Чтение онлайн

– Понимаю. Но до меня ещё не дошло.

– Дойдёт, Джонни. Я вот три дня уже…

– Но как они это сделали?

– Следствие по этому делу закрыто.

– Они не рассказали, или ты не спрашивал?

– Джонни, Эркин – умный парень?

– Умный, – убеждённо ответил Джонатан.

– Тогда цитирую. Чего не сказано, того не знаешь. А чего не знаешь, о том не проболтаешься.

– Золотые слова, – пробормотал Джонатан, осушая стаканчик.

– Полностью солидарен. Наливай, Джонни. Хороший у тебя коньяк, лендлорд.

– Хреновый я лендлорд, Фредди, если ковбоев коньяком пою. Даже старших.

Фредди довольно хмыкнул в ответ. Он раскачивался на стуле, блаженно слушая плеск коньяка в стаканчике.

– И всё-таки, у кого она была? И где он её прятал?

– Только в порядке обмена опытом. Сам впервые такое увидел. Управляющий Бредли, какие голенища у рабских сапог?

– Двойные, а что? Для прочности два слоя, чтобы… Ах черти!

– Чтобы, Джонни, вот именно, чтобы. Эндрю так для ножа даже ножны прошил по контуру. Это я уже сейчас рассмотрел. А так, от переднего до заднего шва как раз. Даже не помялась.

– Как они её отобрали?

– Цитирую. За так отдал. И уточнили. За красивые глаза. Я ж говорю. Не помялась, не затрепалась, не намокла.

– Этого не может быть. Чтобы Крыса…

– Всё остальное может быть, а это нет? – Фредди ржал смачно, но негромко. – Самое смешное, Джонни, но половина подготовки прошла на моих глазах, а понял я это только сейчас. Причём, когда я уезжал, мне было всё сказано. Но до меня не дошло. Великие слова, Джонни.

– Ну-ну. Изреки.

– Не боись, Фредди, всё будет в порядке.

– Да, – пробормотал Джонатан, – чтоб этого не понять… А как ты их просил? Процитируй теперь свою просьбу.

– О чём?

– О порядке, разумеется.

– Опомнись, Джонни. На хрена я бы тогда оголял счета и вырубался от фотки.

– Фотки?

– Ну, тогда, на допросе, русские мне показали фотки. Крыса в форме, Крыса в штатском и новенький, свеженький, ещё к пальцам липнет, Крыса с проволокой поперёк горлышка. Ну, проволоку я, положим, не разглядел, про неё ты мне сказал, но что он сдох, это я увидел. Смотрю и сигареты на себе ищу. Хорошо! Кстати, если удастся добыть этот негатив или хотя бы снимок, чтобы скопировать… словом, найдутся желающие заплатить за такой сувенир.

– Предложи русской администрации, – рассмеялся Джонатан и потряс фляжку. – Всё.

– Как раз уложились. Слышишь? Скрипят уже.

В дверь осторожно постучали:

– Ваш заказ, масса.

– Входи! – радостно рявкнул Фредди.

Улыбающийся негр в полотняной белой форме вкатил четырёхэтажный столик на колёсиках.

– Добрый вам вечер, масса. Вот оно всё.

– Давай, парень.

Негр быстро и умело накрыл стол на четыре прибора, поставил большую сковороду с трещащей яичницей, дымящиеся кофейники, форму с пирогом, корзину с четырьмя батонами, большую маслёнку с бело-жёлтым бруском масла.

Фредди быстро прошёл к своей куртке, достал бумажник и вытащил сотенную кредитку:

– Так, парень. Пошлёшь…

– Убери деньги, Фредди, – тон Джонатана не допускал возражений. – Две бутылки хорошего коньяка. Хорошего, понял?

– Понял, масса, чего ж тут непонятного, масса, вас мы знаем, масса, – улыбался негр.

– Бельё привезёшь…

– Бельё я привёз, масса, – негр достал с нижних ярусов столика стопки гостиничного белья и тонкие одеяла. – Как заказано, масса, на троих, масса.

– Молодец, парень. Держи, – Джонатан вложил ему в руку монетку. – Клади всё на диван. Принесёшь коньяк, и всё. Посуду утром заберёшь.

– Как скажете, масса. Хорошего вам отдыха, масса.

Негр укатил столик, плавно прикрыв за собой дверь.

– Это Прыгун, что ли? – Фредди нарезал хлеб. – Я и не узнал его сначала. Ножи у них, как всегда, тупые.

– Как всегда, рассчитывают на наши. Буди парней.

– Яичница разбудит. Ага! Что я, парней не знаю?! – расхохотался Фредди.

В дверях спальни стоял Андрей. Со слипающимися глазами и торчащими дыбом волосами, он выглядел хмурым и каким-то обиженным. Рубашка навыпуск, но все пуговицы застёгнуты.

– Где Эркин? – не дал ему опомниться Фредди.

– Умывается, – разлепил, наконец, губы Андрей, кулаками протирая глаза.

– Тебе тоже не помешает, – засмеялся Джонатан. – Приводите себя в порядок и идите к столу.

– А это что, ужин или?..

Андрей не договорил. Смуглая рука Эркина за шиворот вдёрнула его в спальню, и дверь закрылась. Фредди рухнул на стул, не в силах стоять от хохота.

Парни вышли из спальни уже умытые, с влажными приглаженными волосами, аккуратно заправленными рубашками, в шейных платках. Не успели сесть за стол, как в дверь номера осторожно постучали. Эркин попятился было назад, но Джонатан уже был у двери и принял поднос с двумя бутылками и четырьмя рюмками, бросил:

– К общему счёту, – и коленом закрыл дверь.

Джонатан подошёл к столу и стал переставлять бутылки и рюмки.

– Фредди, закрой на задвижку. Нам никто не нужен, и никого не ждём.

– Если думаешь, что двух бутылок хватит… – пожал плечами Фредди, но засов задвинул.

– Садитесь, парни, – Джонатан широко повёл рукой. – Будем ужинать.

Андрей сразу сел, но Эркин медлил, нерешительно держась за спинку стула.

– Садись, – Фредди мягким, но сильным нажимом на плечо заставил его сесть. – И не начинай каждый раз заново.

Эркин опустил ресницы и несколько секунд сидел неподвижно, потом поднял глаза и вежливо улыбнулся остальным. Фредди разложил яичницу по тарелкам.

– Хлеб сами мажьте. Джонни, наливай.

Эркин с осторожным интересом рассматривал свою тарелку, покосился на жующего Андрея.

– Это яичница, – улыбнулся Джонатан. – Никогда не ел?

– Нет, сэр. А это… – Эркин вилкой аккуратно подцепил кусочек бекона. – Это мясо?

– Да. Это бекон.

К удивлению Джонатана, Эркин управлялся со столовым прибором совсем не плохо, во всяком случае, лучше Эндрю. И рюмку держал умело. И Эндрю, словно вспоминая что-то далёкое, давно забытое, орудовал ножом и вилкой всё увереннее. В глубине души Джонатан всё-таки опасался поставить парней в неловкое положение. Он помнил, каково приходилось Фредди. Но, похоже, для парней это не самая сложная проблема. Что ж, тем лучше. И значит, задуманное ещё на Перегоне, когда он сказал парням, что за ним ужин, он сможет осуществить в полном объёме. Стoить это будет много, но парни стoят того. Но где же Эркин выучился этому? Хотя… жаль, нельзя расспросить его, ни о чём нельзя расспрашивать. Что сами скажут, то и будем знать. Но неужели вот эти парни сделали то, о чём говорил Фредди? Смогли, посмели. И так просто, за так отдали вещь, которая стoит шестьсот восемьдесят тысяч… а может, и больше. А может, они просто не знали, не понимали её ценности… Да нет, ведь не нашли, не подобрали в мусоре, в развалинах… Джонатан сразу вспомнил, как зимой только-только после капитуляции видел разгромленное здание полицейского управления графства. И как ветер гонял по свежему снегу обрывки дел и регистрационных карточек… Да, тогда, в тех условиях, могло быть… случайно подобрали, потому и легко отдали. А здесь… столько выдумки, изобретательности, холодного расчёта… и ведь они не могут не понимать, что рисковали жизнью. И всё для того, чтобы задать два идиотских вопроса… Хотя, почему идиотских? «Твоё ли это?» Эркин неграмотен, Эндрю, кажется, немного читает. Они сомневались. И удостоверились. И забыли обо всём. Или делают вид, что забыли, что ничего особенного не произошло. Едят, пьют. Подражая Фредди, не намазывают хлеб маслом, а кладут на ломти хлеба тонкие пласты масла. Смеются, вспоминая всякие происшествия перегона. Но пьют мало, очень осторожно. Эркин, похоже, просто подносит рюмку к губам, но глотка не делает. Очень красиво ест парень. Да, правильно, это он тоже должен был уметь. Ну, ладно.