Чтение онлайн

Эркин кивнул, поднимая кружку, и глотнул. Бесцветная пахучая жидкость обожгла горло, выжав на глаза слёзы. Эркин закашлялся.

– Заешь, – протянул ему кусок мяса Андрей. – Это я у одного… сменял. Давно ещё. Тяну помаленьку.

– Что это? – откашлялся, наконец, Эркин.

– Тот чмырь клялся, что настоящая русская.

– Водка?

– А что ещё?

Андрей тщательно завинтил крышку и убрал фляжку. Вернулся к костру. Эркин поворошил поленья. От выпитого по телу прокатывались тёплые волны и как-то странно кружилась голова.

– Крепкая, – Эркин смущённо улыбнулся. – Даже в голову ударило.

– Ты ж говорил, что умеешь пить, – засмеялся Андрей.

– Такого я никогда не пил.

– А… там?

– В Паласе? – Эркин спокойно поправил упавшую на лоб прядь. – Там совсем другое подавали. Сладкое. Я же эл, в эл-пи был.

– А это чего такое?

– Эл, значит, для леди, эл-пи – Палас для леди. А кто для мужчин, те джи, джи-пи – Палас для джентльменов. Там рабыни были, – Эркин усмехнулся, – в основном.

– А?.. Стоп, – остановил сам себя Андрей. – Понял, – и сплюнул в костёр. – Система.

– Система, – кивнул Эркин. – Были ещё О-Паласы. Туда, говорят, те ходили, кто мучить любит или… гадости там разные.

– О? – переспросил Андрей и тут же кивнул. – Понял, это от other.

– Да? – удивился Эркин. – Не знал. Ну, так вот. О них всякое болтали. Кого туда отобрали, то всё, тех уже никто не видел. Элов навалом, джи… тоже. А тех нет. О-Палас и всё. С концами. – Эркин потёр ладонями лицо. – Болтаю я чего-то, будто травы нажевался.

– Какой травы?

– Да говорил я тебе вроде. Ну, гонял бычков когда, ещё до Свободы, без жратвы раз остались, кончились продукты, вот и жевали её. Она голод забивает, и язык без привязи становится. Если увижу где, покажу.

– А называется как?

– А хрен её знает. Я вон из деревьев только дуб и клён отличаю. И то мне уже в имении показали. Послали раз кленовую аллею чистить, а я не знал, где она. Мне как влепили плетью, так я туда птичкой влетел и на всю жизнь запомнил, какой клён из себя. И с дубом так же. Павлиньи перья в одном Паласе видел, а самого павлина… А называюсь индейцем. – Эркин усмехнулся. – Хреновый я индеец.

– Ты ж не виноват в этом.

– Мне-то от этого не легче.

– Оно так. А разболтался ты, это точно, – Андрей засмеялся. – Так что водку ты пить не умеешь. И не хвастай.

– Я не хвастал.

– А что, много вам… ну, спиртного давали?

– В пайке не давали. А так… клиентки угощали. Там отхлебнуть, допить…

– А закусь?

Эркин засмеялся.

– Стащить успеешь, так закусишь. Мне один раз коньяка досталось… полный бокал. Она пригубила, а пить чего-то не стала и мне сунула. Я и шарахнул.

– Он, коньяк этот, крепкий?

– Не знаю. Обожгло сильно.

– И не опьянел?

Эркин опять засмеялся.

– Опьянеешь – не сработаешь. Не сработаешь – тока получишь. Меня повело было сразу, а как про ток вспомнил, так в момент протрезвел.

– И сработал?

– А куда денешься? Под ток, знаешь, неохота как-то… Потому и говорил, что пить умею. Но не люблю.

Андрей усмехнулся, покрутил головой.

– А меня редко берёт. Слушай, а кормили вас хорошо? В Паласе? – Эркин молчал, и Андрей заторопился. – Ты того, не обижайся, что я спрашиваю. Ты как, можешь про это говорить?

– Пьяный могу. – Эркин взял ещё кусок мяса.

Сегодня они вместо варева просто свалили мясо на сковородку и поставили на огонь.

– Ну, слушай. Кормили нас хорошо. Не от пуза, но паёк большой, сытный. А так… та же каша, хлеб, кофе. Каша, правда, с мясом. И кофе сладкий. Голодом не наказывали, ну, уж очень редко, – и усмехнулся, – чтоб вид не теряли. А на паёк этот ты не завидуй. Сытость эта боком выходила.

– Это понятно, – Андрей ответил злой усмешкой, – когда хорошо кормят… У нас опытные говорили, что в самых злых тюрьмах пайка сытная. Хорошая жратва, она опасная.

– Везде одно и то же, – кивнул Эркин. – Ну, ещё слушаешь? Или хватит с тебя?

– Валяй. Тебе выговориться надо, хмель выпустить. А спали вы где? Там же? Ну… где работали? Или?..

– Или. Работали в зале и в кабинах. А спали в камерах. Как в распределителе, только не на полу, а на койках.

– Ух ты! Не нары, значит. У каждого своя?

– Ну да, надзирателю так подойти удобнее. И чтоб не трепались. Койки хорошие, простыни давали. И подушки. Если что, подушками и душили.

– Мы одеялом.

– Одеяла не полагалось.

– Так и спали, что ли, под одной простыней?

– Ни под чем. В камерах тепло. И надзирателю всё видно. – Эркин усмехнулся и, явно передразнивая, рявкнул. – Лечь на спину, руки за голову! – и уже своим голосом. – Ну, рядом можно, или под себя. Но упаси тебя прикрыться.

– А это за каким чертом?

– А их спроси. С питомника приучили. По-другому лежать я только в имении выучился, как вздует спину после пузырчатки, и не захочешь, а только на животе спать будешь. А так… койка низкая, надзирателю удобно ногами бить. А в распределителе прямо на полу ведь. Хоть в лицо тебе, хоть в живот, хоть… – Эркин махнул рукой. – Ну, в распределителе спишь, только если вся камера спальная подобралась. А попадёшь с работягами, так там не до сна. Спина к решётке, ноги поджал, голову прикрыл и дрожишь до утра. Полезут, не полезут… Били нас в распределителях… по-чёрному. Ведь ты подумай, – Эркин с внезапно ожившей старой болью подался к нему, – ты пойми, нам любой синяк уже плохо. А лицо попортили, то всё, пошёл в Овраг. Так ведь, сволочи, погань рабская, не била, увечила. Мы и дрались так, не подпуская к себе, ногами отбивались.

– То-то тебе кишки чуть не выпустили.

– Сам говорил, что чуть не считается. А так, я ж пять лет не спальник, и не продавали меня из имения. Отвык. И не дерутся рабы с ножами. Это уж после Свободы научились.

Эркин оглядел опустевшую сковородку и засмеялся.

– Завтра пустую кашу лопать будем.

– А у нас без заточки делать было нечего, – задумчиво сказал Андрей, словно не расслышав его последней фразы. – Шмонали, конечно, и если найдут чего, то сильно пожалеешь… о себе. Только, если жить хочешь, ты её сделаешь и прятать научишься, чтоб всегда под рукой была.

Эркин внимательно посмотрел на него.

– Тебе, похоже, тоже надо… язык малость отпустить.

– Надо, – кивнул Андрей. – В другой раз. Скоро светать начнет.

Эркин закинул голову и засмеялся.

– Точно. Проболтали сон.

– Отпраздновали, – засмеялся Андрей. – Давай хоть на остаток храпанём.

Эркин кивнул и встал, потянулся, сцепив пальцы на затылке.

– Ложись. Я к стаду схожу.

– Чего так?

– Мало осталось. Разоспимся, упустим.

– Я сосну, – мотнул головой Андрей. – Давай тогда так…