Чтение онлайн

Когда подошёл Фредди, Эркин оглянулся на него и перешёл на английский.

– Вот, зашёлся… Я не знаю, что делать.

Фредди потряс Андрея за плечо.

– Эндрю, очнись, всё в порядке.

И в ответ тот же шёпот.

– Сейчас пустят… бежать… нельзя…

Тёмные от расплывшихся зрачков глаза смотрели сквозь них, в никуда. Бескровное лицо, белые до синевы губы… Фредди тряхнул его посильнее, ударил по щеке, по другой. Светловолосая голова безвольно моталась под ударами.

– Не надо… собаки… сейчас пустят…

Фредди беспомощно выругался, выпрямился. Эркин снизу вверх смотрел на него.

– Уложи его и дай чего-нибудь, хоть водой напои. Я пойду, куплю чего покрепче…

Эркин кивнул и встал. Неожиданно легко поднял Андрея и уложил на мешки. Андрей не шевелился, не сопротивлялся, только шептал:

– Днём… на нарах… нельзя… всех… затравят… сейчас пустят… нельзя днём…

– Лежи-лежи, я посижу рядом, загорожу тебя.

Уложив Андрея на мешки, Эркин снял куртку, свернул её, положил под голову Андрея и сел рядом. Посмотрел на Фредди. Фредди пересчитывал деньги в бумажнике и, почувствовав взгляд Эркина, посмотрел на него. И повторил:

– Дай ему чего-нибудь и не уходи никуда. Его нельзя одного оставлять.

Эркин кивнул и тихо спросил:

– А поможет?

Фредди молча пожал плечами и вышел.

Когда он вернулся, Андрей лежал, уже разутый и под одеялом, на лежанке парней, а Эркин хлопотал у костра. Фредди посмотрел на бескровно-белое застывшее лицо Андрея и перевёл взгляд на Эркина. Эркин сразу встал и подошёл, и Фредди услышал тот же тихий отчётливый шёпот:

– Он ушёл туда, понимаешь?

Фредди кивнул и вытащил из кармана плоскую бутылку.

– Поил?

– Он не пьёт, зубы стиснул и не глотает, чуть не захлебнулся. Думаешь, насильно?

– Нет, – сразу решил Фредди, – насильно с ним сейчас ничего нельзя. Пусть лежит. Бутылку держи, сунь пока во вьюк. Недалеко, чтоб под рукой была.

Отдав бутылку Эркину, Фредди подошёл к Андрею. Глаза открыты, но поймать взгляд невозможно, настолько он неподвижен и пуст. Когда тень от головы Фредди упала на его лицо, Андрей закрыл глаза и знакомо напрягся в ожидании удара.

– Эндрю, – тихо позвал Фредди. – Ты как, парень?

Но ничего не изменилось. Фредди выдохнул сквозь стиснутые зубы и отошёл к костру. Не раскрутка, чего он опасался, это хуже… Один раз он такое уже видел, давно. Джонни тогда для отдыха пристроил его на лето ковбоем, пятым в сборную команду. Не помнит даже из-за чего, но тот парень так же сорвался и вообразил себя опять… то ли в Уорринге, то ли в другом, но таком же месте. Они и били его, и поили всем крепким, что нашлось под рукой, отобрали сразу же кольт, но не досмотрели, и всё… вернуть его они не смогли, и парень так и умер… там. Неужто и здесь так же кончится?..

– К стаду надо, – негромко сказал Эркин.

– Я сам, – тряхнул головой Фредди, – оставайся с ним.

– Ты не донесёшь один, – возразил Эркин.

– Я и не собираюсь нести. Приведу Огонька из табуна. Располовинь мне. Только аккуратно, чтоб просто перебросить. Понял?

Эркин кивнул, но, помедлив, спросил:

– Один удержишь на перегоне?

– Не будь идиотом, – Фредди подтянул пояс и, уже выходя, бросил через плечо: – Ты сейчас о нём думай, остальное на мне.

Управляться одному со стоглавым стадом непросто, особенно если бычки не на выпасе, а на корме. Роба, сунувшегося с вопросом-сочувствием, Фредди обругал так, что Роб озадаченно пожал плечами, но не ушёл, а стал помогать с засыпкой. Фредди послал его вторично и получил неожиданный ответ:

– Не психуй. Мои цветные тоже… взбесились. Собак увидели и как сквозь землю провалились. Не дозовёшься. На засыпку явились, а гнать самому пришлось. У Дана на навес залезли, легли там и не слышно, и не видно их, – Роб сокрушённо покрутил головой. – Ты скажи, какие они… их ведь только за побег если… под собак ставили, а боятся… И мы труханули. Мартин из одиннадцатого бутылку выхлестал, чтоб смелости набраться из-под навеса вылезти, – Роб усмехнулся, – вторую в команду влил, чтоб зубами не стучали, только тогда и пошли.

Они уже закончили с кормом и стояли у изгороди, глядя на жующих бычков.

– А у тебя как? Управился?

– Потихоньку, Фредди. Вечером подошлю к тебе кого из своих. На засыпку.

Фредди только кивнул и тяжело оттолкнулся от изгороди. Молча они дошли до посёлка и разошлись. Роб пошёл к себе, а Фредди к Роулингу. Дорого, конечно, но, может, это спасёт парня.

Принесло же этих собак. В Уорринге они тоже были, но… видно, в лагере похлеще.

У Роулинга было тесно, но не шумно. Не торгуясь, старшие ковбои покупали спиртное. Напиться самим и напоить пастухов. Рестон купил мяса, а на вопросительные взгляды, стараясь не смущаться, ответил:

– Страх не только запивать, его и заедать можно.

Фредди невольно кивнул. Молод парень для старшего ковбоя, а догадался. Хорошая сытная еда для цветных если не всё, то очень многое.

– Я смотрю, Берт, твои нормально работают, – сказал кто-то.

– Через страх, – коротко ответил Рестон и после секундной паузы добавил: – Я ещё и объяснил им.

– Что? – заинтересовались остальные.

– Это минно-розыскные собаки, – уже уверенно заговорил Рестон, – я немного поговорил с командиром, он знает английский вполне прилично. Так вот, их не ставят на человека, и если не нападать, то они не опасны.

Берт расплатился за мясо и ушёл. Фредди усмехнулся, мысленно ответив Берту: «Мы все неопасны, когда на нас не нападают». Роулинг устало посмотрел на него.

– Одной было мало, Фредди? Или тоже… пусть заедают?

– Тоже, – кивнул Фредди, – дай мне две плитки того, русского.

– Сладкоежки? Держи, Фредди. Торгую как никогда, – тон Роулинга мало соответствовал его словам.

– Чего так невесело? – расплатился Фредди. – Не любишь собак?

– Предпочитаю кошек, – серьёзно ответил Роулинг.

Фредди засунул в карман плитки и, небрежно прикоснувшись к шляпе, ушёл.

Под их навесом ничего не изменилось. Андрей лежал навзничь под одеялом, а Эркин сидел рядом, по возможности загораживая. Увидев Фредди, он поднял на него глаза и тут же снова опустил их, уставился в землю. Фредди сел рядом с ним и услышал шелестящий шёпот. Андрей что-то шептал, но ни одного слова Фредди не понял.

– О чём он? – тихо спросил он Эркина.

– О том же, – так же тихо ответил Эркин, – о лагере. Я не слушаю, страшно очень.