Чтение онлайн

– Пил?

– Нет. Не может. Я ему руки немного растёр. И ноги.

– Холодеет? – с замирающим сердцем спросил Фредди.

Эркин угрюмо кивнул и, помолчав, сказал:

– Я уж думал сходить за одним… да объяснять бы пришлось.

– За кем?

– Есть тут один… бывший… Джи.

– Что? – переспросил Фредди, не поняв сначала, а сообразив, изумлённо уставился на Эркина. – Ты в своём уме? Зачем?!

– Ну, приласкал бы… – вздохнул Эркин, – чтобы ему жить захотелось.

– И не думай! – отрезал Фредди. – В… ну, где я был, такое если сделали с кем, то всё… это конченый уже, хуже, чем расу потерять. Думаю, там… у него так же было. Вас же из-за чего боялись? Сам подумай.

Эркин покосился на него и кивнул. Фредди вытащил из кармана шоколад, протянул ему:

– Держи. Отломи кусочек и прямо в рот ему засунь. Пососёт…

– Он не понимает ничего.

– Не узнаёт?

Эркин пожал плечами.

– Когда как. Он там, Фредди. Сможет выйти, вернётся.

– Держи, – повторил Фредди. – И попробуй так. Надо что-то делать. Сумеем его накормить – вытащим.

Эркин кивнул и взял плитку. Начал было надрывать обёртку и поднял на Фредди глаза.

– Только… только не обижайся, Фредди.

– На что?

– Я по-русски говорить буду. Он… он боится… английского.

– Я отойду, – кивнул Фредди и встал. – Сам-то ел?

– Обойдусь, – отмахнулся Эркин, разворачивая плитку.

Фредди сел у костра и оттуда смотрел, как Эркин, осторожно нажимая Андрею на щёки, приоткрывает белые бескровные губы и засовывает в рот маленькие коричневые кусочки.

После третьего кусочка Эркин аккуратно завернул плитку и положил её на мешок-изголовье, ещё раз всмотрелся в лицо Андрея и встал. Подошёл к костру и тяжело сел.

– Хуже не стало, – ответил он на безмолвный вопрос Фредди.

– Уже хорошо, – кивнул Фредди. – Всё-таки поешь. Если и ты свалишься…

Эркин усмехнулся:

– От этого не свалюсь. Ты раньше видел… такое?

– Один раз видел. Парень так там и остался. Не вытащили.

Эркин кивнул, налил себе кофе и стал пить, всё время прислушиваясь к дыханию Андрея.

– Заходил кто?

Эркин мотнул головой.

– Мимо ходили. Русский один, дважды прошёл, но не заглядывал. Так, покосился.

Фредди негромко выругался.

– Носит их…

– На чёрта они собак этих привезли? – спросил Эркин.

– Говорят, минно-розыскные. Мины ищут. А для людей неопасны.

– А собаки это знают? – неожиданно спросил Эркин.

– Что?

– Что они не на людей, – Эркин встал. – Пойду посижу с ним. Вечером…

– Вечером я сам управлюсь, – отмахнулся Фредди. – Ты сам не уйди… туда, где был.

– Пока держусь, – Эркин взмахом головы откинул прядь со лба и подошёл к Андрею, наклонился над ним, заглядывая в лицо, и сел на прежнее место.

Фредди лёг на свою лежанку, прикрыл лицо шляпой. И неподвижно лежал до вечерней кормёжки. Тогда вскочил на ноги и молча, не глядя ни на кого, ушёл за Огоньком. Когда он вернулся, располовиненный для навьючивания мешок ждал его у входа. Так же молча Фредди навьючил Огонька и ушёл к стаду.

И работал он молча, исступлённо. Роб сдержал слово. Худой и какой-то осунувшийся молодой негр молча и очень толково помог Фредди засыпать корм и тут же ушёл. Закончив с бычками, Фредди пошёл к себе.

Уже темнело, и ковбойский посёлок засыпал. Было тихо. Ни песен, ни обычного вечернего гомона, даже за рекой у табуна не пели. Всех напугали собаки. Хорошо хоть, русские не у самого посёлка разместили их, а подальше. Даже лая особо не слышно. Иногда только с ветром долетит.

Под их навесом как всегда горел костёр, булькала в котелке вода, а Эркин, сидя у огня, что-то шил. Поднял глаза на застывшего у входа Фредди, улыбнулся.

Фредди выдохнул сквозь стиснутые зубы и сел к костру.

– Ну?

– Заснул. Ты поешь, как раз поспело.

Фредди посмотрел на их лежанку и оторопело заморгал. Мешки лежали по-другому, а Андрея не было.

– Это что за?..

– Я мешок повернул, загородил его. Он там как в тайнике лежит, – Эркин наложил друг на друга обрезанные концы ремня и стал сшивать. – А ложиться буду, отверну. Пусть спит пока.

– Поел он?

– Как темнеть начало, попил горячего. Ну, когда вечернюю пайку дают, ему горло отпустило. Потом я его за навес вывел, и он заснуть смог.

Фредди кивнул. Всё правильно. Он сам после Уорринга долго по тюремному распорядку жил. Но раз начал есть и спать, может, и отойдёт парень. Вернётся.

– Коньяку дал ему?

– Из плоской, что ты принёс? – уточнил Эркин. – Нет.

– Почему?

– Он жжёт сильно.

– Ладно, потом в кофе нальём.

– Я чай заварю, – возразил Эркин.

– А чем поил?

– Мясным отваром. Вон в котелке отдельно.

– Сообразил! – невольно усмехнулся Фредди.

Эркин закончил шить, прислушался.

– Спит. Ты поешь, Фредди. Мяса возьми.

– А ты?

– Я уже ел.

Фредди посмотрел на него. Усталое, осунувшееся за этот день лицо. Ему тоже нелегко пришлось. Лучше уж мешки таскать, с бычками колупаться, чем с таким… ушедшим наедине. Тот парень был им никто, и дружбы особой в той команде не завязалось, и всё равно, всех трясло. А когда тот уже остыл, и они его закопали, всем легче стало. А Эндрю Эркину напарник, это ж покруче родства бывает. И сам… еле держится.

Эркин почувствовал его взгляд, поднял от огня глаза и улыбнулся.

– Достаётся тебе с нами, да?

– Мне ещё ничего, – усмехнулся Фредди. – Да и вам со мной… тоже несладко.

– Какие мы есть, такие и есть. Другими не будем. У каждого свои рубцы, и болят они по-своему. Я собак не боюсь, они меня не рвали ни разу. Я и не видел этого толком. В имении пузырчаткой обходились, порками. В распределителях дубинки, ток ещё… Я и не боюсь. А покажи мне врача или, ну, чего ещё из того, я ж тоже… отрублюсь. Похлеще Андрея.

– А он… видел?

– Его они рвали. Он рассказывал мне. Охранники поспорили, чья собака быстрее. Ну и устроили… бегa. Их бежать заставили, а собак в спину пускали. Вот и…