Чтение онлайн

Возле сосны Фредди остановился и, ухватив Билли под мышками, поднял.

– Цепляйся. Зацепился? Пошёл вверх. Рол, за мной.

Цепляясь за обломанные сучья, Роланд вслед за Фредди полез наверх. На середине ствола он заметил, что это не сучья, а ловко вбитые в ствол колышки. Наверху среди ветвей прятался небольшой настил из досок. Троим здесь было очень тесно, но… Не теряя времени на объяснения, Фредди, ухватив за волосы Роланда и Билли, показал им подъездные пути.

– Вот отсюда и следите. Если что, сразу вниз и бегом к остальным. Рол, стрелять отсюда не вздумай. Всё равно не попадёшь, а себя выдашь. Поняли? – они кивнули. – Тогда вниз.

Роланд спустился первым, за ним Фредди, последним слез Билли. Фредди убедился, что мальчишка благополучно спрыгнул, и кивнул.

– Рол, это только тебе и Билли. Остальных и близко не подпускай.

– Понял, масса Фредди, – выдохнул Роланд.

– Автомат наверх не бери, – бросил уже на бегу Фредди.

Они прибежали во двор, где все ещё стояли на прежнем месте. Сэмми неумело вертел в руках автомат. Подбежав, Фредди с силой поднял ствол кверху.

– Стеф! Последи, чтоб друг друга не постреляли сдуру. Найдёшь, – он хотел сказать «овраг», но тут же сообразил и поправился, – промоину или яму, нарубите колючек и натыкайте сверху, чтоб не видно было. Если что, баб и мелюзгу туда, и пусть не трепыхаются, – Фредди перешёл на ковбойский говор. Стеф медленно кивал. – Если шериф один, без своры, выйдешь поговорить, если русские – тоже. Остальных бей наповал в мою голову. Всё понял?

Стеф улыбнулся.

– Сделаем.

Фредди крепко хлопнул его по плечу и обернулся.

– Джонни, готов?

Джонатан подошёл к ним, обтирая испачканные в ружейном масле руки.

– Стеф, лошадей и коров в загоны.

Фредди сразу кивнул, но Роланд нерешительно спросил:

– Так… зачем это, масса Джонатан?

– Если начнут жечь, чтоб смогли разбежаться, – усмехнулся Джонатан. – Гореть заживо они не заслужили.

Роланд кивнул.

– А Монти, масса Джонатан? – спросила Молли. – Он же простудится.

Джонатан посмотрел на неё, вздохнул и развёл руками.

– Смотрите сами.

– Так, – Фредди обвёл их взглядом. – Вещи, шмотки там – всё побоку. Важнее жизни ничего нет. Удачи.

– И вам удачи, – ответил за всех Стеф.

Фредди кивнул и побежал к грузовичку. Джонатан еле успел догнать его и уже на ходу вскочить в кабину: так резко бросил машину вперёд Фредди.

– Я им покажу… утилизацию, – бормотал он, гоня машину к шоссе.

– Остынь, – бросил ему Джонатан, проверяя, удобно ли пристроены в потолочных петлях автоматы. – Куда сейчас?

– К парням, – Фредди заложил крутой вираж на выезде. – В госпитале своя охрана, в Колумбии Дэннис. Если он, конечно, не совсем дурак.

– Не совсем, – кивнул Джонатан. – По прямой?

Видимо, этот вопрос Фредди счёл излишним, потому что оставил без ответа.

Выскочив на улицу, Эркин бросился бежать домой, но почти сразу нарвался на патруль своры и еле удрал от них задворками. Преследовали недолго, и он попытал счастья в другом квартале. И опять неудача. И опять убежал. Прорваться домой не удалось, к конторе, где работает Женя, и пытаться не стал: ясно, что не пройдёт. Откуда столько своры взялось?! Значит, на рынок, к Андрею. Помня о своре у центрального входа, он решил пробираться с другой стороны. Но опять и опять натыкался на свору. И, задыхаясь от бега, злости и отчаяния, оказался у центральных ворот. Здесь аж черно вокруг от перетянутой ремнями формы. Свист, улюлюканье, замахи… но пропустили.

Влетев на рынок, он побежал к рабскому торгу, где по-прежнему клубилась ничего не понимающая толпа. Эркина сразу окружили.

– Ну?

– Как прошёл?

– Не выпускают нас.

– Что в городе?

– Где стреляют?

– Как проскочил?

Его трясли за плечи, дёргали за руки.

Эркин выдохнул:

– Оцепили город.

– Что-о? – Андрей ухватил его за куртку на груди, тряхнул. – Ты понимаешь, что несёшь?

Эркин, тяжело дыша, кивнул. И только сейчас сообразил, что же он увидел в своей беготне.

– Кварталы перекрыты. Как куда в сторону, так стреляют. А сюда… пропустили.

– Облава, значит… – Андрей отпустил и быстро оглядел Эркина с головы до ног. – Ты как, целый?

– Целый, – Эркин наконец справился с дыханием.

– Заплатил тебе, ну, беляк тот, за работу? – спросил Арч.

– Целым ушёл, чего ж ещё? – хмыкнул Андрей. – Так, что ли?

– Так, – кивнул Эркин, понимая, что распространяться об их беседе не стоит. – А вы как?

– С рынка не выпускают, если только с беляком и под мешком.

– Хреново.

И вдруг… крики, ругань, выстрелы.

Свора ворвалась на рынок, размахивая палками и… плетьми?! Да, да что же это?!

– На торг, скоты, на торг. На сортировку, черномазые!

Хохот, чей-то крик боли.

Они невольно отступали, теснились друг к другу. Подбегали бродившие по рынку в поисках работы.

Хохочущие орущие рожи, свист рассекаемого палками и плетьми воздуха. Эркин сразу вспомнил весну, клетку… Женя, Алиса… И неожиданно спокойный голос. Его самого, или Андрея, или ещё кого… Но кто-то громко и уверенно сказал:

– Не дамся. Бей свору!

И глухой низкий рёв десятков голосов, перекрывший хохот и крики юнцов в форме.

Эркин выхватил нож. Рядом блеснул нож Андрея. Ещё ножи… полетели камни. Бросившие товар, разбегающиеся и прячущиеся под прилавки торговцы. Мешанина остервенелых людей, падающие под ноги дерущихся раненые и убитые. И звонкий, прорезавший рёв и гул, крик:

– На прорыв! – и свист, и как на перегоне: – Пошёл, пошёл, пошё-ёл!

Глухой далёкий рёв бился в окна и стены их дома. Норма Джонс задёрнула портьеры на окнах и пожалела, что сразу после капитуляции сняла светомаскировочные шторы: тонкая истёртая временем ткань плохо защищала от кровавых отблесков. Неужели пожаров?

– Мама.

– Да, Джинни, я здесь.

– Что это, мама?

Норма заставила себя улыбнуться и в комнату дочери вошла с улыбкой.

– Ничего особого, Джинни, нас это не касается.

Джинни сидела в кресле с вышивкой в руках.

– Я же слышу, мама. Это опять? То же, что и зимой, да?

– Успокойся, Джинни. Может, тебе лучше прилечь?

– Нет, спасибо, мама, – Джинни старательно улыбнулась матери. – Я посижу.

Норма ободряюще улыбнулась ей и вышла. Джинни не может забыть зиму. И тех… негодяев, нет, нелюдей, что так страшно надругались над ней. Её Джинни, умная, ласковая, весёлая девочка. Во что они превратили её. И вот опять… Это не петарды и не шутихи, настоящая стрельба. Лишь бы это миновало её дом.

Даша и Маша стояли у окна.

– Ты слышишь?

– Да. Там Андрюша…

– Молчи, – Маша нахмурилась. – С ним ничего не случится.

– Маша… ты… ты любишь его?

– А ты нет?

Даша вздохнула, потупилась.

– Пусть он сам решает.

Маша обняла сестру за плечи и тоже вздохнула.

– Девочки…

Они вздрогнули и обернулись.

– Доктор?

– Что случилось?

Доктор Рудерман в своём неизменном пальто со столь же неизменным докторским чемоданчиком стоял в дверях их комнатки. Они подбежали к нему.