… м-м… соотечественница.

Как только речь зашла о ней, Женя растерянно замолчала, но Смирнов так плавно и вовремя подключился, что заминки не произошло. Теперь все смотрели на неё. Чувствуя, что краснеет, Женя сжимала обеими руками свой блокнот и мечтала только о том, чтобы это поскорее кончилось. Но, на её счастье, началось прощание. Рукопожатий больше не было, и русские ушли. Сторм пошёл проводить их.

– Мисс Малик, – Грэхем был серьёзен и даже торжественен, – фирма не забудет вашей услуги. А сейчас я попрошу вас по возможности скорее подготовить и отпечатать стенограмму.

– Да, разумеется, мистер Грэхем, я займусь этим немедленно.

– Ещё раз благодарю вас, – и Грэхем покинул конференц-зал.

Когда он ушёл, Спайз и вернувшийся Сторм наперебой стали восхищаться Женей.

– Вы были блистательны, Джен.

– Какая языковая свобода!

– Спасибо, Мервин. Спасибо, Эд. Я пойду печатать.

– Разумеется, Джен. Мне тоже пора.

– Минутку, – остановил их Сторм. Поколдовав у одной из панелей, он открыл дверцу встроенного бара. – Я думаю, мы это заслужили.

– Ох, только воды, – попросила Женя.

– Не спорьте с опытным человеком, Джен. Вам надо успокоиться. Всё-таки сидеть за одним столом с индейцами… это слишком волнующее ощущение. Не правда ли, Джен?

Женя кивнула, принимая бокал.

И как-то само собой получилось, что Мервин убежал, а она и Сторм задержались.

– Но вы и вправду блистали, Джен.

– Спасибо, Эд. Но как вы оценили мою языковую свободу, не зная русского?

– О?! – Сторм приподнял брови. – А вы умны, Джен.

– Это плохо?

– Плохо показывать свой ум, – в голосе Сторма прозвучала горечь. – Глупцы это редко замечают, но никогда не прощают.

– Спасибо за предупреждение, Эд. – Женя допила пузырящуюся искристую жидкость. – Мне пора.

– Джен, вы поняли, где вы должны быть завтра?

– Для этого не надо ума, – улыбнулась Женя. – Раз продолжаются переговоры, то продолжаются и мои обязанности переводчицы. До завтра, Эд.

– До завтра, Джен.

В комнате машинисток было уже пусто. Ну да, рабочий день закончен. Женя быстро оглядела свой стол. Кто-то забрал её незаконченный текст. Что ж, тем лучше.

Она заложила чистый лист и начала печатать черновик стенограммы.

Потом она сделает его в трёх экземплярах и отнесёт Грэхему. Интересно, как ей оплатят это? Посчитают за сверхурочные? Ну, да это пустяки. Главное… да, главное то, что переселение коснётся только тех, кто в резервации. Хотя если вспомнить улыбку Сторма… Нет-нет, Эркина это не должно коснуться. У него есть работа, жильё. Ну конечно, он интегрированный. Пусть попробуют доказать, что нет.

Женя вытащила последний лист и стала сверять перевод.