Чтение онлайн

– Отбились.

Его голос и улыбка выводят Женю из оцепенения, и только сейчас она замечает на кухонном столе горящую лампу. Кто и когда зажёг её и принёс сюда? Не помнит. Не видела…

– Мама! Ты где?

– Алиса! – Женя побежала в комнату.

Эркин встал. Надо замыть пол, пока не присохло. Ну… ну, неужели пронесло?

Он зачерпнул из ведра холодной воды, взял тряпку.

– Эркин! – Женя, бледная, чуть темнее своей рубашки, с глазами-провалами на пол-лица встала в дверях кухни. – Эркин, Алиса тебя зовёт.

Эркин бросил тряпку в чёрную лужицу и пошёл в комнату.

Алиса плакала, сидя в кроватке, и, когда он подошёл и наклонился к ней, обхватила его за шею.

– Эрик…

– Ну, что ты? – Эркин сел на пол у её кроватки. – Ну, ничего, ну, всё в порядке.

Подошла Женя, обняла их обоих.

– Мам, ты не плачь, – всхлипывая, попросила Алиса.

– Я не плачу, – шмыгнула носом Женя. – Ложись, Алиса. Надо спать.

– А Эрик?

– Здесь я, здесь, – Эркин осторожно, чтобы не запачкать их кровью, высвободился.

Женя кивнула.

– Я уложу её сейчас. Всё, зайчик, всё маленькая, всё хорошо, спи.

Выходя из комнаты, Эркин слышал, как Женя что-то неразборчиво приговаривает, успокаивая Алису. В кухне он замыл пол, подобрал и выкинул в ведро в уборной разбитые чашки. Вот сволочи! Перевернули тазик с посудой и ещё потоптались. Хорошо, что не прицепились, где его посуда. Хотя… это дело хозяина – из чего раба кормить. Но что этот гад нёс про содержание рабов? Ведь поворот на Рождество обещали.

– Заснула, – Женя вошла в кухню, огляделась.

– Они чашки побили, Женя. Я подобрал.

– Чёрт с ними.

Он удивлённо вскинул на неё глаза. Такой он Женю ещё не видел.

– Женя…

– Нет, подожди. Тебя сильно…

Она не договорила, но он понял.

– Нет, Женя. Я кровь во рту собирал и выплёвывал потихоньку. Ты… тебя не тронули?

– Пока нет, – отмахнулась Женя. – Вот что. Будем собираться. Надо уезжать. Сегодня же.

– Но…

– Поедем в Гатрингс. Там комендатура. Как-нибудь дотянем. Здесь оставаться нельзя.

– А Андрей?

– Едем вместе. А там… что-нибудь придумаем.

Эркин задумчиво кивнул.

– На работу ты не пойдёшь?

Женя досадливо прикусила губу.

– Да, надо пойти. Заодно… заодно узнаю.

– А я на рынок схожу. С Андреем договорюсь.

– Хорошо. Так и сделаем.

И тут они услышали далёкие выстрелы. Женя метнулась к столу и погасила лампу.

– Всё, Эркин, иди, ложись.

– Ага, понял.

Отряды самообороны прочёсывали город. Рассел неспешно, словно прогуливаясь, шёл по улице. Он не надел формы и с самого начала не присоединился ни к одной из групп, на чём, правда, никто и не настаивал, а, значит, мог бы спокойно вернуться домой, но… но вдруг… нет, если за ним следят, идти сразу туда нельзя… неумелой защитой можно только навредить… и, в конце концов, откуда им взять, что… списков он не просмотрел, но вроде её имя, распределяя объекты, не упоминали…

До нужного дома оставалось два квартала, когда его окликнули.

– Рассел!

Он остановился и оглянулся.

– Это вы, Сторм? В чём дело?

– Не стоит туда идти, Рассел.

Рассел медленно перевёл дыхание.

– Ты не имеешь права мне приказывать, Сторм.

Сторм улыбнулся.

– Права? Скорее, полномочий, но, да, конечно. И там уже был Спайз со своей командой. Тебе там нечего делать, Рассел.

Рассел стиснул зубы. После Мервина, после его банды… Джен…

– Там всё обошлось, Рассел. Но вряд ли она захочет говорить с тобой.

– Сторм, я делаю то, что хочу.

– Ради бога, Рассел. Делайте, что хотите. Кроме глупостей.

– И чему я обязан такой заботой о своей персоне? – заставил себя улыбнуться Рассел.

– Я забочусь о себе, Рассел. Как любой разумный человек. – Сторм стоял, засунув руки в карманы и улыбаясь. Беззаботной дружеской улыбкой. – И я очень не хочу, чтобы вас продырявили или разрезали, или придушили, или… ну, способов много.

– Понятно, – Рассел достал сигареты и закурил. – Зачем я вам, Сторм?

– Я запасливый, Рассел. Кто знает, что и когда понадобится.

Рассел кивнул.

– Что ж, спасибо за откровенность. А теперь я пойду. И не смей идти за мной.

– А зачем? Тебе ведь некуда идти, Рассел. Тебя никто не будет прятать.

Рассел резко повернулся. Будь он проклят, этот чёртов ублюдок со своей поганой правдой. И почему Сторм тоже без формы? Тоже… боится?

Сторм негромко рассмеялся ему вслед. Ничего, пусть побегает, помечется. Главное – свести потери к минимуму. А за сына доктора Шермана, за инженера Шермана русские дадут много. Дадут жизнь. Пусть себе идёт. Все выезды из города перекрыты, Расселу некуда бежать.

– Стой, черномазый! – ударил в спину окрик.

Чак остановился и медленно развернулся лицом к окликнувшим. В предутреннем сером сумраке они казались плоскими, как мишени в тире. Форма? Здесь такой не видел. А раньше?

– И чего ты тут шляешься, а?

Трое. С оружием. Палки, пистолеты в карманах, зажимают в полукольцо. Собираются бить, стрелять не будут. Ну… Чак почувствовал, как поднимается холодная яростная волна, уходит боль, а руки становятся опять сильными и ловкими.

– Что, язык со страху проглотил?

– Обделался, образина!

– Ишь, вырядился!

Чак невольно улыбнулся. Сопляки, форма телохранителя им незнакома. Что ж, тем лучше для него и хуже для них. Но пусть замахнутся первыми, так надёжней.

– А ну, посмотрим, на что ты годишься!

Чак слегка отклонился от хватающей его за волосы руки. Юнца это разозлило, и он взмахнул палкой.

Всё ещё улыбаясь, Чак резко бросил себя вперёд. Тройной удар. Не самое сложное. Но всегда эффективное.

Оглядев три распростёртых на тротуаре тела – один хрипит, видно пришлось вскользь, а двое отключены надёжно – и убедившись, что улица пуста, Чак стал обыскивать лежащих. Ни за чем, просто интересно: не ошибся ли. Пистолеты, деньги, а это что? Хрипящий попытался что-то сказать, и Чак точным ударом по горлу отключил ему голосовые связки, а затем, на всякий случай, и у двух других. А то ещё стонать начнут. Так, что это? Листовка? Ага, прямо пачки, и у каждого. Ну-ка. Выпрямившись, он быстро прочитал текст и бросил листок в общую кучу. Вот оно что, значит, Рождества ждать не стали. Ну, эти трое сами напросились, а там дальше видно будет. И лучше… да, с этими закончить.