Чтение онлайн

– Кроликов ещё можно, – задумчиво сказал Эркин. – Я в лагере слышал, что кроликов держать выгодно.

– Во, – Колька взял со стола и показал ему тоненькую книжку, на обложке которой был нарисован кролик. – В библиотеке взял, – Колька заговорил в полный голос. – Думаем мясных завести и пуховых, чтоб пух ещё счёсывать и прясть.

– Козы тоже пуховые бывают, – поддержал Эркин.

– Слышал. Наша Манька молочная зато. Три стакана как отмерено.

– В день?

– Скажешь тоже, она ж не кошка. В дойку, – гордо сказал Колька.

Эркин изобразил изумление и восторг, и Колька довольно заржал. С той стороны занавески запыхтели и подёргали ткань.

– Закатывайся, – разрешил Колька, подмигивая Эркину.

Отодвинуть или поднять ткань малыш не мог, и потому просто подлез под ней.

– Во, я ж говорю, Колобок, – смеялся Колька. – Лезь сюда.

Сопя от напряжения, малыш забрался на койку, сел рядом с Колькой и очень серьёзно, даже строго посмотрел на гостя. Эркин улыбнулся ему, и мальчишка сначала неуверенно, а потом широко улыбнулся в ответ. Колька взъерошил ему кудрявые тёмные волосы и сказал с нарочитой строгостью:

– Ну, пришёл, так сиди тихо. Юнги без команды голос не подают.

Малыш снизу вверх посмотрел на него и подлез ему под руку, упёршись кудрявой макушкой в подмышку Кольке. Эркин улыбнулся, сразу вспомнив Алису, её манеру так же подлезать к нему или Жене, улыбнулся своей «настоящей» улыбкой.

– Хороший пацан.

– При моём воспитании плохим не будет, – Колька допил свой чай и удовлетворённо фыркнул: – Уф, хорошо!

Эркин кивнул, допивая. Колька легко встал, снял малыша с кровати и взял обе чашки.

– Давай, юнга, отнесём посуду на камбуз, нечего ей в кубрике делать.

Юнга, камбуз, кубрик… это что, не по-русски уже? И, когда Колька вернулся, Эркин сразу спросил об этом.

– Это по-морскому флотски, – рассмеялся Колька. – Кухня – камбуз, матросы в кубрике, офицеры в каюте, а юнга… ну, мальчишка на корабле, будущий моряк. Понял?

– Понял, – кивнул Эркин.

– Вот, – Колька показал на ещё одну фотографию. – А это корабль мой. Катер «Стерегущий». Вот такой, – он показал Эркину оттопыренный большой палец. – Вот такой корабль был. Я-то сначала на «Ревущий» просился, к отцу, рапорт писал, а потом не жалел. И команда классная была, во парни.

– Это они? – Эркин показал на фотографию, которую Колька назвал «дембелем».

– Не, это я после госпиталя на линкор попал, на «Север», а «Стерегущего» и поднимать не стали. Нас из всей команды и пятёрки не уцелело, сутки, считай, болтался, пока не подобрали меня. А «Ревущего» ещё раньше подбили, там никто не выплыл. Это на Гнилой Банке. Там страшные бои были. Они всё на север, в обход к Поморью рвались, ну, и мы, насмерть, закрыли проливы.

Он сыпал именами и названиями, которых Эркин не знал, а потому и не запоминал и даже не всегда понимал, о чём говорит Колька, но слушал, не перебивая. А когда Колька замолчал, осторожно спросил:

– А брат твой, тоже моряк?

– Не, Семён в авиацию хотел, по мамкиной дороге, а попал…

– Твоя мать – лётчик?! – изумлённо перебил его Эркин.

– Не моя, Сёмкина, – отмахнулся Колька и засмеялся озадаченному виду Эркина. – Во каким стрелком мой батя был. Как пальнёт, так попадёт. Ну, я в госпитале и получил и на батю похоронку, и от Сёмы, чтоб навестил его, вдвоём ведь остались. Мне, как всем, отпуск на поправку, недельный, дали, я литер выправил и к нему. Я-то в Морском лежал, а он в Горном. Приезжаю, а у него в палате Мама Фира сидит. Представляешь, я-то даже не знал, что батя опять женился, – Колька засмеялся и покрутил головой. – Вот так мы и встретились.

– Повезло тебе, – убеждённо сказал Эркин. – Ну, что нашли друг друга.

– Не то слово! – Колька прислушался к шуму за занавеской. – Пошли, с Сёмой познакомишься.

Они вышли в горницу, и тут Эркин понял, почему она показалась ему такой маленькой. Она же разгорожена! Ну да, Колькина выгородка за занавеской и вон ещё одна отодвинута наполовину, открывая рядом с печью высокую кровать с лежащим на ней молодым ещё, вряд ли намного старше Кольки, парнем. Его лицо было бледным и, как показалось Эркину, слегка одутловатым, но он больше Кольки походил на моряка с фотографии.

– Во, Сёма, это Мороз, мы в одной бригаде.

– Привет, – Семён протянул Эркину правую беспалую ладонь.

Эркин пожал её и улыбнулся.

– Привет.

– Слышал, ты на «стенке» хорошо стоял, – улыбался Семён.

– Он не стоял, – Колька придвинул к Эркину табуретку и сел на кровать в ногах Семёна. – Он как сквозь масло прошёл. Двинул раз – и всё. И знаешь, кому? Волкову, ну, Леонтию.

– Ого, – Семён с уважением смотрел на Эркина. – Леонтия сшибить – это силу надо иметь.

– Дело не в силе, он открыто стоял, – охотно поддержал тему Эркин.

– А ты, я заметил, без замаха бьёшь, – подхватил Колька.

– Замахиваться – это время терять, – усмехнулся Эркин и не удержался: – Вырубать надо первым ударом, второго тебе сделать не дадут.

– Верно, – кивнул Семён. – Много драться пришлось?

– Много, – честно ответил Эркин.

Из кухни прибежал и полез к Кольке мальчишка. Но почти сразу вошла Эсфирь, вытирая на ходу руки об угол фартука.

– А теперь спать.

Она очень ловко взяла мальчишку на руки и унесла в соседнюю комнату, несмотря на обиженное хныканье. А они продолжали разговор о «стенке». Эркину рассказали о кулачном бое «сам-на-сам», что там выходят попарно, один на один, а правила те же, хотя и в обхват взять и повалить можно, но это если сумеешь вплотную подойти. Эркин рассказал о ковбойской олимпиаде, о Бифпите, перевёл, как смог, формулу трёх радостей ковбоя, и они все вместе долго взахлёб ржали.

– Ну, это по-нашему, – отсмеялся Колька. – Как с корабля на берег, так то же самое.

Семён смеялся и шутил вместе с ними и, когда Эсфирь вошла в горницу, сказал покровительственным тоном старшего:

– Идите есть, драчуны. А я сосну малость. Коль, задёрни меня.

– Ага, – легко встал Колька.

Сразу встал и Эркин. Он не знал, нужно ли прощаться, но Семён уже закрыл глаза, а Колька подтолкнул его в плечо и, отходя, задёрнул за собой занавеску.

И тут Эркин увидел, что в горнице рядом с маленькой украшенной ёлочкой на комоде, над узким деревянным диванчиком на стене висят гитара и… как нож в ножнах. У моряка на фотографии такой же. Ну, нож ладно, а вот гитара… Колька заметил его взгляд и невольно вздохнул.